Перевод: боевики «Талибана» выгорают в офисах
Спустя почти два года после захвата Афганистана талибами, джихадисты, перешедшие с полей сражений на офисную работу в городах, готовы тихо поувольняться.
Некоммерческая организация Afghanistan Analysts Network, занимающаяся политическими исследованиями и стремящаяся расширить понимание жизни в Афганистане, в прошлом месяце опубликовала доклад, в котором рассматривалось, как джихадисты, захватившие Кабул (многие из них прибыли в столицу впервые), осваивают городскую жизнь и свою новую роль.
Исследователь Сабавун Самим опросил пятерых джихадистов, которые провели несколько лет своей жизни, сражаясь на стороне талибов. «Их возраст варьировался от 24 до 32 лет, и они провели от шести до одиннадцати лет в рядах талибов, занимая разные должности: командир отряда, снайпер, заместитель командира и два простых бойца», — написал Самим в своем отчете. «В целом, все наши собеседники предпочитали время, проведенное в качестве воинов того, что они считали джихадом». Теперь эти мужчины скованы бюрократией, работают на гражданских должностях и в силовых структурах, проводят слишком много времени в пробках и в Твиттере, и тоскуют по спокойствию деревенской жизни.
«Переход к работе в государственных структурах вынудил их соблюдать официальные правила и законы, с которыми они никогда раньше не сталкивались. Для них традиционная отметка о начале работы в офисе утомительна и почти невыносима, хотя некоторые говорят, что уже привыкают к этому распорядку», — говорится в отчете.
«Мы не смогли уничтожить талибов, но офисная работа сделала это, — сказал один тиктокер, просматривая статьи и цитаты из отчета. Вот различные причины, по которым опрошенные устали от работы с 9 до 5.
Обыденная офисная культура
Бывшие боевики, привыкая к монотонной офисной работе, обнаружили, что им не хватает свободы, которую давали на передовой. Хузайфа, 24-летний бывший снайпер, сказал: «Раньше у талибов не было никаких ограничений, а теперь мы сидим на одном месте, за столом и компьютером 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Жизнь стала такой утомительной; каждый день делаешь одно и то же».
«В нашем министерстве у меня мало работы, — сказал 25-летний Абдул Нафи. — Поэтому большую часть времени я провожу в Твиттере. У нас есть высокоскоростной Wi-Fi и интернет. Многие моджахеды, включая меня, зависимы от интернета, особенно от Твиттера».
Работа с 9 до 5 влечет за собой ужасные поездки на работу — и необходимость действительно приходить на работу, чтобы получить зарплату. «Что мне не нравится в Кабуле, так это постоянно увеличивающиеся пробки», — сказал 32-летний Омар Мансур. «В наши дни нужно приходить в офис до 8 утра и оставаться там до 4 вечера. Если ты не придешь, тебя считают отсутствующим, и [плата за] этот день вычитается из твоей зарплаты. Сейчас мы к этому привыкли, но в первые два-три месяца было особенно тяжело».
Дополнительные обязанности
Работа в правительстве сопряжена с давлением и ответственностью, к которым мужчины не были готовы — и которых они, собственно, и не хотели. «Во времена джихада жизнь была очень простой. Все, чем мы занимались, — это планирование та’аруз [нападений] на врага и отступлений», — сказал Хузайфа. «Люди не ожидали от нас многого, и мы не несли перед ними большой ответственности, тогда как сейчас, если кто-то голоден, он считает нас непосредственно ответственными за это».
26-летний Абдул Салам говорит: «Что бы ни происходило в Афганистане, люди обвиняют нас. Даже малейший наш проступок попадает в СМИ, где пишут, что талибы делают то и это. Такое ощущение, что за нами наблюдают камеры всего мира».
Отсутствие социальной жизни
Работа сильно повлияла и на их социальную жизнь. «Те, кто живет в Кабуле, как и я, работают с 8 утра до 4 вечера. Поэтому большую часть недели у нас нет времени встречаться друг с другом», — сказал Мансур.
Джихадисты говорят, что товарищеские отношения между бойцами ослабли, поскольку ранее отсутствовавшая иерархия теперь стала гораздо более очевидной, и многие из их окружения увлеклись погоней за деньгами. «Иногда я скучаю по жизни времен джихада, по всем тем хорошим сторонам, которые в ней были», — сказал Нафи. «Во время джихада невозможно было отличить командира от рядового бойца, такого как я».
Камран, 27-летний заместитель командира группы, тоскует по простой жизни. «Сейчас, когда кого-то назначают на государственную должность, он в первую очередь спрашивает, положена ли ему служебная машина. Раньше мы жили среди людей. Многие из нас теперь заперлись в своих офисах и дворцах».
Низкая заработная плата, высокая стоимость жизни
Самим отмечает, что во время восстания мужчинам не нужно было зарабатывать деньги, чтобы содержать свои семьи, поскольку движение покрывало их расходы. «Джихад, религиозный долг, освобождавший их от таких повседневных забот, закончился: теперь им приходится работать ради выживания своих семей, как и всем остальным».
Высокая стоимость аренды и относительно низкая зарплата стали препятствием для Мансура, который не зарабатывает достаточно денег, чтобы перевезти свою семью в город. Салам также отметил высокую стоимость жизни в Кабуле и сказал, что скучает по свободе джихада, где практически не было контроля и была четкая цель.
«В нашем регионе есть пословица, что деньги — как кандалы, — говорит Салам. — Теперь, если мы жалуемся, не выходим на работу или нарушаем правила, нам урезают зарплату».
