▶️ Это рассказ о том, как из молодого офицера Владимира Корнилова, не сразу обещавшего блестящую карьеру, вырос один из главных героев обороны Севастополя.

🚢 Будущий адмирал прошёл путь от молодого офицера на корабле «Азов» до одного из главных защитников Севастополя. В его судьбе сошлись Наваринское сражение, школа Лазарева, Черноморский флот, Синоп, Крымская война и драматическое решение затопить корабли ради спасения города.

◾ Наваринское сражение 1827 года стало первым большим боевым испытанием Владимира Корнилова. На линейном корабле «Азов» мичман Корнилов командовал тремя пушками нижнего дека и отличился в одном из важнейших морских сражений русского флота.

◾ Мы увидим, как менялся флот, почему старые правила войны перестали работать, чем пожертвовала Россия, чтобы защитить свои границы и почему оборона Севастополя стала одной из самых важных страниц русской военной истории.

👉 Это спокойный, живой и содержательный рассказ о человеке, флоте и эпохе, которая уходила красиво, тяжело и трагически.

▶️ В этом выпуске Кирилл Назаренко расскажет о Викторе Ананьевиче Дыгало, контр-адмирале, подводнике, главном редакторе «Морского сборника» и авторе книги «Откуда и что на флоте пошло».

💂‍♂️ Разговор уходит в глубину русской морской традиции: к Андреевскому флагу, учреждённому Петром I в 1699 году; к Морскому уставу 1720 года, где были системно закреплены обязанности чинов, корабельный порядок, дисциплина, флаги, сигналы и сама логика службы на военном корабле; к «Морскому сборнику», который с 1848 года стал одной из главных площадок военно-морской мысли.

◾ Это ролик о том, как иностранный опыт превращался в русскую традицию, как устав становился не просто документом, а школой характера, как практическая необходимость обрастала символическим смыслом, а символ начинал воспитывать людей.

Дружественный огонь на войне бывает всегда. Об одном из таких случаев упоминается в документах 44-го армейского корпуса Вермахта. Примечательно, что это произошло 22 июня в 4 утра (по берлинскому времени). Ниже приводится перевод донесения офицера генерального штаба о произошедшем:

«22 июня утром я находился в Крыстынополе около 4.00 на участке 3-го дивизиона 4-го батальона небельверферов. Примерно в 4.15 воздушный наблюдатель громким криком доложил: „Низколетящий самолет с востока!“. Я увидел самолет, который очень низко летел над лесом восточнее Крыстынополя в направлении моста [через Буг]. Незадолго до моста самолет снизился ещё сильнее. В этот момент он был перехвачен взводами 3-го дивизиона, развернутыми вокруг Крыстынополя для защиты моста и артиллерийских позиций.

Самолет продолжил полет в западном направлении. Левый двигатель начал гореть. Самолет приземлился недалеко юго-западнее Острова и продолжил полыхать. Все присутствовавшие на позициях были убеждены, что это вражеский самолет; немецкие опознавательные знаки, включая желтую краску, не были различимы.

Примерно в 4.30 утра я встретил командира роты 3-й 48-го дивизиона ПВО гауптмана Лилиенталя, который сказал мне, что это был He 111. Когда самолет неожиданно появился на очень низкой высоте над переправой через Буг, ему пришлось немедленно открыть огонь, чтобы иметь возможность хоть как-то защититься. На самолете, приближающемся со стороны солнца, не было различимых знаков. Учитывая направление полёта, малую высоту и неоднократно полученные заранее инструкции, согласно которым он не должен был ожидать, пока свои истребители вступят в бой, он должен был предположить, что это может быть только вражеский самолет.

Гауптман Лилиенталь уже давно, ещё во время первого инструктажа, указывал на опасность вовремя не распознать свой самолёт, если тот приближается к Крыстынополю с востока на малой высоте. С другой стороны, учитывая короткое расстояние подлёта, нужно было немедленно открыть огонь, чтобы иметь хоть какие-то шансы на успешную стрельбу».

Что было дальше с гауптманом, не очень ясно, однако командование, согласно донесению, к которому прилагался отчёт, не считало, что Лилиенталь виноват.

Подготовил: Даниил Михацкий

Источник: NARA

🏅 За одну и ту же победу полководец и рядовой солдат могли получить совершенно разные награды. Но что каждый из них считал достойным признанием своих заслуг? И всегда ли самая дорогая награда была самой почётной?

👥 Кирилл Назаренко и Борис Мегорский обсуждают как Пётр I поощрял своих подданных. Это разговор о цене царской милости, воинской чести и отличиях, смысл которых за три столетия успел измениться — а иногда и вовсе забыться.

◾ Чем орден отличался от привычного нам нагрудного знака?

◾ Какие заслуги открывали путь к высшим наградам?

◾ Как награждали людей разного происхождения и звания?

◾ Могла ли награда стать знаком позора?

◾ Какие привычные сегодня вещи современник Петра воспринял бы как исключительную честь?

🎓 Кирилл Назаренко — доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, автор десятков документальных книг и монографий, специалист по истории флота.

🎓 Борис Мегорский — кандидат политических наук, заведующий отделом эстампов и фотографий Российской национальной библиотеки.

🎥 Записано в Российской национальной библиотеке, в мемориальном кабинете И. Ю. Крачковского.

⭐ Почему Пётр I сначала велел носить венгерское платье, а затем французское? Насколько удобен был солдатский мундир и правда ли солдат заставляли ходить зимой в башмаках? Что носили матросы, чем грели голову и зачем мужчинам понадобились парики?

🎥 Кирилл Назаренко и Борис Мегорский ведут разговор о петровской эпохе. Русский костюм менялся задолго до Петра, а польская мода появилась при дворе ещё при Фёдоре Алексеевиче.

⚜️ Петровские преобразования придали одежде новое политическое значение, но повседневная жизнь требовала своих решений: для парада, тяжёлой работы, зимнего караула и службы на корабле одевались по-разному. Обо всём этом — в новом выпуске на нашем канале.