• Кажется, что мир стал непредсказуемым. Мы вовлечены в стремительную череду событий, кризисов, аварий и катастроф; привычные объяснения перестают работать, а будущее кажется всё менее очевидным.

    Но подобные переломные эпохи уже случались. Римская цивилизация погибла, Великая Французская революция и наполеоновские войны перевернули мировой порядок, индустриальная революция меняла не только экономику, но и устройство всего общества. Октябрьская революция открыла новую эпоху в развитии не только России, но и мира. В такие моменты особенно важно понимать закономерности исторических процессов.

    Именно для этого мы создаём проект «История. Главное» — научно-популярный и исследовательский исторический проект и клуб для тех, кто хочет понимать прошлое, как систему, дающую ключ к настоящему.

    Что такое «История. Главное»

    Мы работаем с российской и мировой историей как с единой системой: люди, события, законы, войны, институты, идеи и культурные практики рассматриваются во взаимосвязи.

    В центре нашего внимания, прежде всего, глубинные процессы:

    ●       Как социально-экономические формации сменяют друг друга;

    ●       как возникают и распадаются государства;

    ●       как меняются право, власть и общественные институты;

    ●       почему одни реформы дают обильные плоды, а другие заканчиваются крахом;

    ●       как исторический опыт помогает оценивать современные события;

    ●       как личности взаимодействуют с народными массами и как вместе они могут изменить весь ход истории.

    Часть материалов уже доступна на нашем сайте: https://histglav.ru/ . Там собраны публикации, исследования и материалы, с которых можно познакомиться с проектом прямо сейчас.

    Что будет на Sponsr.ru

    Кажется, что мир стал непредсказуемым. Мы вовлечены в стремительную череду событий, кризисов, аварий и катастроф; привычные объяснения перестают работать, а будущее кажется всё менее очевидным.

    Но подобные переломные эпохи уже случались. Римская цивилизация погибла, Великая Французская революция и наполеоновские войны перевернули мировой порядок, индустриальная революция меняла не только экономику, но и устройство всего общества. Октябрьская революция открыла новую эпоху в развитии не только России, но и мира. В такие моменты особенно важно понимать закономерности исторических процессов.

    Именно для этого мы создаём проект «История. Главное» — научно-популярный и исследовательский исторический проект и клуб для тех, кто хочет понимать прошлое, как систему, дающую ключ к настоящему.

    Что такое «История. Главное»

    Мы работаем с российской и мировой историей как с единой системой: люди, события, законы, войны, институты, идеи и культурные практики рассматриваются во взаимосвязи.

    В центре нашего внимания, прежде всего, глубинные процессы:

    ●       Как социально-экономические формации сменяют друг друга;

    ●       как возникают и распадаются государства;

    ●       как меняются право, власть и общественные институты;

    ●       почему одни реформы дают обильные плоды, а другие заканчиваются крахом;

    ●       как исторический опыт помогает оценивать современные события;

    ●       как личности взаимодействуют с народными массами и как вместе они могут изменить весь ход истории.

    Часть материалов уже доступна на нашем сайте: https://histglav.ru/ . Там собраны публикации, исследования и материалы, с которых можно познакомиться с проектом прямо сейчас.

    Что будет на Sponsr.ru

  • Как стать консулом, если в твоей семье прежде никто не занимал высших должностей? В Римской республике многое решало происхождение, но отсутствие известных предков не закрывало путь наверх окончательно. Нередко консулами и другими магистратами становились так называемые «новые люди» (homines novi). Кем же они были и как повлияли на историю вечного города?

    В Римской республики «новыми людьми» называли политиков, которые пробивались в римскую правящую элиту без опоры на имя предков, не из семьи потомственных политиков. Особенно заметными novi становились те, кто достигал консульства. Противники из аристократии (нобилитета) часто попрекали их незнатностью, на что сами новые политики противопоставляли личные заслуги славе чужих предков. Например, историк Саллюстий (сам новый человек) именно таким изображал политика и военачальника Гая Мария. Марий был новым человеком, который продвинулся за счет военных побед. В итоге он был консулом целых семь раз, больше чем кто-либо другой в республиканский период.

    Главным отличием новых людей от нобилитета было незнатное происхождение. У аристократов за счет их происхождения имелись главные преференции для занятия политической карьеры (связи, деньги). Novi недоставало прежде всего престижа предков, занимавших высшие должности. Даже если у них могли быть деньги, образование или знакомства, свое право войти в политическую верхушку приходилось доказывать личными достижениями. Многие из них продвигались через службу в армию, кто-то заводил связи через знакомства с отдельными представителями знати, что помогало им в дальнейшем.

    Среди новых людей было немало известных римских полководцев и государственных деятелей. Одним из ярких novi был известный оратор Цицерон. Он часто на своем пути сталкивался с насмешками аристократов из-за своего незнатного происхождения. Однако Цицерон стал консулом,несмотря на неприязнь старой знати.

    Пример «новых людей» показывает, что римская элита могла пополняться извне. Отсутствие знатных предков еще не делало политика бедняком или противником аристократии.

    Подготовил: Евгений Савинов

    Как стать консулом, если в твоей семье прежде никто не занимал высших должностей? В Римской республике многое решало происхождение, но отсутствие известных предков не закрывало путь наверх окончательно. Нередко консулами и другими магистратами становились так называемые «новые люди» (homines novi). Кем же они были и как повлияли на историю вечного города?

    В Римской республики «новыми людьми» называли политиков, которые пробивались в римскую правящую элиту без опоры на имя предков, не из семьи потомственных политиков. Особенно заметными novi становились те, кто достигал консульства. Противники из аристократии (нобилитета) часто попрекали их незнатностью, на что сами новые политики противопоставляли личные заслуги славе чужих предков. Например, историк Саллюстий (сам новый человек) именно таким изображал политика и военачальника Гая Мария. Марий был новым человеком, который продвинулся за счет военных побед. В итоге он был консулом целых семь раз, больше чем кто-либо другой в республиканский период.

    Главным отличием новых людей от нобилитета было незнатное происхождение. У аристократов за счет их происхождения имелись главные преференции для занятия политической карьеры (связи, деньги). Novi недоставало прежде всего престижа предков, занимавших высшие должности. Даже если у них могли быть деньги, образование или знакомства, свое право войти в политическую верхушку приходилось доказывать личными достижениями. Многие из них продвигались через службу в армию, кто-то заводил связи через знакомства с отдельными представителями знати, что помогало им в дальнейшем.

    Среди новых людей было немало известных римских полководцев и государственных деятелей. Одним из ярких novi был известный оратор Цицерон. Он часто на своем пути сталкивался с насмешками аристократов из-за своего незнатного происхождения. Однако Цицерон стал консулом,несмотря на неприязнь старой знати.

    Пример «новых людей» показывает, что римская элита могла пополняться извне. Отсутствие знатных предков еще не делало политика бедняком или противником аристократии.

    Подготовил: Евгений Савинов

  • В деле было 48 обвиняемых, в том числе 28 дворян. Но существовал ли сам «клуб» — единая организация, которую представляла себе публика?

    Название закрепилось за обвиняемыми благодаря следователю и широко разошлось в прессе. По одной из версий, оно связано с популярными тогда романами о Рокамболе. Однако за эффектным именем стояла совокупность нескольких преступных шаек: они могли действовать вместе, а могли и обманывать друг друга.

    Следствие началось в 1871 году с заявления Еремеева: по обвинительной версии, мошенники воспользовались его опьянением, чтобы получить долговые обязательства. Первые аресты произошли в 1871–1872 годах, но расследование расширялось, охватывая новые эпизоды и подозреваемых.

    Обвинение условно выделяло три группы: «Тверской кружок», «Подследственные» и «Арестанты». Это были меняющиеся объединения с пересекающимися интересами.

    По показаниям Верещагина, в 1872 году заключённые Московского тюремного замка обсуждали создание преступной ассоциации с председателем и советом из трёх человек. Она должна была планировать операции и снабжать участников поддельными документами и деньгами. Однако эти показания оспаривались, и существование организации именно в таком виде не было доказано.

    С фигурантами дела был связан Сергей Фёдорович Славышенский — юрисконсульт и адвокат, опытный криминалист, ранее служивший в уголовной палате. По версии обвинения, денежные разногласия и отношения с Екатериной Башкировой, находившейся у него на содержании, усилили конфликт между ним и членами компании.

    В декабре 1871 года Башкирова тяжело ранила Славышенского выстрелом из револьвера. Через три дня он скончался. Обвинение утверждало, что она действовала по подстрекательству Давыдовского, но его участие присяжные не признали доказанным.

    Отдельные преступления, позднее объединённые в дело «Клуба», совершались с 1866 по 1875 год. Имущество выманивали с помощью обмана и подложных документов. Участники базировались в Москве и действовали в нескольких других городах.

    По подсчётам обвинения, пострадали 59 человек, из которых 49 понесли имущественный ущерб. Общая сумма убытков оценивалась не менее чем в 280 тысяч рублей.

    Лишь в 1877 году дело дошло до суда. С 8 февраля по 5 марта в Московском окружном суде шёл процесс с участием известных адвокатов. Обвинителем выступил Н. В. Муравьёв.

    Перед присяжными предстали 45 из 48 обвиняемых: один был признан недееспособным, двое скрылись. Присяжные признали доказанным существование в Москве в 1871–1872 годах преступного общества — применительно к конкретным подсудимым и эпизодам.

    19 человек оправдали, девятерых приговорили к ссылке, остальные получили различные сроки заключения. При назначении наказаний суд учитывал продолжительное предварительное заключение.

    Процесс стал одним из самых заметных дел пореформенного суда Российской империи. Публику привлекали громкие фамилии, запутанные аферы и обвинения против представителей высших слоёв общества. А эффектное название оказалось долговечнее споров о том, насколько единым был сам «клуб».

    Подготовил: Евгений Лебедев

    В деле было 48 обвиняемых, в том числе 28 дворян. Но существовал ли сам «клуб» — единая организация, которую представляла себе публика?

    Название закрепилось за обвиняемыми благодаря следователю и широко разошлось в прессе. По одной из версий, оно связано с популярными тогда романами о Рокамболе. Однако за эффектным именем стояла совокупность нескольких преступных шаек: они могли действовать вместе, а могли и обманывать друг друга.

    Следствие началось в 1871 году с заявления Еремеева: по обвинительной версии, мошенники воспользовались его опьянением, чтобы получить долговые обязательства. Первые аресты произошли в 1871–1872 годах, но расследование расширялось, охватывая новые эпизоды и подозреваемых.

    Обвинение условно выделяло три группы: «Тверской кружок», «Подследственные» и «Арестанты». Это были меняющиеся объединения с пересекающимися интересами.

    По показаниям Верещагина, в 1872 году заключённые Московского тюремного замка обсуждали создание преступной ассоциации с председателем и советом из трёх человек. Она должна была планировать операции и снабжать участников поддельными документами и деньгами. Однако эти показания оспаривались, и существование организации именно в таком виде не было доказано.

    С фигурантами дела был связан Сергей Фёдорович Славышенский — юрисконсульт и адвокат, опытный криминалист, ранее служивший в уголовной палате. По версии обвинения, денежные разногласия и отношения с Екатериной Башкировой, находившейся у него на содержании, усилили конфликт между ним и членами компании.

    В декабре 1871 года Башкирова тяжело ранила Славышенского выстрелом из револьвера. Через три дня он скончался. Обвинение утверждало, что она действовала по подстрекательству Давыдовского, но его участие присяжные не признали доказанным.

    Отдельные преступления, позднее объединённые в дело «Клуба», совершались с 1866 по 1875 год. Имущество выманивали с помощью обмана и подложных документов. Участники базировались в Москве и действовали в нескольких других городах.

    По подсчётам обвинения, пострадали 59 человек, из которых 49 понесли имущественный ущерб. Общая сумма убытков оценивалась не менее чем в 280 тысяч рублей.

    Лишь в 1877 году дело дошло до суда. С 8 февраля по 5 марта в Московском окружном суде шёл процесс с участием известных адвокатов. Обвинителем выступил Н. В. Муравьёв.

    Перед присяжными предстали 45 из 48 обвиняемых: один был признан недееспособным, двое скрылись. Присяжные признали доказанным существование в Москве в 1871–1872 годах преступного общества — применительно к конкретным подсудимым и эпизодам.

    19 человек оправдали, девятерых приговорили к ссылке, остальные получили различные сроки заключения. При назначении наказаний суд учитывал продолжительное предварительное заключение.

    Процесс стал одним из самых заметных дел пореформенного суда Российской империи. Публику привлекали громкие фамилии, запутанные аферы и обвинения против представителей высших слоёв общества. А эффектное название оказалось долговечнее споров о том, насколько единым был сам «клуб».

    Подготовил: Евгений Лебедев

  • Связь нравов и общественных кризисов — сложная тема с долгой историей. Подробный разбор, от античного Рима до позднего СССР, читайте в нашей Вики. А здесь остановимся на одном вопросе: почему развлечения так легко объявляют предвестником катастрофы — и как отличить тревожный признак от объяснения задним числом?

    Представьте город: переполненные театры, дорогие рестораны, скандальные книги, роскошные наряды. Зная о дальнейшем процветании, мы легко назовём это расцветом городской культуры. Зная о приближающейся войне или революции — «последним праздником обречённого общества».

    Жители ещё не знают своего будущего. Мы уже знаем — и невольно подбираем к нему подходящие предзнаменования.

    Особенно хорошо это видно на примере «Наны» Эмиля Золя. Роман вышел отдельной книгой в 1880 году, через десять лет после крушения Второй империи. В 1870-м Франция потерпела поражение в войне с Пруссией, Наполеон III оказался в плену, была провозглашена республика.

    У Золя театр, роскошь, деньги и зависимость влиятельных мужчин от собственных желаний складывались в картину разложения режима. Писатель осмыслял уже случившуюся катастрофу. Его роман помогает понять, как изображали разложение режима, но причины военного поражения требуют отдельного исследования.

    Нравственный скандал не обязательно становился предвестником краха. Иногда публичное разоблачение помогало добиться реформы.

    В 1885 году британский журналист Уильям Томас Стед опубликовал расследование «Девичья дань современному Вавилону» об эксплуатации девочек. Подчёркнутая викторианская респектабельность сосуществовала с тяжёлыми злоупотреблениями.

    Расследование вызвало общенациональное возмущение. В том же году возраст согласия для девушек в британском законодательстве повысили с тринадцати до шестнадцати лет. Публичная кампания помогла добиться изменения закона.

    Этот случай показывает: важно не только обнаруженное злоупотребление, но и возможность добиться его расследования и изменения правил.

    В Российской империи начала XX века разговор о «падении нравов» тоже объединял разные явления. Эротические открытки выпускали, продавали и коллекционировали. Расширялся рынок развлечений, возникали споры о дозволенном. Одновременно слухи о Распутине и его влиянии при дворе становились объяснением государственных неудач.

    Доказанное злоупотребление, коммерческая провокация и политический слух требуют разного отношения. Продажа скандальной картинки показывает спрос и вызывает споры о допустимом. Подтверждённое покровительство человеку, совершившему преступление, ставит вопрос о работе закона. Слух может подрывать доверие к власти, даже когда его содержание не подтверждено.

    Смешивая всё это в одну картину «всеобщего разложения», легко потерять различия, которые помогают понять кризис.

    Поэтому стоит смотреть, что происходит после разоблачения.

    Если обвинения расследуют, пострадавшие получают защиту, а закон меняют, скандал может стать началом исправления. Если положение позволяет избежать проверки, деньги покупают молчание, а последствия перекладывают на зависимых людей, появляются основания говорить об избирательности правил и утрате доверия.

    Связь нравов и общественных кризисов — сложная тема с долгой историей. Подробный разбор, от античного Рима до позднего СССР, читайте в нашей Вики. А здесь остановимся на одном вопросе: почему развлечения так легко объявляют предвестником катастрофы — и как отличить тревожный признак от объяснения задним числом?

    Представьте город: переполненные театры, дорогие рестораны, скандальные книги, роскошные наряды. Зная о дальнейшем процветании, мы легко назовём это расцветом городской культуры. Зная о приближающейся войне или революции — «последним праздником обречённого общества».

    Жители ещё не знают своего будущего. Мы уже знаем — и невольно подбираем к нему подходящие предзнаменования.

    Особенно хорошо это видно на примере «Наны» Эмиля Золя. Роман вышел отдельной книгой в 1880 году, через десять лет после крушения Второй империи. В 1870-м Франция потерпела поражение в войне с Пруссией, Наполеон III оказался в плену, была провозглашена республика.

    У Золя театр, роскошь, деньги и зависимость влиятельных мужчин от собственных желаний складывались в картину разложения режима. Писатель осмыслял уже случившуюся катастрофу. Его роман помогает понять, как изображали разложение режима, но причины военного поражения требуют отдельного исследования.

    Нравственный скандал не обязательно становился предвестником краха. Иногда публичное разоблачение помогало добиться реформы.

    В 1885 году британский журналист Уильям Томас Стед опубликовал расследование «Девичья дань современному Вавилону» об эксплуатации девочек. Подчёркнутая викторианская респектабельность сосуществовала с тяжёлыми злоупотреблениями.

    Расследование вызвало общенациональное возмущение. В том же году возраст согласия для девушек в британском законодательстве повысили с тринадцати до шестнадцати лет. Публичная кампания помогла добиться изменения закона.

    Этот случай показывает: важно не только обнаруженное злоупотребление, но и возможность добиться его расследования и изменения правил.

    В Российской империи начала XX века разговор о «падении нравов» тоже объединял разные явления. Эротические открытки выпускали, продавали и коллекционировали. Расширялся рынок развлечений, возникали споры о дозволенном. Одновременно слухи о Распутине и его влиянии при дворе становились объяснением государственных неудач.

    Доказанное злоупотребление, коммерческая провокация и политический слух требуют разного отношения. Продажа скандальной картинки показывает спрос и вызывает споры о допустимом. Подтверждённое покровительство человеку, совершившему преступление, ставит вопрос о работе закона. Слух может подрывать доверие к власти, даже когда его содержание не подтверждено.

    Смешивая всё это в одну картину «всеобщего разложения», легко потерять различия, которые помогают понять кризис.

    Поэтому стоит смотреть, что происходит после разоблачения.

    Если обвинения расследуют, пострадавшие получают защиту, а закон меняют, скандал может стать началом исправления. Если положение позволяет избежать проверки, деньги покупают молчание, а последствия перекладывают на зависимых людей, появляются основания говорить об избирательности правил и утрате доверия.

  • Новое масштабное исследование позволило определить, как менялся генетический ландшафт Пиренейского полуострова в Поздней Античности и Раннем Средневековье. Международная команда учёных получила генетические данные 243 человек, живших приблизительно в 100–800 годах н. э., из 31 археологического памятника Иберии. Их сопоставили с данными ещё 58 древних людей, опубликованными ранее. Одним из неожиданных результатов исследования стало обнаружение родных брата и сестры с центрально- и североевропейскими генетическими корнями, чьи погребения находились примерно в 725 км друг от друга по римской дорожной сети.

    В течение I тысячелетия до н. э. — I тысячелетия н. э. Пиренейский полуостров пережил целый ряд миграционных волн: от финикийцев и греков до арабов и берберов в начале VIII века н. э. Однако степень влияния всех прибывавших сюда народов на генетический ландшафт была различной. К примеру, влияние греческой и финикийской колонизации на генетический состав населения Иберии, по имеющимся данным, было менее масштабным, чем последующие изменения римской эпохи.

    Ситуация кардинальным образом поменялась после начала римского покорения Иберии в конце III века до н. э. Известно, что население Римской державы отличалось высокой степенью мобильности, а потому приток на Пиренейский полуостров новых генов из разных областей империи был достаточно закономерным. Однако с началом эпохи Великого переселения народов на территорию нынешней Испании стали проникать новые волны пришельцев. В V веке сюда пришли ираноязычные кочевники-аланы и германские племена свевов и вандалов, а впоследствии ещё и вестготы. На полуострове утвердились королевства свевов и вестготов. Свевское королевство существовало в 411–585 годах, а Вестготское пало в результате арабо-берберского завоевания, начавшегося в 711 году. Вандалы же ещё в 429 году переправились в Северную Африку, где позднее создали собственное государство.

    Проще говоря, наследили тут от всей души! Разобраться во всех этих хитросплетениях попытался коллектив авторов во главе с известным палеогенетиком Дэвидом Райхом. В общей сложности исследователям удалось получить генетические данные 243 человек, останки которых были найдены на 31 археологическом памятнике Испании. К ним добавили опубликованные ранее данные ещё 58 древних жителей Пиренейского полуострова. Новые образцы относятся ко II–VIII векам н. э. Учёные постарались сделать выборку максимально разнообразной: в неё вошли сельские и городские жители, люди из прибрежных и внутренних областей, представители разных культурных групп и др.

    Ожидаемо, в римскую эпоху население Испании оказалось очень разнообразным. В это время здесь проживали люди, чьи предки происходили из самых разных частей империи. Например, особенно заметен был приток населения из Восточного Средиземноморья и Северной Африки. При этом генетическое наследие местного доримского населения сохранялось и в Поздней Античности.

    Важно, что приход в Испанию германцев отразился на генетическом ландшафте иначе, чем римское завоевание. По словам авторов, приход новых правящих групп не сопровождался масштабной заменой населения. Несмотря на появление людей с центрально- и североевропейским происхождением, основа населения Иберии сохраняла преемственность с римской эпохой. Для примера приводятся захоронения 30 человек из Августы Эмериты (совр. Мерида). Пятеро из них относятся к римскому периоду, а 25 — к первым поколениям германского господства. Часть погребений отличается богатым инвентарём, указывающим на высокое положение погребённых в обществе.

    Среди 20 человек последней группы, чья ДНК сохранилась достаточно хорошо для анализа, у восьми доля центрально- и североевропейского генетического компонента оценивается в 100%, у семи — в 24–80%, а у пяти этот компонент не выявлен. Эти оценки получены с помощью генетического моделирования. Сарматского компонента, который можно было бы связать с аланами, в этой группе не обнаружили.

    Но самое удивительное открытие ожидало учёных, когда они проанализировали геномы двух человек, захороненных примерно в 725 км друг от друга по римским дорогам: одного в Мериде, а другого в Виланова-д’Альколеа, в Валенсийском сообществе на востоке Испании. Радиоуглеродный анализ датировал останки мужчины из Мериды 364–535 годами, а останки женщины из Виланова-д’Альколеа — 257–409 годами.

    Генетический анализ показал, что эти люди приходились друг другу родными братом и сестрой. При этом оба имели центрально- и североевропейское генетическое происхождение. Богатый погребальный инвентарь связывает их с высокостатусной средой, а сочетание генетических и археологических данных позволяет предположить их связь с миграцией свевов. По использованной авторами модели путешествий по римским дорогам путь между местами их погребения мог занять около 24 дней пешком.

    Подготовил: Сабир Еникеев

    Источник

    Новое масштабное исследование позволило определить, как менялся генетический ландшафт Пиренейского полуострова в Поздней Античности и Раннем Средневековье. Международная команда учёных получила генетические данные 243 человек, живших приблизительно в 100–800 годах н. э., из 31 археологического памятника Иберии. Их сопоставили с данными ещё 58 древних людей, опубликованными ранее. Одним из неожиданных результатов исследования стало обнаружение родных брата и сестры с центрально- и североевропейскими генетическими корнями, чьи погребения находились примерно в 725 км друг от друга по римской дорожной сети.

    В течение I тысячелетия до н. э. — I тысячелетия н. э. Пиренейский полуостров пережил целый ряд миграционных волн: от финикийцев и греков до арабов и берберов в начале VIII века н. э. Однако степень влияния всех прибывавших сюда народов на генетический ландшафт была различной. К примеру, влияние греческой и финикийской колонизации на генетический состав населения Иберии, по имеющимся данным, было менее масштабным, чем последующие изменения римской эпохи.

    Ситуация кардинальным образом поменялась после начала римского покорения Иберии в конце III века до н. э. Известно, что население Римской державы отличалось высокой степенью мобильности, а потому приток на Пиренейский полуостров новых генов из разных областей империи был достаточно закономерным. Однако с началом эпохи Великого переселения народов на территорию нынешней Испании стали проникать новые волны пришельцев. В V веке сюда пришли ираноязычные кочевники-аланы и германские племена свевов и вандалов, а впоследствии ещё и вестготы. На полуострове утвердились королевства свевов и вестготов. Свевское королевство существовало в 411–585 годах, а Вестготское пало в результате арабо-берберского завоевания, начавшегося в 711 году. Вандалы же ещё в 429 году переправились в Северную Африку, где позднее создали собственное государство.

    Проще говоря, наследили тут от всей души! Разобраться во всех этих хитросплетениях попытался коллектив авторов во главе с известным палеогенетиком Дэвидом Райхом. В общей сложности исследователям удалось получить генетические данные 243 человек, останки которых были найдены на 31 археологическом памятнике Испании. К ним добавили опубликованные ранее данные ещё 58 древних жителей Пиренейского полуострова. Новые образцы относятся ко II–VIII векам н. э. Учёные постарались сделать выборку максимально разнообразной: в неё вошли сельские и городские жители, люди из прибрежных и внутренних областей, представители разных культурных групп и др.

    Ожидаемо, в римскую эпоху население Испании оказалось очень разнообразным. В это время здесь проживали люди, чьи предки происходили из самых разных частей империи. Например, особенно заметен был приток населения из Восточного Средиземноморья и Северной Африки. При этом генетическое наследие местного доримского населения сохранялось и в Поздней Античности.

    Важно, что приход в Испанию германцев отразился на генетическом ландшафте иначе, чем римское завоевание. По словам авторов, приход новых правящих групп не сопровождался масштабной заменой населения. Несмотря на появление людей с центрально- и североевропейским происхождением, основа населения Иберии сохраняла преемственность с римской эпохой. Для примера приводятся захоронения 30 человек из Августы Эмериты (совр. Мерида). Пятеро из них относятся к римскому периоду, а 25 — к первым поколениям германского господства. Часть погребений отличается богатым инвентарём, указывающим на высокое положение погребённых в обществе.

    Среди 20 человек последней группы, чья ДНК сохранилась достаточно хорошо для анализа, у восьми доля центрально- и североевропейского генетического компонента оценивается в 100%, у семи — в 24–80%, а у пяти этот компонент не выявлен. Эти оценки получены с помощью генетического моделирования. Сарматского компонента, который можно было бы связать с аланами, в этой группе не обнаружили.

    Но самое удивительное открытие ожидало учёных, когда они проанализировали геномы двух человек, захороненных примерно в 725 км друг от друга по римским дорогам: одного в Мериде, а другого в Виланова-д’Альколеа, в Валенсийском сообществе на востоке Испании. Радиоуглеродный анализ датировал останки мужчины из Мериды 364–535 годами, а останки женщины из Виланова-д’Альколеа — 257–409 годами.

    Генетический анализ показал, что эти люди приходились друг другу родными братом и сестрой. При этом оба имели центрально- и североевропейское генетическое происхождение. Богатый погребальный инвентарь связывает их с высокостатусной средой, а сочетание генетических и археологических данных позволяет предположить их связь с миграцией свевов. По использованной авторами модели путешествий по римским дорогам путь между местами их погребения мог занять около 24 дней пешком.

    Подготовил: Сабир Еникеев

    Источник

  • В разных странах существуют не только личные, но и коллективные награды. Их вручают целым формированиям: когда отличилась вся часть или хочется увековечить важную дату её истории.

    В Российской империи одним из главных знаков отличия было причисление к гвардии. Для частей, не принадлежавших к ней изначально, это становилось высокой наградой. Так, батальон милиции, созданный в декабре 1806 года, в январе 1808-го стал гвардейским, а в апреле получил название Лейб-гвардии Финляндского батальона. С 1811 года это был уже полк.

    Особое место в жизни части занимало знамя — её коллективная реликвия. Его вручали за боевые заслуги и к юбилеям. Преображенский полк получил Георгиевское знамя с надписью: «За оказанные подвиги в сражении 17 августа 1813 года при Кульме». А Семёновский полк к своему 200-летию в 1883 году был награждён юбилейным Георгиевским знаменем.

    Другим знаком отличия было шефство. Шеф являлся почётным покровителем части, а не её боевым командиром. Он мог присутствовать на полковых праздниках и помогать в решении важных для части вопросов. Шефами становились члены императорской семьи и известные военачальники. Например, Лейб-гвардии Кексгольмский полк находился под покровительством австрийских императоров Франца I и Франца-Иосифа. Эту традицию прекратили с началом Первой мировой войны.

    Части получали и другие знаки отличия: Георгиевские трубы и знаки на головные уборы. Сапёрный батальон, например, был награждён Георгиевскими трубами за Варшаву в 1831 году, а знаками на головные уборы — за Балканскую кампанию 1877 года.

    После Февральской революции система коллективных наград начала рушиться. Во время Первой мировой войны части представляли к наградам, но Николай II распорядился отложить их вручение до окончания боевых действий. На фоне падения боевого духа и разочарования в монархии эти знаки постепенно теряли прежнее значение.

    Подготовил: Игорь Ельонышев

    Источники:

    1. Шевяков Т. Н. Система коллективных наград русской армии через призму Великой войны 1914–1918 годов // Гербовед. 2003. № 5 (65). С. 109-111.
    2. Императорская российская гвардия, 1700-1878 : хронол. таблицы / сост. г.-л. бар. В. Штейнгейль. — СПб : Тип. Канцелярии СПб. градоначальника, 1878. — [6], 317 с.

    В разных странах существуют не только личные, но и коллективные награды. Их вручают целым формированиям: когда отличилась вся часть или хочется увековечить важную дату её истории.

    В Российской империи одним из главных знаков отличия было причисление к гвардии. Для частей, не принадлежавших к ней изначально, это становилось высокой наградой. Так, батальон милиции, созданный в декабре 1806 года, в январе 1808-го стал гвардейским, а в апреле получил название Лейб-гвардии Финляндского батальона. С 1811 года это был уже полк.

    Особое место в жизни части занимало знамя — её коллективная реликвия. Его вручали за боевые заслуги и к юбилеям. Преображенский полк получил Георгиевское знамя с надписью: «За оказанные подвиги в сражении 17 августа 1813 года при Кульме». А Семёновский полк к своему 200-летию в 1883 году был награждён юбилейным Георгиевским знаменем.

    Другим знаком отличия было шефство. Шеф являлся почётным покровителем части, а не её боевым командиром. Он мог присутствовать на полковых праздниках и помогать в решении важных для части вопросов. Шефами становились члены императорской семьи и известные военачальники. Например, Лейб-гвардии Кексгольмский полк находился под покровительством австрийских императоров Франца I и Франца-Иосифа. Эту традицию прекратили с началом Первой мировой войны.

    Части получали и другие знаки отличия: Георгиевские трубы и знаки на головные уборы. Сапёрный батальон, например, был награждён Георгиевскими трубами за Варшаву в 1831 году, а знаками на головные уборы — за Балканскую кампанию 1877 года.

    После Февральской революции система коллективных наград начала рушиться. Во время Первой мировой войны части представляли к наградам, но Николай II распорядился отложить их вручение до окончания боевых действий. На фоне падения боевого духа и разочарования в монархии эти знаки постепенно теряли прежнее значение.

    Подготовил: Игорь Ельонышев

    Источники:

    1. Шевяков Т. Н. Система коллективных наград русской армии через призму Великой войны 1914–1918 годов // Гербовед. 2003. № 5 (65). С. 109-111.
    2. Императорская российская гвардия, 1700-1878 : хронол. таблицы / сост. г.-л. бар. В. Штейнгейль. — СПб : Тип. Канцелярии СПб. градоначальника, 1878. — [6], 317 с.
  • Представьте: десять рублей — больше шестнадцати килограммов меди. В России XVIII века такие деньги действительно выпускали.

    В 1725–1726 годах при Екатерине I в Екатеринбурге чеканили квадратные медные монеты-платы. Рублёвая представляла собой пластину примерно 19 на 19 сантиметров. По углам ставили клейма с государственным гербом, в центре — номинал, год и место изготовления.

    Такой вес определяла установленная норма: из одного пуда меди — примерно 16,38 килограмма — делали денег на десять рублей. Поэтому на рублёвую плату приходилось больше полутора килограммов металла.

    Выражение «весомая сумма» здесь можно понимать буквально.

    Представьте: десять рублей — больше шестнадцати килограммов меди. В России XVIII века такие деньги действительно выпускали.

    В 1725–1726 годах при Екатерине I в Екатеринбурге чеканили квадратные медные монеты-платы. Рублёвая представляла собой пластину примерно 19 на 19 сантиметров. По углам ставили клейма с государственным гербом, в центре — номинал, год и место изготовления.

    Такой вес определяла установленная норма: из одного пуда меди — примерно 16,38 килограмма — делали денег на десять рублей. Поэтому на рублёвую плату приходилось больше полутора килограммов металла.

    Выражение «весомая сумма» здесь можно понимать буквально.

  • Заседание Общества 25 октября 1907 г., посвящённое спасению Инженерного замка, стало точкой, где градозащита соединилась с музейным делом. На этом заседании было обнародовано решение о создании Музея Старого Петербурга. Официальный статус музей получил 12 декабря 1908 г., когда Министерство внутренних дел утвердило «Положение о Музее Старого Петербурга».

    Предметы хранились в Академии художеств, где проходили заседания Общества. Комиссия уже искала помещение, но Академия распорядилась вывезти имущество «всех частных обществ и кружков художников». Требовалось срочное решение, и выход предложил П. Ю. Сюзор, предоставивший комнату в собственном доме на Кадетской линии Васильевского острова.

    Средств на покупку экспонатов не хватало, до 1917 г.собрание формировалось как правило за счёт добровольных пожертвований. Единственное исключение — фотоработы, которые музей оплачивал сам или получал на них субсидии от Общества. Активнее всего в комплектовании участвовали В. Н. Аргутинский-Долгоруков, А. Н. Бенуа и П. Вейнер. Их дары легли в основу собрания. Крупным поступлением стал дар коллекционера Ф. Ф. Нотгафта (гравюры с видами города XVIII — первой половины XIX века).

    7 октября 1909 г. прошли первые выборы в Совет Музея. Его возглавил А. Н. Бенуа, но уже в 1912 г. его сменил П. Вейнер. Чёткой программы у музея не было, но в статье Бенуа прозвучала ориентация на парижский исторический городской музей «Карнавале».

    В 1914 г. музей пополнил архив Дж. Кваренги, приобретённый П. Вейнером в Италии. К 1915 г. поток посетителей вырос, и музей начал работать ежедневно. Вопрос о постоянном помещении поднимался не раз. Музей предлагал Управе создать единый городской музей. В 1913–1915 гг. прошёл архитектурный конкурс на проект культурного центра в Тучковом буяне, но Первая мировая война изменила планы.

    Летом 1917 г. коллекции, готовя к эвакуации в Москву, перевезли в Зимний дворец. Сотрудники занялись спасением от разграбления бывших императорских резиденций — Царского Села, Петергофа, Гатчины. В начале 1918 г. музей перевели в дом Мятлевых на Исаакиевской площади. Владельцы, жившие в особняке, получили охранную грамоту при условии содержания музея на их средства.

    Параллельно возник Музей Города. Его инициаторами стали члены совета Музея Старого Петербурга — Л. А. Ильин и В. Я. Курбатов. Задуманный как центр изучения мирового опыта урбанистики, он получил поддержку новой власти: ему предоставили Аничков дворец и несколько зданий. Самостоятельное существование Музея Города началось 4 октября 1918 г., в декабре директором избрали Л. А. Ильина.

    Музей Старого Петербурга, выйдя из-под покровительства Общества, начал переезд в дом Серебряниковых на Фонтанке. В 1919 г. по предложению А. Н. Бенуа музею передали бывший особняк Н. Ф. Карловой на Фонтанке, а в залах Аничкова дворца прошла первая крупная выставка «Виды Петрограда и окрестностей». К 1923 г. были завершены 15 залов, где в хронологической последовательности показывалось развитие петербургского зодчества за 150 лет.

    В 1919 г. поступили более ста чертежей и рисунков А. Н. Воронихина, коллекция архитектурной графики А. Н. Бенуа. Экспонаты передавались из расформированных музеев, государственных учреждений и Музейного фонда.

    В первые послереволюционные годы жизнь музея складывалась удачно, но затем начались испытания. 1928 г. стал последним в истории Музея Старого Петербурга. Его лишили самостоятельности, объединив с Архитектурным сектором Музея Города.

    Так завершилась история Музея, возникшего не из готовой коллекции, а из градозащитной практики. Его история показывает, что градозащита и музейное дело в начале XX века были не двумя параллельными линиями, а двумя сторонами одной медали.

    Подготовил: Никита Гречухин

    Заседание Общества 25 октября 1907 г., посвящённое спасению Инженерного замка, стало точкой, где градозащита соединилась с музейным делом. На этом заседании было обнародовано решение о создании Музея Старого Петербурга. Официальный статус музей получил 12 декабря 1908 г., когда Министерство внутренних дел утвердило «Положение о Музее Старого Петербурга».

    Предметы хранились в Академии художеств, где проходили заседания Общества. Комиссия уже искала помещение, но Академия распорядилась вывезти имущество «всех частных обществ и кружков художников». Требовалось срочное решение, и выход предложил П. Ю. Сюзор, предоставивший комнату в собственном доме на Кадетской линии Васильевского острова.

    Средств на покупку экспонатов не хватало, до 1917 г.собрание формировалось как правило за счёт добровольных пожертвований. Единственное исключение — фотоработы, которые музей оплачивал сам или получал на них субсидии от Общества. Активнее всего в комплектовании участвовали В. Н. Аргутинский-Долгоруков, А. Н. Бенуа и П. Вейнер. Их дары легли в основу собрания. Крупным поступлением стал дар коллекционера Ф. Ф. Нотгафта (гравюры с видами города XVIII — первой половины XIX века).

    7 октября 1909 г. прошли первые выборы в Совет Музея. Его возглавил А. Н. Бенуа, но уже в 1912 г. его сменил П. Вейнер. Чёткой программы у музея не было, но в статье Бенуа прозвучала ориентация на парижский исторический городской музей «Карнавале».

    В 1914 г. музей пополнил архив Дж. Кваренги, приобретённый П. Вейнером в Италии. К 1915 г. поток посетителей вырос, и музей начал работать ежедневно. Вопрос о постоянном помещении поднимался не раз. Музей предлагал Управе создать единый городской музей. В 1913–1915 гг. прошёл архитектурный конкурс на проект культурного центра в Тучковом буяне, но Первая мировая война изменила планы.

    Летом 1917 г. коллекции, готовя к эвакуации в Москву, перевезли в Зимний дворец. Сотрудники занялись спасением от разграбления бывших императорских резиденций — Царского Села, Петергофа, Гатчины. В начале 1918 г. музей перевели в дом Мятлевых на Исаакиевской площади. Владельцы, жившие в особняке, получили охранную грамоту при условии содержания музея на их средства.

    Параллельно возник Музей Города. Его инициаторами стали члены совета Музея Старого Петербурга — Л. А. Ильин и В. Я. Курбатов. Задуманный как центр изучения мирового опыта урбанистики, он получил поддержку новой власти: ему предоставили Аничков дворец и несколько зданий. Самостоятельное существование Музея Города началось 4 октября 1918 г., в декабре директором избрали Л. А. Ильина.

    Музей Старого Петербурга, выйдя из-под покровительства Общества, начал переезд в дом Серебряниковых на Фонтанке. В 1919 г. по предложению А. Н. Бенуа музею передали бывший особняк Н. Ф. Карловой на Фонтанке, а в залах Аничкова дворца прошла первая крупная выставка «Виды Петрограда и окрестностей». К 1923 г. были завершены 15 залов, где в хронологической последовательности показывалось развитие петербургского зодчества за 150 лет.

    В 1919 г. поступили более ста чертежей и рисунков А. Н. Воронихина, коллекция архитектурной графики А. Н. Бенуа. Экспонаты передавались из расформированных музеев, государственных учреждений и Музейного фонда.

    В первые послереволюционные годы жизнь музея складывалась удачно, но затем начались испытания. 1928 г. стал последним в истории Музея Старого Петербурга. Его лишили самостоятельности, объединив с Архитектурным сектором Музея Города.

    Так завершилась история Музея, возникшего не из готовой коллекции, а из градозащитной практики. Его история показывает, что градозащита и музейное дело в начале XX века были не двумя параллельными линиями, а двумя сторонами одной медали.

    Подготовил: Никита Гречухин

  • Если бы мы могли заглянуть за кулисы парадного Петербурга первой половины XIX века, мы бы увидели не только блеск эполет, но и мир, полный дерзких, а порой и совершенно безумных выходок. В истории это явление осталось под названием «гвардейское озорство».

    Главной легендой этого мира был кавалергард Михаил Лунин. О его проделках в Петербурге шепотом рассказывали десятилетия спустя.

    Самая известная легенда приписывает Лунину историю в Красносельских лагерях. Стояла невыносимая жара, и офицеры повадились ходить купаться на местный пруд. Одному из генералов это крайне не понравилось, и он издал строгий приказ: запретить купаться «в неглиже». Лунин, если верить молве, решил ответить в своём стиле: дождался, когда коляска генерала поравняется с прудом, и невозмутимо поднялся из воды — в полной парадной форме, включая лосины, тяжелые ботфорты, кирасу, каску и палаш. По-уставному отдав честь, он доложил начальству, что приказ выполнен. Было это на самом деле или нет, но в эту байку верила вся гвардия.

    После грозных наполеоновских войн наступила эпоха муштры и бесконечных смотров. Для офицеров, которые еще вчера решали судьбы Европы, мирная служба превратилась в удушливую рутину. «Служба всем нам стала делаться невыносимой», — вспоминали современники. Озорство стало для них одной из немногих форм внутренней свободы.

    Иногда это приводило к жестким конфликтам с властью. В 1822 году в лейб-гвардии Егерском полку великий князь Николай Павлович грубо оскорбил ротного командира В. С. Норова — боевого офицера, прошедшего сражения. Офицеры полка потребовали, чтобы Николай дал Норову сатисфакцию. Получив отказ, около двадцати офицеров сговорились выйти в отставку в знак протеста. Первых шестерых, включая Норова, арестовали и после полугода гауптвахты перевели в армию. В глазах товарищей Норов остался человеком, защитившим офицерскую честь.

    Впрочем, история сохранила и более курьезные моменты. При Павле I в Гатчине гусар Тутолмин, не справившись с горячей лошадью, случайно обрызгал императора грязью. Павел пришел в ярость и бросился за ним с поднятой тростью. Перепуганный офицер побежал между шеренгами замерших солдат, а император — за ним. В конце концов Тутолмин скрылся. На следующий день государь, остыв, подошел к нему и сказал: «Благодарю тебя; ты вчера спас от беды и себя и меня».

    Мемуары возвращают нам этих людей живыми. Мы узнаем генерала Милорадовича, который гарцевал на казачьей лошади с плетью и тремя яркими шалями, концы которых развевались по ветру. Мы помним Лунина, который в зрелые годы держал дома ручных медведей.

    За всеми этими выходками стояла тоска поколения воинов, запертых в тиски плац-парадной дисциплины. Но нужно помнить, что гвардия оставалась главной элитой армии: офицер при переводе оттуда в обычный полк получал повышение в звании, а столичное положение давало огромные привилегии.

    В конце концов, это были шалости богатых, избалованных успехом и высоким статусом людей, которые могли позволить себе чудить, точно знающие, что за их спиной — неприкосновенность элиты.

    По материалам лекции Алексея Рогатнева «Гвардейское озорство. Бытовые зарисовки первой половины XIX века».

    Если бы мы могли заглянуть за кулисы парадного Петербурга первой половины XIX века, мы бы увидели не только блеск эполет, но и мир, полный дерзких, а порой и совершенно безумных выходок. В истории это явление осталось под названием «гвардейское озорство».

    Главной легендой этого мира был кавалергард Михаил Лунин. О его проделках в Петербурге шепотом рассказывали десятилетия спустя.

    Самая известная легенда приписывает Лунину историю в Красносельских лагерях. Стояла невыносимая жара, и офицеры повадились ходить купаться на местный пруд. Одному из генералов это крайне не понравилось, и он издал строгий приказ: запретить купаться «в неглиже». Лунин, если верить молве, решил ответить в своём стиле: дождался, когда коляска генерала поравняется с прудом, и невозмутимо поднялся из воды — в полной парадной форме, включая лосины, тяжелые ботфорты, кирасу, каску и палаш. По-уставному отдав честь, он доложил начальству, что приказ выполнен. Было это на самом деле или нет, но в эту байку верила вся гвардия.

    После грозных наполеоновских войн наступила эпоха муштры и бесконечных смотров. Для офицеров, которые еще вчера решали судьбы Европы, мирная служба превратилась в удушливую рутину. «Служба всем нам стала делаться невыносимой», — вспоминали современники. Озорство стало для них одной из немногих форм внутренней свободы.

    Иногда это приводило к жестким конфликтам с властью. В 1822 году в лейб-гвардии Егерском полку великий князь Николай Павлович грубо оскорбил ротного командира В. С. Норова — боевого офицера, прошедшего сражения. Офицеры полка потребовали, чтобы Николай дал Норову сатисфакцию. Получив отказ, около двадцати офицеров сговорились выйти в отставку в знак протеста. Первых шестерых, включая Норова, арестовали и после полугода гауптвахты перевели в армию. В глазах товарищей Норов остался человеком, защитившим офицерскую честь.

    Впрочем, история сохранила и более курьезные моменты. При Павле I в Гатчине гусар Тутолмин, не справившись с горячей лошадью, случайно обрызгал императора грязью. Павел пришел в ярость и бросился за ним с поднятой тростью. Перепуганный офицер побежал между шеренгами замерших солдат, а император — за ним. В конце концов Тутолмин скрылся. На следующий день государь, остыв, подошел к нему и сказал: «Благодарю тебя; ты вчера спас от беды и себя и меня».

    Мемуары возвращают нам этих людей живыми. Мы узнаем генерала Милорадовича, который гарцевал на казачьей лошади с плетью и тремя яркими шалями, концы которых развевались по ветру. Мы помним Лунина, который в зрелые годы держал дома ручных медведей.

    За всеми этими выходками стояла тоска поколения воинов, запертых в тиски плац-парадной дисциплины. Но нужно помнить, что гвардия оставалась главной элитой армии: офицер при переводе оттуда в обычный полк получал повышение в звании, а столичное положение давало огромные привилегии.

    В конце концов, это были шалости богатых, избалованных успехом и высоким статусом людей, которые могли позволить себе чудить, точно знающие, что за их спиной — неприкосновенность элиты.

    По материалам лекции Алексея Рогатнева «Гвардейское озорство. Бытовые зарисовки первой половины XIX века».

  • Он был издан в Вене анонимным автором под инициалами П.А.М.

    Что же подразумевал автор? «Один язык, один флаг, одна страна, одна нация!» — руководящий принцип будущего государства. В качестве единого языка предлагался эсперанто. П.А.М. предлагал постепенно вводить его во все сферы жизни.

    Будущее единое государство разделено на двадцать четыре кантона, названных по своим главным городам. Это:

    1. Париж 2. Брюссель 3. Гаага 4. Гамбург 5. Берлин 6. Вроцлав 7. Кёнигсберг 8. Варшава 9. Краков 10. Пинск 11. Львов 12. Кошице 13. Одесса 14. Будапешт 15. Бухарест 16. Сегедин 17. Белград 18. Сараево 19. Загреб 20. Грац 21. Марсель 22. Милан 23. Женева 24. Мюнхен

    Местом заседаний союзного парламента был выбран Сент-Стефан. Во главе будущего унитарного государства стоит Президент союза. У каждого кантона будет свой парламент. Все колонии, принадлежащие государствам-членам Союза, должны стать общей собственностью.

    Он был издан в Вене анонимным автором под инициалами П.А.М.

    Что же подразумевал автор? «Один язык, один флаг, одна страна, одна нация!» — руководящий принцип будущего государства. В качестве единого языка предлагался эсперанто. П.А.М. предлагал постепенно вводить его во все сферы жизни.

    Будущее единое государство разделено на двадцать четыре кантона, названных по своим главным городам. Это:

    1. Париж 2. Брюссель 3. Гаага 4. Гамбург 5. Берлин 6. Вроцлав 7. Кёнигсберг 8. Варшава 9. Краков 10. Пинск 11. Львов 12. Кошице 13. Одесса 14. Будапешт 15. Бухарест 16. Сегедин 17. Белград 18. Сараево 19. Загреб 20. Грац 21. Марсель 22. Милан 23. Женева 24. Мюнхен

    Местом заседаний союзного парламента был выбран Сент-Стефан. Во главе будущего унитарного государства стоит Президент союза. У каждого кантона будет свой парламент. Все колонии, принадлежащие государствам-членам Союза, должны стать общей собственностью.

  • По Невскому идут трамваи, работают магазины. У Государственного банка стоят солдаты с примкнутыми штыками. Американский журналист Джон Рид спрашивает одного из них, за правительство ли он. «Нет больше правительства!» — отвечает солдат.

    Между тем министры ещё находятся в Зимнем дворце. Их арестуют лишь в ночь на 8 ноября.

    Так выглядел Петроград 7 ноября 1917 года — 25 октября по старому стилю. Позднее символом этого дня станет грандиозная сцена: вооружённые массы устремляются к Зимнему и сметают старую власть.

    Восстание, стрельба и арест министров были реальностью. Но привычная последовательность «выстрел „Авроры“ — массовый штурм — падение правительства» упрощает то, что происходило в городе.

    ◾️ Власть переходила к восставшим ещё до взятия Зимнего

    Зимний часто представляют крепостью, захват которой разом отдал большевикам столицу. Однако к утру отряды Военно-революционного комитета уже контролировали ряд важнейших объектов: мосты, вокзалы, учреждения связи. Правительство постепенно лишалось возможности управлять городом.

    Воззвание «К гражданам России!», помеченное десятью часами утра, сообщало: «Временное правительство низложено». Министры при этом ещё заседали и ждали подкреплений. До их ареста оставалось около шестнадцати часов.

    Взятие дворца завершало устранение Временного правительства в столице. Сам переход власти начался раньше.

    ◾️ «Аврора» не обстреливала дворец боевыми снарядами

    Знаменитый выстрел крейсера действительно прозвучал — около 21:40. Но он был одиночным и холостым.

    Это был сигнал, а не обстрел дворца. И началом восстания он не являлся: к этому времени оно шло уже много часов.

    Позднее боевой огонь по Зимнему вела артиллерия Петропавловской крепости.

    Путаница возникла сразу: печать приписала обстрел «Авроре». Уже 9 ноября команда выступила в «Правде» с опровержением. Моряки объясняли, что дали один холостой выстрел как сигнал для судов на Неве, призывавший их к бдительности и готовности.

    ◾️ Вместо единого натиска — многочасовая осада

    По Невскому идут трамваи, работают магазины. У Государственного банка стоят солдаты с примкнутыми штыками. Американский журналист Джон Рид спрашивает одного из них, за правительство ли он. «Нет больше правительства!» — отвечает солдат.

    Между тем министры ещё находятся в Зимнем дворце. Их арестуют лишь в ночь на 8 ноября.

    Так выглядел Петроград 7 ноября 1917 года — 25 октября по старому стилю. Позднее символом этого дня станет грандиозная сцена: вооружённые массы устремляются к Зимнему и сметают старую власть.

    Восстание, стрельба и арест министров были реальностью. Но привычная последовательность «выстрел „Авроры“ — массовый штурм — падение правительства» упрощает то, что происходило в городе.

    ◾️ Власть переходила к восставшим ещё до взятия Зимнего

    Зимний часто представляют крепостью, захват которой разом отдал большевикам столицу. Однако к утру отряды Военно-революционного комитета уже контролировали ряд важнейших объектов: мосты, вокзалы, учреждения связи. Правительство постепенно лишалось возможности управлять городом.

    Воззвание «К гражданам России!», помеченное десятью часами утра, сообщало: «Временное правительство низложено». Министры при этом ещё заседали и ждали подкреплений. До их ареста оставалось около шестнадцати часов.

    Взятие дворца завершало устранение Временного правительства в столице. Сам переход власти начался раньше.

    ◾️ «Аврора» не обстреливала дворец боевыми снарядами

    Знаменитый выстрел крейсера действительно прозвучал — около 21:40. Но он был одиночным и холостым.

    Это был сигнал, а не обстрел дворца. И началом восстания он не являлся: к этому времени оно шло уже много часов.

    Позднее боевой огонь по Зимнему вела артиллерия Петропавловской крепости.

    Путаница возникла сразу: печать приписала обстрел «Авроре». Уже 9 ноября команда выступила в «Правде» с опровержением. Моряки объясняли, что дали один холостой выстрел как сигнал для судов на Неве, призывавший их к бдительности и готовности.

    ◾️ Вместо единого натиска — многочасовая осада

  • Сталин поражает Гитлера стрелой, а за его спиной стоят Черчилль и Рузвельт. Все одеты как средневековые персидские воины. Так иранский художник изобразил победу над фашизмом в 1945 году.

    Политические роли можно прочитать даже по одежде: шаровары Сталина украшены серпами и молотами, Гитлера — свастиками. Вокруг сцены поединка размещены стихи на фарси, прославляющие доблесть Красной Армии. Современная война здесь рассказана языком персидской миниатюры.

    Сталин поражает Гитлера стрелой, а за его спиной стоят Черчилль и Рузвельт. Все одеты как средневековые персидские воины. Так иранский художник изобразил победу над фашизмом в 1945 году.

    Политические роли можно прочитать даже по одежде: шаровары Сталина украшены серпами и молотами, Гитлера — свастиками. Вокруг сцены поединка размещены стихи на фарси, прославляющие доблесть Красной Армии. Современная война здесь рассказана языком персидской миниатюры.

  • Государственное управление в России XVI–XVII развивалось и трансформировалось крайне динамично. Растущая империя нуждалась в формировании аппарата, который позволял бы ей осуществлять свою власть над прирастающими и разнообразными землями. Эти модернизационные тенденции и насущные потребности государства стали факторами, определившими формирование приказной системы.

    Сам термин «приказ» восходит к индивидуальному повелению монарха, которое тот давал конкретным лицам при дворе. Первоначально такие распоряжения носили разовый характер, однако постепенное усложнение задач государственного строительства привело к их постепенной трансформации в постоянные учреждения со своим делопроизводством, бюджетом и постоянным штатом. Современные исследования показывают, что первичное ядро системы сформировалось в недрах дворцового управления, а именно в Казне и Большом дворце. В XV–XVI вв. именно дворцовые дьяки, помимо контроля монаршего хозяйства, начали систематически выполнять функции общегосударственного значения.

    Перелом в институциональном развитии приказной системы произошел во второй половине правления Ивана IV. Тогда прежний принцип территориального управления областными дворцами уступил место отраслевому административному устройству. Именно в этот период начали формироваться ключевые ведомства, такие как Пушкарский и судные приказы. Тогда же дьячество окончательно разделяется на думных дьяков, заседающих в Боярской думе, и приказных, непосредственно руководивших делопроизводственными процессами.

    Завершение формирования базовой структуры аппарата приказов произошло в годы правления Бориса Годунова. В ходе проведенных им реформ в самостоятельные ведомства выделились т. н. четвертные приказы или чети, ведавшие сбором доходов и судом на закрепленных за ними территориях. К эпохе Смуты приказы подошли как полностью сформированная система, объединявшая порядка двадцати пяти центральных учреждений.

    На сегодняшний день известно, что в период потрясений начала XVII в. приказной аппарат показал очень высокую степень устойчивости, вопреки долго господствовавшему представлению. За весь период Смутного времени и интервенции прекратили существовать лишь четыре приказа, функционал которых сразу переняли учреждения с аналогичной компетенцией. Для адаптации к экстраординарным вызовам власть создавала не новые постоянные ведомства, а временные приказные комиссии. Сохранялась и кадровая преемственность: одновременно в столичных приказах несли службу около пятидесяти дьяков, подавляющее большинство которых происходило из служилых людей «по отечеству».

    С воцарением династии Романовых и стабилизацией ситуации в стране произошло быстрое восстановление всех процессов государственного строительства и звеньев управления. Уже в 1610-е годы возобновили работу около двадцати центральных приказов. В тот же период при патриархе Филарете, отце первого монарха из новой династии, окончательно сложилось управление церковными землями. Вследствие этого установилась трехчастная структура, включавшая государственные, дворцовые и патриаршие приказы.

    Первая половина XVII века стала временем усложнения функций приказного строя, роста специализированных и территориальных ведомств, таких как Сибирский приказ, а также проникновения приказного начала на места. Выборные губные и земские избы в уездах постепенно вытеснялись воеводскими съезжими или приказными избами, которые превращались в региональные филиалы центральных приказов. Осознавая растущую социальную значимость представителей бюрократии, правительство в 1640 году впервые законодательно ограничило возможности комплектования подьячих, запретив принимать на службу детей духовенства, купцов, посадских и тяглых людей.

    Ко второй половине столетия приказной аппарат превратился в главный административный двигатель преобразования Российского государства. На фоне угасания активности Земских соборов и падения политического значения Боярской думы именно служилая бюрократия обеспечивала реализацию воли верховной власти. Число служащих стремительно росло. Если в 1626 году в московских приказах работало порядка шестисот человек, то к концу века их было уже более двух тысяч семисот человек. На протяжении XVII столетия число одновременно работавших приказов оставалось достаточно стабильным и составляло от 36 до 43 ведомств. Гражданская служба окончательно выделилась в самостоятельную профессиональную сферу, сформировав замкнутую социальную группу приказных людей.

    Внутри подьяческой массы сложилась четкая иерархия, разделявшая служащих на старых, средней статьи и молодых подьячих. Руководство структурными подразделениями — столами и повытьями — закрепилось за наиболее опытными подьячими «с приписью», обладавшими правом подписывать документы, а техническую проверку и составление выписок осуществляли подьячие «со справой».

    Государственное управление в России XVI–XVII развивалось и трансформировалось крайне динамично. Растущая империя нуждалась в формировании аппарата, который позволял бы ей осуществлять свою власть над прирастающими и разнообразными землями. Эти модернизационные тенденции и насущные потребности государства стали факторами, определившими формирование приказной системы.

    Сам термин «приказ» восходит к индивидуальному повелению монарха, которое тот давал конкретным лицам при дворе. Первоначально такие распоряжения носили разовый характер, однако постепенное усложнение задач государственного строительства привело к их постепенной трансформации в постоянные учреждения со своим делопроизводством, бюджетом и постоянным штатом. Современные исследования показывают, что первичное ядро системы сформировалось в недрах дворцового управления, а именно в Казне и Большом дворце. В XV–XVI вв. именно дворцовые дьяки, помимо контроля монаршего хозяйства, начали систематически выполнять функции общегосударственного значения.

    Перелом в институциональном развитии приказной системы произошел во второй половине правления Ивана IV. Тогда прежний принцип территориального управления областными дворцами уступил место отраслевому административному устройству. Именно в этот период начали формироваться ключевые ведомства, такие как Пушкарский и судные приказы. Тогда же дьячество окончательно разделяется на думных дьяков, заседающих в Боярской думе, и приказных, непосредственно руководивших делопроизводственными процессами.

    Завершение формирования базовой структуры аппарата приказов произошло в годы правления Бориса Годунова. В ходе проведенных им реформ в самостоятельные ведомства выделились т. н. четвертные приказы или чети, ведавшие сбором доходов и судом на закрепленных за ними территориях. К эпохе Смуты приказы подошли как полностью сформированная система, объединявшая порядка двадцати пяти центральных учреждений.

    На сегодняшний день известно, что в период потрясений начала XVII в. приказной аппарат показал очень высокую степень устойчивости, вопреки долго господствовавшему представлению. За весь период Смутного времени и интервенции прекратили существовать лишь четыре приказа, функционал которых сразу переняли учреждения с аналогичной компетенцией. Для адаптации к экстраординарным вызовам власть создавала не новые постоянные ведомства, а временные приказные комиссии. Сохранялась и кадровая преемственность: одновременно в столичных приказах несли службу около пятидесяти дьяков, подавляющее большинство которых происходило из служилых людей «по отечеству».

    С воцарением династии Романовых и стабилизацией ситуации в стране произошло быстрое восстановление всех процессов государственного строительства и звеньев управления. Уже в 1610-е годы возобновили работу около двадцати центральных приказов. В тот же период при патриархе Филарете, отце первого монарха из новой династии, окончательно сложилось управление церковными землями. Вследствие этого установилась трехчастная структура, включавшая государственные, дворцовые и патриаршие приказы.

    Первая половина XVII века стала временем усложнения функций приказного строя, роста специализированных и территориальных ведомств, таких как Сибирский приказ, а также проникновения приказного начала на места. Выборные губные и земские избы в уездах постепенно вытеснялись воеводскими съезжими или приказными избами, которые превращались в региональные филиалы центральных приказов. Осознавая растущую социальную значимость представителей бюрократии, правительство в 1640 году впервые законодательно ограничило возможности комплектования подьячих, запретив принимать на службу детей духовенства, купцов, посадских и тяглых людей.

    Ко второй половине столетия приказной аппарат превратился в главный административный двигатель преобразования Российского государства. На фоне угасания активности Земских соборов и падения политического значения Боярской думы именно служилая бюрократия обеспечивала реализацию воли верховной власти. Число служащих стремительно росло. Если в 1626 году в московских приказах работало порядка шестисот человек, то к концу века их было уже более двух тысяч семисот человек. На протяжении XVII столетия число одновременно работавших приказов оставалось достаточно стабильным и составляло от 36 до 43 ведомств. Гражданская служба окончательно выделилась в самостоятельную профессиональную сферу, сформировав замкнутую социальную группу приказных людей.

    Внутри подьяческой массы сложилась четкая иерархия, разделявшая служащих на старых, средней статьи и молодых подьячих. Руководство структурными подразделениями — столами и повытьями — закрепилось за наиболее опытными подьячими «с приписью», обладавшими правом подписывать документы, а техническую проверку и составление выписок осуществляли подьячие «со справой».

  • 27 ноября 1825 года в Петербурге получили из Таганрога известие о смерти Александра I. Первыми узнали: секретарь вдовствующей императрицы Вилламов, председатель Государственного совета Лопухин, генерал-губернатор Милорадович и дежурный генерал Главного штаба Потапов. Николай Павлович узнал позже, но о завещании, передававшем престол ему, знал с 1823 года.

    Генералитет в большинстве благоволил Константину. По одной из версий, выдвинутой В. А. Брюхановым и развитой Я. А. Гординым, Милорадович и его окружение действовали как «генеральская оппозиция», желая видеть на престоле Константина. Однако это лишь гипотеза: источников, подтверждающих организованный заговор генералов, недостаточно.

    Когда Николай сообщил Милорадовичу и Воинову (Алексею Львовичу, командиру Гвардейского корпуса) о своём праве на престол, у них был готов ответ. Милорадович заявил, что Николай не может наследовать Александру, законы не дозволяют располагать престолом по завещанию, а завещание известно лишь некоторым. Он произнёс: «Прочесть бумаги всегда успеем, а присяга в верности нужнее всего. У кого 60 000 штыков в кармане, тот может смело говорить…»

    Гвардия, Сенат и Государственный совет присягнули Константину. Но Константин в Варшаве не хотел вступать на престол, опасаясь судьбы Павла I. Он отказался приехать в столицу для публичного отречения. Началось междуцарствие до 14 декабря. В переписке Константин отказывался от престола и от приезда. Николай назначил переприсягу на 14 декабря. Этим воспользовались мятежники.

    Восстание могло не произойти. 12 декабря в Петербург пришло донесение Дибича на имя Николая о тайных обществах. Николай не мог действовать до переприсяги. Милорадович тоже знал о донесении и мог использовать тайную агентуру, налаженную ещё при «Семёновской истории». Но, по-видимому, не воспользовался. Почему?

    Ещё в 1820 году корнет Ронов донёс ему о заговоре, но генерал-губернатор не дал ходу, заявив: «Общества такого нет». Его адъютант Ф. Н. Глинка, ведавший секретной канцелярией, сам был членом тайного общества и, по данным следствия, принимал меры, чтобы доносы не получали движения. Так что бездействие Милорадовича в декабре 1825 года не было следствием неосведомлённости — оно продолжало линию, начатую ранее.

    Причина в его положении. Он поставил на Константина и дерзко отодвинул Николая. При переприсяге он не мог рассчитывать на благорасположение Николая. Возможно, он надеялся на мирную забастовку гвардии, после которой Константин перестал бы отказываться. Михаил Андреевич не стал ничего делать, хотя знал о готовящемся выступлении. Лишь в одиннадцатом часу 14 декабря генерал-губернатор понял, что это не мирная процессия, а мятеж.

    Важный момент: 12 декабря Николай получил предупреждение от поручика Ростовцева. Милорадович в этот контур информирования включён не был. Это не оправдывает его бездействия, но объясняет, почему он оказался в стороне от последних предупреждений.

    Михаил Андреевич оказался в ловушке и пытался оправдаться в глазах Николая I. Это привело лишь к гибели генерал-губернатора. Политический расчёт Милорадовича обернулся против него самого, а междуцарствие стало прологом к трагедии 14 декабря.

    Подготовил: Евгений Лебедев

    Источники:

    1. runivers
    2. topwar
    3. Я. Гордин. «Мятеж реформаторов». — Лениздат

    27 ноября 1825 года в Петербурге получили из Таганрога известие о смерти Александра I. Первыми узнали: секретарь вдовствующей императрицы Вилламов, председатель Государственного совета Лопухин, генерал-губернатор Милорадович и дежурный генерал Главного штаба Потапов. Николай Павлович узнал позже, но о завещании, передававшем престол ему, знал с 1823 года.

    Генералитет в большинстве благоволил Константину. По одной из версий, выдвинутой В. А. Брюхановым и развитой Я. А. Гординым, Милорадович и его окружение действовали как «генеральская оппозиция», желая видеть на престоле Константина. Однако это лишь гипотеза: источников, подтверждающих организованный заговор генералов, недостаточно.

    Когда Николай сообщил Милорадовичу и Воинову (Алексею Львовичу, командиру Гвардейского корпуса) о своём праве на престол, у них был готов ответ. Милорадович заявил, что Николай не может наследовать Александру, законы не дозволяют располагать престолом по завещанию, а завещание известно лишь некоторым. Он произнёс: «Прочесть бумаги всегда успеем, а присяга в верности нужнее всего. У кого 60 000 штыков в кармане, тот может смело говорить…»

    Гвардия, Сенат и Государственный совет присягнули Константину. Но Константин в Варшаве не хотел вступать на престол, опасаясь судьбы Павла I. Он отказался приехать в столицу для публичного отречения. Началось междуцарствие до 14 декабря. В переписке Константин отказывался от престола и от приезда. Николай назначил переприсягу на 14 декабря. Этим воспользовались мятежники.

    Восстание могло не произойти. 12 декабря в Петербург пришло донесение Дибича на имя Николая о тайных обществах. Николай не мог действовать до переприсяги. Милорадович тоже знал о донесении и мог использовать тайную агентуру, налаженную ещё при «Семёновской истории». Но, по-видимому, не воспользовался. Почему?

    Ещё в 1820 году корнет Ронов донёс ему о заговоре, но генерал-губернатор не дал ходу, заявив: «Общества такого нет». Его адъютант Ф. Н. Глинка, ведавший секретной канцелярией, сам был членом тайного общества и, по данным следствия, принимал меры, чтобы доносы не получали движения. Так что бездействие Милорадовича в декабре 1825 года не было следствием неосведомлённости — оно продолжало линию, начатую ранее.

    Причина в его положении. Он поставил на Константина и дерзко отодвинул Николая. При переприсяге он не мог рассчитывать на благорасположение Николая. Возможно, он надеялся на мирную забастовку гвардии, после которой Константин перестал бы отказываться. Михаил Андреевич не стал ничего делать, хотя знал о готовящемся выступлении. Лишь в одиннадцатом часу 14 декабря генерал-губернатор понял, что это не мирная процессия, а мятеж.

    Важный момент: 12 декабря Николай получил предупреждение от поручика Ростовцева. Милорадович в этот контур информирования включён не был. Это не оправдывает его бездействия, но объясняет, почему он оказался в стороне от последних предупреждений.

    Михаил Андреевич оказался в ловушке и пытался оправдаться в глазах Николая I. Это привело лишь к гибели генерал-губернатора. Политический расчёт Милорадовича обернулся против него самого, а междуцарствие стало прологом к трагедии 14 декабря.

    Подготовил: Евгений Лебедев

    Источники:

    1. runivers
    2. topwar
    3. Я. Гордин. «Мятеж реформаторов». — Лениздат
  • На памятнике на Красной площади — двое: Минин и Пожарский. Но Москву в 1612 году освобождали благодаря усилиям многих городов и тысяч людей. Одни шли воевать, другие собирали деньги, отправляли продовольствие и обеспечивали войско. Как им удалось объединиться в стране, разорённой Смутой?

    К осени 1611 года в Москве стоял польско-литовский гарнизон, общепризнанного царя не было. После убийства Прокопия Ляпунова и ухода значительной части дворянских отрядов Первое ополчение ослабло, но оставшиеся под Москвой казаки продолжали осаду. Новое движение началось в Нижнем Новгороде, где земский староста Кузьма Минин призвал горожан собрать средства на войско.

    Командование доверили князю Дмитрию Пожарскому. Он уже сражался за Москву и восстанавливался после тяжёлого ранения. Минин отвечал за деньги и снабжение: армию требовалось не только собрать, но и содержать месяцами.

    Знакомая по картинам сцена — люди несут последние сбережения — передаёт лишь часть истории. Добровольные пожертвования дополняли обязательными сборами с имущества и доходов, позднее прибегали к принудительным займам. Общее дело требовало тяжёлых расходов, на которые не все соглашались охотно.

    Собранные средства позволяли платить жалованье и привлекать опытных воинов. По городам рассылали грамоты с призывами прислать людей, деньги и припасы. В движении участвовали дворяне, стрельцы, посадские люди — торговцы и ремесленники. В составе войска были и служилые татары. Освобождение Москвы давало надежду восстановить порядок, без которого невозможно было ни служить, ни торговать, ни спокойно жить.

    Весной 1612 года ополчение на несколько месяцев остановилось в Ярославле. Здесь пополняли войско и налаживали снабжение. Действовал «Совет всей земли» с представителями разных городов, работали органы управления, собирали доходы и чеканили монеты. Пока столица оставалась занятой, в Ярославле создавали действующий центр управления и снабжения ополчения.

    Под Москвой Второму ополчению пришлось договариваться с казаками князя Дмитрия Трубецкого, оставшимися от Первого. Отношения были непростыми, однако совместные действия позволили отбить попытку гетмана Ходкевича провести помощь осаждённому гарнизону. 22 октября по старому стилю казаки Трубецкого взяли Китай-город. Через несколько дней капитулировал гарнизон Кремля.

    День народного единства отмечается в России с 2005 года в память об освобождении Москвы в 1612-м. Смута не закончилась одной победой: впереди были выборы царя и годы войны. Но люди из разных городов и сословий сумели объединить силы и средства ради общей цели.

    За словом «единство» стояла конкретная работа: договориться, собрать, доставить, заплатить, прийти на помощь. Она и сделала освобождение столицы возможным.

    С праздником!

    Подготовила: Анна Крюкова

    На памятнике на Красной площади — двое: Минин и Пожарский. Но Москву в 1612 году освобождали благодаря усилиям многих городов и тысяч людей. Одни шли воевать, другие собирали деньги, отправляли продовольствие и обеспечивали войско. Как им удалось объединиться в стране, разорённой Смутой?

    К осени 1611 года в Москве стоял польско-литовский гарнизон, общепризнанного царя не было. После убийства Прокопия Ляпунова и ухода значительной части дворянских отрядов Первое ополчение ослабло, но оставшиеся под Москвой казаки продолжали осаду. Новое движение началось в Нижнем Новгороде, где земский староста Кузьма Минин призвал горожан собрать средства на войско.

    Командование доверили князю Дмитрию Пожарскому. Он уже сражался за Москву и восстанавливался после тяжёлого ранения. Минин отвечал за деньги и снабжение: армию требовалось не только собрать, но и содержать месяцами.

    Знакомая по картинам сцена — люди несут последние сбережения — передаёт лишь часть истории. Добровольные пожертвования дополняли обязательными сборами с имущества и доходов, позднее прибегали к принудительным займам. Общее дело требовало тяжёлых расходов, на которые не все соглашались охотно.

    Собранные средства позволяли платить жалованье и привлекать опытных воинов. По городам рассылали грамоты с призывами прислать людей, деньги и припасы. В движении участвовали дворяне, стрельцы, посадские люди — торговцы и ремесленники. В составе войска были и служилые татары. Освобождение Москвы давало надежду восстановить порядок, без которого невозможно было ни служить, ни торговать, ни спокойно жить.

    Весной 1612 года ополчение на несколько месяцев остановилось в Ярославле. Здесь пополняли войско и налаживали снабжение. Действовал «Совет всей земли» с представителями разных городов, работали органы управления, собирали доходы и чеканили монеты. Пока столица оставалась занятой, в Ярославле создавали действующий центр управления и снабжения ополчения.

    Под Москвой Второму ополчению пришлось договариваться с казаками князя Дмитрия Трубецкого, оставшимися от Первого. Отношения были непростыми, однако совместные действия позволили отбить попытку гетмана Ходкевича провести помощь осаждённому гарнизону. 22 октября по старому стилю казаки Трубецкого взяли Китай-город. Через несколько дней капитулировал гарнизон Кремля.

    День народного единства отмечается в России с 2005 года в память об освобождении Москвы в 1612-м. Смута не закончилась одной победой: впереди были выборы царя и годы войны. Но люди из разных городов и сословий сумели объединить силы и средства ради общей цели.

    За словом «единство» стояла конкретная работа: договориться, собрать, доставить, заплатить, прийти на помощь. Она и сделала освобождение столицы возможным.

    С праздником!

    Подготовила: Анна Крюкова

  • Ввод в научный оборот новых источников — это всегда значимое событие. Особенно, если речь идёт не об обнаружении новых документов в архивах, а об археологических находках. За исключением Великого Новгорода, где благодаря уникальным природным условиям замечательно сохраняются берестяные грамоты Средневековья и Нового времени, обнаружение письменных источников в археологическом контексте — довольно редкое явление и большая удача. Именно о таком недавнем открытии рассказали российские археологи в новой статье в журнале Slověne.

    Начиная с 2024 года Иван Фролов и его коллеги из объединения «Северная археология-1» проводили раскопки в Якутске на территории старинного острога, положившего начало современному городу. Тогда исследователи идентифицировали остатки небольшой деревянной постройки площадью примерно 6 на 6 метров. Внутри находились развалины печки, рядом с которой удалось обнаружить 11 фрагментов бересты с записями. По словам археологов, изначально все эти фрагменты являлись частью единого текста, вероятно, ясачной книги, составленной на рубеже XVII–XVIII веков и содержавшей записи о взимании натурального налога с местного населения.

    Однако на этом открытия не закончились. На следующий год на территории этой же постройки исследователи обнаружили ещё один письменный документ, не менее любопытный. В плотный кусок пропитанной жиром ткани был завёрнут скомканный лист бумаги размером примерно 30 на 19 см. Аккуратно развернув документ и счистив часть покрывавшего его жира, учёные приступили к чтению текста. Задача эта была, как говорится, со звёздочкой: за прошедшие столетия бумага сильно потемнела. В итоге пришлось воспользоваться методом многоспектральной визуализации, однако и тут не обошлось без сложностей: поскольку исписаны были обе стороны листа, в инфракрасном спектре записи накладывались друг на друга. Тем не менее, после кропотливой работы, учёным всё же удалось получить читаемый текст. Что же в нём содержалось?

    Документ представлял собой ни что иное, как именно жалобу, которую оставил некто Фёдор или Федот Габышев, житель Олекминского острога, расположенного на берегу Лены примерно в 630 километрах от Якутска. Причём письмо было составлено канцелярской скорописью, вероятно, со слов Габышева. Адресована жалоба была архимандриту Феофану, настоятелю якутского Спасского монастыря в 1714–1719 и 1720–1734 годах. Что же заставило жителя отдалённого острога обратиться к архимандриту?

    Объектом жалобы стал некто Андрей Ядрихинский, священник Олекминского острога, творивший, по словам заявителя, всяческие беззакония. В частности, вместе со своими сыном и двумя холопами стрелял из лука по челядинцам (прислуге) и свиньям Габышева, а также, отправившись на рыбалку, зарезал его корову. Вот, что нам сообщает текст письма:

    «Пом(и)луи насъ и сох<ра>ни от гонителя, а имя<нно> / от священника Олекминского острогу Андрея Ядр<ихин>/ского, что он прежде сего всячески нападалса. А н(ы)н<е> / наипаче обидит меня, вышед из двора своего с сыномъ/своим и двумя холо<па>ми, с луками со стрелами, / челядинцов моих такожде и свиней моих стреляетъ, / учереди неладом. И в тои ево стрелбе естъ знакъ / и стрела взята. Да вторичне, в четвертыи ден д<о> рыбного ловли отбылъ / ниже Олекминского острогу по тры версты, где / у него попа пост[…] стан, и у того стану / зарезал корову мою <сте>лную <холо>п ево».

    Интересные были развлечения у якутских священников в XVIII веке… Правда, мы не знаем, чем же так насолил Габышев служителю культа. А заодно и то, правда ли всё изложенное в письме и не был ли священник оклеветан. Поэтому оставим это на совести заявителя.

    Подготовил: Сабир Еникеев

    Источник

    Ввод в научный оборот новых источников — это всегда значимое событие. Особенно, если речь идёт не об обнаружении новых документов в архивах, а об археологических находках. За исключением Великого Новгорода, где благодаря уникальным природным условиям замечательно сохраняются берестяные грамоты Средневековья и Нового времени, обнаружение письменных источников в археологическом контексте — довольно редкое явление и большая удача. Именно о таком недавнем открытии рассказали российские археологи в новой статье в журнале Slověne.

    Начиная с 2024 года Иван Фролов и его коллеги из объединения «Северная археология-1» проводили раскопки в Якутске на территории старинного острога, положившего начало современному городу. Тогда исследователи идентифицировали остатки небольшой деревянной постройки площадью примерно 6 на 6 метров. Внутри находились развалины печки, рядом с которой удалось обнаружить 11 фрагментов бересты с записями. По словам археологов, изначально все эти фрагменты являлись частью единого текста, вероятно, ясачной книги, составленной на рубеже XVII–XVIII веков и содержавшей записи о взимании натурального налога с местного населения.

    Однако на этом открытия не закончились. На следующий год на территории этой же постройки исследователи обнаружили ещё один письменный документ, не менее любопытный. В плотный кусок пропитанной жиром ткани был завёрнут скомканный лист бумаги размером примерно 30 на 19 см. Аккуратно развернув документ и счистив часть покрывавшего его жира, учёные приступили к чтению текста. Задача эта была, как говорится, со звёздочкой: за прошедшие столетия бумага сильно потемнела. В итоге пришлось воспользоваться методом многоспектральной визуализации, однако и тут не обошлось без сложностей: поскольку исписаны были обе стороны листа, в инфракрасном спектре записи накладывались друг на друга. Тем не менее, после кропотливой работы, учёным всё же удалось получить читаемый текст. Что же в нём содержалось?

    Документ представлял собой ни что иное, как именно жалобу, которую оставил некто Фёдор или Федот Габышев, житель Олекминского острога, расположенного на берегу Лены примерно в 630 километрах от Якутска. Причём письмо было составлено канцелярской скорописью, вероятно, со слов Габышева. Адресована жалоба была архимандриту Феофану, настоятелю якутского Спасского монастыря в 1714–1719 и 1720–1734 годах. Что же заставило жителя отдалённого острога обратиться к архимандриту?

    Объектом жалобы стал некто Андрей Ядрихинский, священник Олекминского острога, творивший, по словам заявителя, всяческие беззакония. В частности, вместе со своими сыном и двумя холопами стрелял из лука по челядинцам (прислуге) и свиньям Габышева, а также, отправившись на рыбалку, зарезал его корову. Вот, что нам сообщает текст письма:

    «Пом(и)луи насъ и сох<ра>ни от гонителя, а имя<нно> / от священника Олекминского острогу Андрея Ядр<ихин>/ского, что он прежде сего всячески нападалса. А н(ы)н<е> / наипаче обидит меня, вышед из двора своего с сыномъ/своим и двумя холо<па>ми, с луками со стрелами, / челядинцов моих такожде и свиней моих стреляетъ, / учереди неладом. И в тои ево стрелбе естъ знакъ / и стрела взята. Да вторичне, в четвертыи ден д<о> рыбного ловли отбылъ / ниже Олекминского острогу по тры версты, где / у него попа пост[…] стан, и у того стану / зарезал корову мою <сте>лную <холо>п ево».

    Интересные были развлечения у якутских священников в XVIII веке… Правда, мы не знаем, чем же так насолил Габышев служителю культа. А заодно и то, правда ли всё изложенное в письме и не был ли священник оклеветан. Поэтому оставим это на совести заявителя.

    Подготовил: Сабир Еникеев

    Источник

  • 1

    Война пришла на Чёрное море не сразу. Первые два месяца Османская империя формально держала нейтралитет, хотя ещё 2 августа 1914 года тайно подписала с Германией союзный договор. Ускорила вступление Турции в войну ситуация с немецкой Средиземноморской эскадрой.

    Линейный крейсер «Гёбен» и лёгкий «Бреслау» с началом войны оказались заперты в Средиземном море. Британский и французский флоты охотились за ними, защищая своё судоходство. Выход нашли в передаче кораблей туркам с немецкими экипажами. 16 августа 1914 года они вошли в состав турецкого флота как «Явуз Султан Селим» и «Мидилли».

    «Гёбен», линейный крейсер типа «Мольтке», был одним из сильнейших в мире: мощное бронирование, десять 280-мм орудий главного калибра и скорость до 28 узлов, на деле из-за неполадок — не более 24.

    Черноморский флот располагал лишь эскадренными броненосцами, спроектированными до британского «Дредноута» и устаревшими к спуску на воду. Каждый нёс лишь четыре орудия главного калибра, в основном 305-мм, и не мог противостоять «Гёбену» в открытом бою. Поэтому штаб ЧФ стремился не допустить встречи крейсера с одиночными кораблями. Однако превосходство в скорости позволяло «Гёбену» навязывать место и время боя.

    Немцы хотели разгромить русский флот в базах до объявления войны и закрепить господство на Чёрном море. До войны флоту адмирала А. А. Эбергарда запрещали активные действия: в Петрограде опасались провоцировать Турцию. С появлением «Гёбена» в Босфоре штаб отрабатывал особую тактику: атаковать крейсер всеми наличными броненосцами разом, сосредоточив огонь.

    16 октября «Гёбен» смог подойти к Севастополю и обстрелять город-крепость. Застать врасплох весь флот немцам не удалось.

    Вторая встреча с «Гёбеном» произошла ближе к полудню 18 ноября. Русская эскадра возвращалась из набега на турецкое побережье и на подходе к Севастополю у мыса Сарыч случайно наткнулась на «Гёбен» и «Бреслау», как раз направлявшиеся к городу.


    Война пришла на Чёрное море не сразу. Первые два месяца Османская империя формально держала нейтралитет, хотя ещё 2 августа 1914 года тайно подписала с Германией союзный договор. Ускорила вступление Турции в войну ситуация с немецкой Средиземноморской эскадрой.

    Линейный крейсер «Гёбен» и лёгкий «Бреслау» с началом войны оказались заперты в Средиземном море. Британский и французский флоты охотились за ними, защищая своё судоходство. Выход нашли в передаче кораблей туркам с немецкими экипажами. 16 августа 1914 года они вошли в состав турецкого флота как «Явуз Султан Селим» и «Мидилли».

    «Гёбен», линейный крейсер типа «Мольтке», был одним из сильнейших в мире: мощное бронирование, десять 280-мм орудий главного калибра и скорость до 28 узлов, на деле из-за неполадок — не более 24.

    Черноморский флот располагал лишь эскадренными броненосцами, спроектированными до британского «Дредноута» и устаревшими к спуску на воду. Каждый нёс лишь четыре орудия главного калибра, в основном 305-мм, и не мог противостоять «Гёбену» в открытом бою. Поэтому штаб ЧФ стремился не допустить встречи крейсера с одиночными кораблями. Однако превосходство в скорости позволяло «Гёбену» навязывать место и время боя.

    Немцы хотели разгромить русский флот в базах до объявления войны и закрепить господство на Чёрном море. До войны флоту адмирала А. А. Эбергарда запрещали активные действия: в Петрограде опасались провоцировать Турцию. С появлением «Гёбена» в Босфоре штаб отрабатывал особую тактику: атаковать крейсер всеми наличными броненосцами разом, сосредоточив огонь.

    1

    Война пришла на Чёрное море не сразу. Первые два месяца Османская империя формально держала нейтралитет, хотя ещё 2 августа 1914 года тайно подписала с Германией союзный договор. Ускорила вступление Турции в войну ситуация с немецкой Средиземноморской эскадрой.

    Линейный крейсер «Гёбен» и лёгкий «Бреслау» с началом войны оказались заперты в Средиземном море. Британский и французский флоты охотились за ними, защищая своё судоходство. Выход нашли в передаче кораблей туркам с немецкими экипажами. 16 августа 1914 года они вошли в состав турецкого флота как «Явуз Султан Селим» и «Мидилли».

    «Гёбен», линейный крейсер типа «Мольтке», был одним из сильнейших в мире: мощное бронирование, десять 280-мм орудий главного калибра и скорость до 28 узлов, на деле из-за неполадок — не более 24.

    Черноморский флот располагал лишь эскадренными броненосцами, спроектированными до британского «Дредноута» и устаревшими к спуску на воду. Каждый нёс лишь четыре орудия главного калибра, в основном 305-мм, и не мог противостоять «Гёбену» в открытом бою. Поэтому штаб ЧФ стремился не допустить встречи крейсера с одиночными кораблями. Однако превосходство в скорости позволяло «Гёбену» навязывать место и время боя.

    Немцы хотели разгромить русский флот в базах до объявления войны и закрепить господство на Чёрном море. До войны флоту адмирала А. А. Эбергарда запрещали активные действия: в Петрограде опасались провоцировать Турцию. С появлением «Гёбена» в Босфоре штаб отрабатывал особую тактику: атаковать крейсер всеми наличными броненосцами разом, сосредоточив огонь.

    16 октября «Гёбен» смог подойти к Севастополю и обстрелять город-крепость. Застать врасплох весь флот немцам не удалось.

    Вторая встреча с «Гёбеном» произошла ближе к полудню 18 ноября. Русская эскадра возвращалась из набега на турецкое побережье и на подходе к Севастополю у мыса Сарыч случайно наткнулась на «Гёбен» и «Бреслау», как раз направлявшиеся к городу.


    Война пришла на Чёрное море не сразу. Первые два месяца Османская империя формально держала нейтралитет, хотя ещё 2 августа 1914 года тайно подписала с Германией союзный договор. Ускорила вступление Турции в войну ситуация с немецкой Средиземноморской эскадрой.

    Линейный крейсер «Гёбен» и лёгкий «Бреслау» с началом войны оказались заперты в Средиземном море. Британский и французский флоты охотились за ними, защищая своё судоходство. Выход нашли в передаче кораблей туркам с немецкими экипажами. 16 августа 1914 года они вошли в состав турецкого флота как «Явуз Султан Селим» и «Мидилли».

    «Гёбен», линейный крейсер типа «Мольтке», был одним из сильнейших в мире: мощное бронирование, десять 280-мм орудий главного калибра и скорость до 28 узлов, на деле из-за неполадок — не более 24.

    Черноморский флот располагал лишь эскадренными броненосцами, спроектированными до британского «Дредноута» и устаревшими к спуску на воду. Каждый нёс лишь четыре орудия главного калибра, в основном 305-мм, и не мог противостоять «Гёбену» в открытом бою. Поэтому штаб ЧФ стремился не допустить встречи крейсера с одиночными кораблями. Однако превосходство в скорости позволяло «Гёбену» навязывать место и время боя.

    Немцы хотели разгромить русский флот в базах до объявления войны и закрепить господство на Чёрном море. До войны флоту адмирала А. А. Эбергарда запрещали активные действия: в Петрограде опасались провоцировать Турцию. С появлением «Гёбена» в Босфоре штаб отрабатывал особую тактику: атаковать крейсер всеми наличными броненосцами разом, сосредоточив огонь.

  • Начиная с самого своего появления в начале XX века, одной из ключевых проблем подводной войны являлась организация и проведение торпедных атак на корабли и суда противника.

    Первые торпеды умели идти только по прямой. Позже появились торпедные гироскопы. С ними торпеда могла довернуть на заданный курс уже после выхода из торпедного аппарата, и наводиться на цель всем корпусом лодки больше не требовалось.

    Вот только главную головоломку это удобство не отменяло. При стрельбе экипажу приходилось решать одну и ту же задачу — так называемый «торпедный треугольник». Стрелять ведь нужно было не туда, где цель находится сейчас, а туда, где она окажется к моменту подхода торпеды. За красивым названием скрывалась изнурительная тригонометрическая задача. Экипажу нужно было свести воедино курс и скорость собственной лодки, курс и скорость цели, её курсовой угол — и вычислить угол упреждения, который должна выдержать торпеда, чтобы встретить цель. И всё это — в боевой обстановке, за считанные минуты.

    Хуже того, считать приходилось по данным, которые сами по себе были в лучшем случае приблизительными. Практически всю информацию о цели (что в Первую мировую, что во Вторую) получали через оптический дальномер перископа, а то и попросту «на глаз». Нетрудно догадаться, что при таких вводных результативность торпедных атак у большинства флотов мира напрямую зависела от выучки конкретного экипажа и в среднем была скромной.

    И вот здесь особняком стоит подводный флот США.

    Перед самой войной американские лодки получили Torpedo Data Computer (TDC) — электромеханический аналоговый вычислитель, который взял всю эту тригонометрию на себя.

    Работал он так. Четыре ключевых узла — Position Keeper (система слежения за положением), Sound Bearing Converter (преобразователь акустического пеленга) и два угловых калькулятора, носовой и кормовой — в непрерывном режиме получали данные о курсе и скорости своей лодки, а также курс, скорость и пеленг цели. Информация шла от перископа, гидролокатора, пеленгаторов и радиолокатора.

    Сначала прибор восстанавливал текущее положение цели, а затем на его основе рассчитывал угол гироскопа для торпеды, уже находящейся в торпедном аппарате. Причём установки вводились в торпеду автоматически, прямо из боевой рубки. Командиру оставалось выдержать решение и отдать команду «пли»: вышедшая из аппарата торпеда сама доворачивала на заданный угол.

    По сути, TDC снимал с экипажа обе тяжелейшие задачи разом — и расчёт позиции цели, и расчёт самой стрельбы.

    Несмотря на наличие у других морских держав механических калькуляторов, помогавших совершать вычисления, американский TDC был самым совершенным и наиболее автоматизированным из них: он не просто помогал считать, а замыкал на себя весь цикл от слежения за целью до ввода данных в торпеду. Компьютер непрерывно рассчитывал положение цели и обновлял угол гироскопа торпеды. Экипаж проверял расчёт по новым наблюдениям и при необходимости уточнял исходные данные.

    Результат говорит сам за себя. К концу 1944 года японский транспортный и торговый флот понёс очень тяжелые потери и для снабжения гарнизонов противнику приходилось использовать боевые корабли и даже парусные джонки.

    TDC был важным элементом американской системы управления торпедным огнём. Однако успех всей подводной кампании зависел также от надёжности торпед, средств обнаружения, количества действующих лодок, тактики и подготовки экипажей.

    Добиться еще большей результативности подводникам ВМС США помешали проблемы с торпедами. На начальном этапе войны эти торпеды шли глубже установленной глубины и имели дефектные магнитный и контактный взрыватели. На решение этих проблем потребовалось почти два года — до осени 1943-го года. Однако это тема уже для следующего поста.

    Начиная с самого своего появления в начале XX века, одной из ключевых проблем подводной войны являлась организация и проведение торпедных атак на корабли и суда противника.

    Первые торпеды умели идти только по прямой. Позже появились торпедные гироскопы. С ними торпеда могла довернуть на заданный курс уже после выхода из торпедного аппарата, и наводиться на цель всем корпусом лодки больше не требовалось.

    Вот только главную головоломку это удобство не отменяло. При стрельбе экипажу приходилось решать одну и ту же задачу — так называемый «торпедный треугольник». Стрелять ведь нужно было не туда, где цель находится сейчас, а туда, где она окажется к моменту подхода торпеды. За красивым названием скрывалась изнурительная тригонометрическая задача. Экипажу нужно было свести воедино курс и скорость собственной лодки, курс и скорость цели, её курсовой угол — и вычислить угол упреждения, который должна выдержать торпеда, чтобы встретить цель. И всё это — в боевой обстановке, за считанные минуты.

    Хуже того, считать приходилось по данным, которые сами по себе были в лучшем случае приблизительными. Практически всю информацию о цели (что в Первую мировую, что во Вторую) получали через оптический дальномер перископа, а то и попросту «на глаз». Нетрудно догадаться, что при таких вводных результативность торпедных атак у большинства флотов мира напрямую зависела от выучки конкретного экипажа и в среднем была скромной.

    И вот здесь особняком стоит подводный флот США.

    Перед самой войной американские лодки получили Torpedo Data Computer (TDC) — электромеханический аналоговый вычислитель, который взял всю эту тригонометрию на себя.

    Работал он так. Четыре ключевых узла — Position Keeper (система слежения за положением), Sound Bearing Converter (преобразователь акустического пеленга) и два угловых калькулятора, носовой и кормовой — в непрерывном режиме получали данные о курсе и скорости своей лодки, а также курс, скорость и пеленг цели. Информация шла от перископа, гидролокатора, пеленгаторов и радиолокатора.

    Сначала прибор восстанавливал текущее положение цели, а затем на его основе рассчитывал угол гироскопа для торпеды, уже находящейся в торпедном аппарате. Причём установки вводились в торпеду автоматически, прямо из боевой рубки. Командиру оставалось выдержать решение и отдать команду «пли»: вышедшая из аппарата торпеда сама доворачивала на заданный угол.

    По сути, TDC снимал с экипажа обе тяжелейшие задачи разом — и расчёт позиции цели, и расчёт самой стрельбы.

    Несмотря на наличие у других морских держав механических калькуляторов, помогавших совершать вычисления, американский TDC был самым совершенным и наиболее автоматизированным из них: он не просто помогал считать, а замыкал на себя весь цикл от слежения за целью до ввода данных в торпеду. Компьютер непрерывно рассчитывал положение цели и обновлял угол гироскопа торпеды. Экипаж проверял расчёт по новым наблюдениям и при необходимости уточнял исходные данные.

    Результат говорит сам за себя. К концу 1944 года японский транспортный и торговый флот понёс очень тяжелые потери и для снабжения гарнизонов противнику приходилось использовать боевые корабли и даже парусные джонки.

    TDC был важным элементом американской системы управления торпедным огнём. Однако успех всей подводной кампании зависел также от надёжности торпед, средств обнаружения, количества действующих лодок, тактики и подготовки экипажей.

    Добиться еще большей результативности подводникам ВМС США помешали проблемы с торпедами. На начальном этапе войны эти торпеды шли глубже установленной глубины и имели дефектные магнитный и контактный взрыватели. На решение этих проблем потребовалось почти два года — до осени 1943-го года. Однако это тема уже для следующего поста.

  • Обнаружение в 2012 году останков Ричарда III, последнего представителя мужской линии Плантагенетов на английском престоле — одно из самых значимых открытий в археологии XXI века. Скелет монарха покоился в наспех сооружённой могиле на территории давно разрушенного средневекового францисканского монастыря в городе Лестер. Причём под современной парковкой.

    Личность покойного удалось установить при помощи нескольких методов, важную роль среди которых сыграла генетика. Несмотря на то, что Ричард не оставил прямых потомков, его личность удалось подтвердить благодаря пяти потомкам его пра-прадеда, короля Эдуарда III, и двум потомкам его старшей сестры, Анны Йоркской. Учёные использовали два независимых генетических канала: митохондриальную ДНК, прослеженную Анны до наших дней, и Y-хромосомные маркеры, сверенные с другими потомками Эдуарда III. Кроме того, остеологический анализ показал, что скелет принадлежал человеку, которому было от 30 до 34 лет на момент смерти (Ричарду было 32, когда он погиб).

    Вскоре в авторитетном медицинском издании The Lancet была опубликована статья с описанием присмертных травм, обнаруженных на скелете. В общей сложности эксперты во главе с Джо Эплби насчитали на костях Ричарда следы 11 ранений: девять повреждений черепа и два на остальном скелете. Три повреждения могли оказаться смертельными: два у основания черепа и одно в области таза. Тазовое сочтено, вероятнее всего, посмертным; два повреждения черепа — наиболее вероятными причинами смерти.

    Взошедшей на трон после победы при Босворте династии Тюдоров было весьма выгодно изобличать свергнутого монарха как жестокого и алчного тирана, обладавшего ко всему прочему ещё и физическим уродством. Именно таким, Ричард III показан в пьесе Шекспира. К сожалению или к счастью, антропологи не могут по костям реконструировать моральный облик человека, в отличие от облика внешнего. Так, изучение скелета показало, что Ричард действительно страдал от тяжёлой формы сколиоза: искривление позвоночника привело к тому, что одно его плечо было заметно ниже другого. Однако горбуном, подобным шекспировскому, он всё же не был. Более того, болезнь не мешала ему владеть оружием, ездить верхом и участвовать в сражениях. И погиб он, лично возглавив последнюю атаку своих рыцарей.

    Недавно генетики провели новое исследование материала из останков короля Ричарда III. Команда учёных во главе с Кристиной Уориннер проанализировала биом полости рта Ричарда, для чего были взяты 4 образца его зубного камня. Несмотря на достаточно хорошую сохранность ДНК, выявить конкретные молекулы растений и животных исследователям не удалось. Впрочем, ещё в ходе предыдущих исследований был проведён изотопный анализ его зубов (эмали, дентина и кости), который установил высокую долю белка в питании Ричарда: как представитель высшей знати, король питался заметно лучше, потребляя много мяса и морепродуктов.

    Выяснилось, что микробный профиль Ричарда не выделялся на фоне сравнительных исторических образцов населения Северной Европы. Также в ходе работы генетикам удалось идентифицировать около 400 видов различных микробов в зубном камне короля. Среди идентифицированных микроорганизмов были обнаружены представители рода Tannerella, связанного с заболеваниями пародонта. Однако авторы подчёркивают: установить, какие именно виды участвовали в патологическом процессе, по имеющимся данным невозможно. Интересно, что ранее изучавшие останки короля специалисты также выдвигали предположение, что он мог страдать от генерализованного пародонтита.

    Подготовил: Сабир Еникеев

    Источники:

    1. Онлайн-библиотека Wiley
    2. Cambridge University Press
    3. The Lancet Journal

    Обнаружение в 2012 году останков Ричарда III, последнего представителя мужской линии Плантагенетов на английском престоле — одно из самых значимых открытий в археологии XXI века. Скелет монарха покоился в наспех сооружённой могиле на территории давно разрушенного средневекового францисканского монастыря в городе Лестер. Причём под современной парковкой.

    Личность покойного удалось установить при помощи нескольких методов, важную роль среди которых сыграла генетика. Несмотря на то, что Ричард не оставил прямых потомков, его личность удалось подтвердить благодаря пяти потомкам его пра-прадеда, короля Эдуарда III, и двум потомкам его старшей сестры, Анны Йоркской. Учёные использовали два независимых генетических канала: митохондриальную ДНК, прослеженную Анны до наших дней, и Y-хромосомные маркеры, сверенные с другими потомками Эдуарда III. Кроме того, остеологический анализ показал, что скелет принадлежал человеку, которому было от 30 до 34 лет на момент смерти (Ричарду было 32, когда он погиб).

    Вскоре в авторитетном медицинском издании The Lancet была опубликована статья с описанием присмертных травм, обнаруженных на скелете. В общей сложности эксперты во главе с Джо Эплби насчитали на костях Ричарда следы 11 ранений: девять повреждений черепа и два на остальном скелете. Три повреждения могли оказаться смертельными: два у основания черепа и одно в области таза. Тазовое сочтено, вероятнее всего, посмертным; два повреждения черепа — наиболее вероятными причинами смерти.

    Взошедшей на трон после победы при Босворте династии Тюдоров было весьма выгодно изобличать свергнутого монарха как жестокого и алчного тирана, обладавшего ко всему прочему ещё и физическим уродством. Именно таким, Ричард III показан в пьесе Шекспира. К сожалению или к счастью, антропологи не могут по костям реконструировать моральный облик человека, в отличие от облика внешнего. Так, изучение скелета показало, что Ричард действительно страдал от тяжёлой формы сколиоза: искривление позвоночника привело к тому, что одно его плечо было заметно ниже другого. Однако горбуном, подобным шекспировскому, он всё же не был. Более того, болезнь не мешала ему владеть оружием, ездить верхом и участвовать в сражениях. И погиб он, лично возглавив последнюю атаку своих рыцарей.

    Недавно генетики провели новое исследование материала из останков короля Ричарда III. Команда учёных во главе с Кристиной Уориннер проанализировала биом полости рта Ричарда, для чего были взяты 4 образца его зубного камня. Несмотря на достаточно хорошую сохранность ДНК, выявить конкретные молекулы растений и животных исследователям не удалось. Впрочем, ещё в ходе предыдущих исследований был проведён изотопный анализ его зубов (эмали, дентина и кости), который установил высокую долю белка в питании Ричарда: как представитель высшей знати, король питался заметно лучше, потребляя много мяса и морепродуктов.

    Выяснилось, что микробный профиль Ричарда не выделялся на фоне сравнительных исторических образцов населения Северной Европы. Также в ходе работы генетикам удалось идентифицировать около 400 видов различных микробов в зубном камне короля. Среди идентифицированных микроорганизмов были обнаружены представители рода Tannerella, связанного с заболеваниями пародонта. Однако авторы подчёркивают: установить, какие именно виды участвовали в патологическом процессе, по имеющимся данным невозможно. Интересно, что ранее изучавшие останки короля специалисты также выдвигали предположение, что он мог страдать от генерализованного пародонтита.

    Подготовил: Сабир Еникеев

    Источники:

    1. Онлайн-библиотека Wiley
    2. Cambridge University Press
    3. The Lancet Journal
  • ▶️ Это рассказ о книге Кирилла Назаренко «Гардемарины. Как это было на самом деле».

    💂‍♂️ Гардемарины для многих — это юность, честь, дружба, море и приключения, знакомые по книгам и кино. Но за красивой легендой скрывается настоящая история, не менее увлекательная, живая и порой неожиданная.

    ◾ В этом выпуске Кирилл Борисович Назаренко рассказывает, какими гардемарины были в действительности: как они учились, жили, служили, проходили через строгую дисциплину и готовились стать офицерами русского флота.

    ◾ Это разговор о рождении морского образования в России, о Морском кадетском корпусе, форме, быте, наставниках, традициях и людях, из которых вырастала большая флотская история.

    ◾ Привычный романтический образ здесь не исчезает, а становится глубже: за экранными героями проступают реальные юноши своей эпохи — со своими мечтами, трудностями, характером и судьбой.

    👉 Если вам интересна история русского флота, то, как на самом деле воспитывали будущих морских офицеров, Вам стоит посмотреть этот выпуск!

    ▶️ Это рассказ о книге Кирилла Назаренко «Гардемарины. Как это было на самом деле».

    💂‍♂️ Гардемарины для многих — это юность, честь, дружба, море и приключения, знакомые по книгам и кино. Но за красивой легендой скрывается настоящая история, не менее увлекательная, живая и порой неожиданная.

    ◾ В этом выпуске Кирилл Борисович Назаренко рассказывает, какими гардемарины были в действительности: как они учились, жили, служили, проходили через строгую дисциплину и готовились стать офицерами русского флота.

    ◾ Это разговор о рождении морского образования в России, о Морском кадетском корпусе, форме, быте, наставниках, традициях и людях, из которых вырастала большая флотская история.

    ◾ Привычный романтический образ здесь не исчезает, а становится глубже: за экранными героями проступают реальные юноши своей эпохи — со своими мечтами, трудностями, характером и судьбой.

    👉 Если вам интересна история русского флота, то, как на самом деле воспитывали будущих морских офицеров, Вам стоит посмотреть этот выпуск!