Когда ты вспоминаешь о своем таланте, ты мыслишь его в форме долга, в разряде обыденного труда, коим ты бы завоевывал доверие прелестных бесстыдниц, алчущих вылеживаться в постелях не замеченных никем гениев. Твой скромный талант боится этих выражений прекрасного. Ты будто замахиваешься кувалдой на канцелярскую кнопку, и мышь твоего таланта ныряет в дырочку — как бы чего не вышло…
Ты забудешь это как сон. Повседневная тряскотня вымоет из головы всё — все решения, обеты, заветы, чувства долга и внутреннее бессилие — дрожащей рукой нависшее над простыней… А что под ней?..
Когда ты вспоминаешь о своем таланте, ты мыслишь его в форме долга, в разряде обыденного труда, коим ты бы завоевывал доверие прелестных бесстыдниц, алчущих вылеживаться в постелях не замеченных никем гениев. Твой скромный талант боится этих выражений прекрасного. Ты будто замахиваешься кувалдой на канцелярскую кнопку, и мышь твоего таланта ныряет в дырочку — как бы чего не вышло…
Ты забудешь это как сон. Повседневная тряскотня вымоет из головы всё — все решения, обеты, заветы, чувства долга и внутреннее бессилие — дрожащей рукой нависшее над простыней… А что под ней?..