Он знал, что чудес не существует. Магия — всего лишь искусная игра света, тени и внушения. Он сам писал эти чудеса для миллионов зрителей, создавая иллюзию на бумаге. Но судьба, как всегда, решила пошутить. Остановка сердца в собственном кресле — и он открывает глаза в чужом теле. Тринадцать лет. Сирота. Средневековая глушь, где вместо камер — дремучие леса, а вместо сценариев — настоящая кровь.
