• *это второй рассказ из книги "Антрацитовое небо" (изд. Амфора)




    Я родилась мутантом. Имела слишком большой лоб и глаза - относительно скромной очень даже площади лица, поэтому носу и рту там практически не было места. До двух лет я такой оставалась, потом немного нижняя часть лица «отросла», но нос все равно остался чуточку кривым.

      И это только одна из аномалий.

       Большая часть ненормальности моего организма приходится на мозг, который, начнем с того, что не имеет турецкого седла. Это то место, где находится гипофиз. Гипофиз есть, но без седла.

       Когда в свое время врачи сказали об этом моей маме, я стояла рядом и не поняла, почему мама плачет – ведь лошадь без седла намного симпатичней, чем с упряжью. Кстати, как раз тогда я слово «мутант» впервые и услышала. «Мутант ты мой», - сказала мама, прижимая меня к груди, - «за что же Бог наказал-то нас». В общем, три слова я познала в тот день – «мутант», «Бог» и «гипофиз».

       - Где мозг – там и психика, – мрачно произнесла бабушка, когда мы вернулись из больницы. – Теперь понятно, откуда все эти ее коробки. Другие дети, с сёдлами, в дом тащат, а наша, понятное дело, наоборот. Надо убрать все к чертовой матери в чулан. Нафига я, спрашивается, корячусь из Германии вечно.

    *это второй рассказ из книги "Антрацитовое небо" (изд. Амфора)




    Я родилась мутантом. Имела слишком большой лоб и глаза - относительно скромной очень даже площади лица, поэтому носу и рту там практически не было места. До двух лет я такой оставалась, потом немного нижняя часть лица «отросла», но нос все равно остался чуточку кривым.

      И это только одна из аномалий.

       Большая часть ненормальности моего организма приходится на мозг, который, начнем с того, что не имеет турецкого седла. Это то место, где находится гипофиз. Гипофиз есть, но без седла.

       Когда в свое время врачи сказали об этом моей маме, я стояла рядом и не поняла, почему мама плачет – ведь лошадь без седла намного симпатичней, чем с упряжью. Кстати, как раз тогда я слово «мутант» впервые и услышала. «Мутант ты мой», - сказала мама, прижимая меня к груди, - «за что же Бог наказал-то нас». В общем, три слова я познала в тот день – «мутант», «Бог» и «гипофиз».

       - Где мозг – там и психика, – мрачно произнесла бабушка, когда мы вернулись из больницы. – Теперь понятно, откуда все эти ее коробки. Другие дети, с сёдлами, в дом тащат, а наша, понятное дело, наоборот. Надо убрать все к чертовой матери в чулан. Нафига я, спрашивается, корячусь из Германии вечно.