Нормально человеку желать лучшего? Да, конечно. Демонстративно можно сказать, что «пусть все будет как лучше, пусть и не для меня». Но зачем же нам будущее без счастливых нас в нем? Всякий, кто так говорит, инстинктивно вызовет недоверие. Самоотречение? Нет, противоестественно. 

Конечно, говорить подобные слова отлично ложится на суеверное сплевывание через плечо. Сказать так — отвести беду. Дать сигнал, что согласен на худшее, чтобы лихо обошло стороной. А сам бы ни за что не отказался от своего выигрыша. 

Если от абстракций перейти к реалиям, то желание непременно быть победителем неизбежно ведет к унынию. Потому что не всегда у нас желаемое с действительным совпадает. Мне один психотерапевт говорил, что именно это расхождение — причина большинства страданий человека. Так что все хотелки родителей относительно своих детей страшны для всех участников, потому что сбыться «как в голове» ничто не может. Желая чего-то, строя какие-то планы, мы обречены страдать. Ибо «получилось лучше чем мечтал» требует подготовки. Ага, требует подготовки — принимать реальность без «ну вот, а если бы сделала еще А, да остальные бы не ленились, так еще лучше бы получилось!» А очень просто мыслить негативно. Очень просто не быть довольным тем, что имеешь. 

Воспринимать же то, что происходит именно с тобой, достойным тебя и плодом твоих действий — намного сложнее. Просто потому, что человек никогда не бывает доволен. Он всегда будет хотеть больше. Так мы устроены, ничего плохого нет в этом. Но про это надлежит помнить, и чаще останавливаться. 

Есть же то, что от нас никак не зависит. Та самая сложная жизнь, которая течет помимо нас и будет без нас. Повергает в уныние, когда все идет не по плану, и ты вроде как ни при чем. Не мог ты всего учесть. И это тоже справедливо. Но быть счастливым или несчастным — решать нам, в своей голове. 

А требовать гарантий? От кого требовать, и на каком основании? Прозвучит старо, но здесь нужна вера. Без всяких гарантий. Потому что мы можем только минимизировать риски. Можем делать, не делать, идти, не идти. Но ни мы, ни нам никто 100% гарантий не может дать. В этом искусстве делать свое дело, верить, что все получится, и знать про реальность провала чего угодно — хорошо совершенствоваться. 

В мире, где у нас почти что отняли мышление (на деле — компиляцию текстов и генерацию картинок; и не отняли, а мы радостно отдали), стоит охранять свой островок автономии. Я вижу его в том, чтобы не терять из вида реальность провала и обман ожиданий. Чем не пример для детей, которые только пробуют эту жизнь и с разочарованием столкнулись? Кто еще покажет им, что выбирать быть счастливыми мы способны сами? 

У родителей происходят драки с детьми. Это не такое уж и редкое явление. Ребенок вырастает до возраста, когда может дать сдачи. Или до возраста, когда может бить сам и тем добиваться желаемого. Да, начать драться могут даже дети, физические наказания к которым не применялись (однако, применялся существенный психологический ад). 

И что интересно, родитель может отвечать ребенку. И всегда это плохо кончается. Я еще не видел ни одной ситуации, где родитель «дал в ответ и ребенок успокоился». Обычно все сводится к скручиванию, длительному удержанию и вызову скорой, если не успокаивается. 

Да, оправдание железное: «он на нас нападает, мы защищаемся». Вместе с тем, эта защита ничего не дает. И при подробном разборе выясняется, что и не могла дать — ибо родитель же не бьет прямым в подбородок, чтобы вырубить агрессора. Обычно происходит махалово, чтобы негатив слить, болезненное, но не травматичное. А со стороны ребенка — вполне себе растет накал, и он травму причинить может. 

Я больше скажу: начинаешь разбирать ситуацию, и выясняется, что ответная агрессия родителя только закрутила сюжет мощнее. Из серии «он сказал матом, я ему по губам дала, а он шкаф опрокинул, я ему подзатыльник, а ОН МНЕ УДАРИЛ В ПЛЕЧО!» Ну а дальше — как повезет, вплоть до вызова психбригады. 

Что делать вместо? Если родительское «дать сдачи» не призвано поставленным ударом обезвредить ребенка, оно не имеет смысла. Если призвано — то это, правда, уже удел полиции разгребать. Но драка со своим ребенком никогда не даст ничего, кроме ухудшения ситуации. Это же выпущенный джинн. И теперь драки могут стать правилом. Вы же не против, раз ввязываетесь на равных. Но не победите, ребенок становится сильнее, и он вас жалеть не будет. 

Драться никакой необходимости нет. Если все доходит до физической агрессии — надо к психиатру. И потом к семейному психологу. Потому что либо мы учимся жить по-другому, либо мы ждем серьезных травм. 

В моменте что делать? Запереться на дверь, которую не выбить. Уйти из дома. Вызвать скорую. Но не лезть драться, будет только хуже. 

Страшно знать о том, какие испытания постигают других людей. Катаклизмы, смерти родных, внезапные болезни. И при этом есть дети, которые становятся участниками всего этого. Наблюдал, что многих волнует, «как ребенку это пережить и что потом будет». На этой почве посторонние строят гипотезы, как лучше поступить. Адресат даже не знает об этих мыслях обычно, люди варятся сами с собой, расшатывая себе психику решением проблемы. А вдруг и со мной такое произойдет? 

Да, план на экстренный случай надо иметь. Но не ко всем случаям можно быть готовым. Есть катастрофы, которые разрушают построенный фундамент страховок. И тогда трудностей не избежать. А дети как? Никак, они будут выживать в любой ситуации. 

Я слышу в соцсетях всполохи на тему «проработки», «ребенок получит трауму» и прочее, когда речь о действительно из ряда вон выходящей ситуации. Какая еще психотравма, если пожар, если внезапно положили маму на операцию, если землетрясение? Это совершенно не то, о чем следует думать. Потому что психотравма неизбежна в подобной ситуации, у всех участников. И черт бы с ней. Надо выжить в этом аду. Да, очень жаль, если дети страдают, но не получится создать ширму и спрятать происходящий ужас от детей. Придется полагаться на защитные механизмы психики. А что останется — потом психолог разгребет. Или не разгребет, а человек останется жить с этим. Так тоже можно. 

Естественно, мир выглядит сегодня безопасней и предсказуемей. Но только выглядит. В нем все на своих местах: вода мочит, огонь жжет. Хотя мы привыкли, что можем спрятаться от опасностей, это на деле не так. И я не вижу никаких проблем, если случился экстренный случай и ребенок его пережил. Потому что пережить — уже победа. И взрослым можно после вообще ничего с этим не делать. На самом деле, такой опыт не является негативным. Он наложит свой отпечаток на личность. Никто не знает, будет это преимуществом или же вечной фобией. Но и от фобии есть польза — человек сокращает риски для себя. 

Люди, рассуждающие со стороны, сами с такой жестью не сталкивались обычно. И чтение страшилок их никак не подготовит. Есть такие ужасы, к которым подготовиться невозможно. Придется верить, что они тебя не коснутся. А если коснутся — ты доживешь до их конца и твои близкие тоже. 

Захотелось проиллюстрировать, как страшно выглядит жертва травли при общении. Я по травле не спец, но ко мне приходят. Непробиваемая убежденность жертвы в том, что она сама виновата и все заслужила пугает и раздражает одновременно. Хочется же сказать — «это неправда!», и ты говоришь даже, не ты один, а эффекта ноль. 

Была однажды девочка, которую одноклассницы стали преследовать на предмет мата. И если она материлась, бежали стучать директору. И девочку педагоги постоянно наказывали. Это случилось после того, как матери этих девочек нажаловались, как наша героиня нецензурно выразилась. 

Естественно, жизнь девочки превратилась в ад. Она впала в депрессию. Она вообще не могла расслабиться, за ней все время следили. Стоит ли говорить, что все спокойно ругались матом, но прилетало только ей? Так и было. 

При беседе эта девочка обвиняла себя и выгораживала агрессоров. Говорила: «они же хотят, чтобы я была лучше». Эти слова очень контрастировали с ее состоянием — радости ее организм не испытывал. 

И жертва сама выйти не может. Были другие многочисленные случаи, где ребенок подвергался травли и искренне считал, что «проблема во мне, я просто должен исчезнуть». Переубеждение не работает. Беседы про виктимность и «не будь виктимным» — не работают. 

Жертва будет лелеять свою травлю. Ну, со стороны это так выглядит. Не обманываемся, конечно — ребенок в травле не виноват. И он ее не хочет. Другой вопрос, что пожив так — большинство адаптируется. И жертвой остается, и может потом этого состояния искать (бессознательно, но оттого более эффективно). 

Но все это не дает нам право злиться на ребенка. Говорить ему «сам виноват, сам виктимный, жертве выгодно быть жертвой». Наша задача вытащить, бескомпромиссно. Взрослого человека — да, там другие законы, и не спасти. 

А если речь о детях, оставьте высокую психологию и свободу выбора. Травля не должна продолжаться ни одной лишней минуты после того, как о ней стало известно. 

В нашем деле легко напороться на случайный обман. Мы работаем с детьми, которые не всегда используют слова по назначению. Ну, не знают они смысла этих слов еще. А слова красивые, почему бы и не сказать. 

Беда будет, если все слова считать как есть и диагнозы строить на этой почве. Можно надолго уйти в прием лекарств, которые неуместны и потому делу не помогут. 

• Например, мне один демонстративный мальчик заявлял, что он «маньяк-каннибал». Только смысл слова «каннибал» был ему неведом, я уточнил. Но если сильно впечатляться, можно же и не спрашивать, сразу вердикт выносить. 
• Или еще история — подросток среди симптомов называет «эйфорию». Расспросил подробнее — это были приступы раздраженного и возбужденного состояния. Ничего общего с ощущением счастья. 

Конечно, использование терминов психологически просвещенными подростками — боль отдельная. Никогда не удовольствуюсь жалобами вроде «у меня депрессия, обсессии, деперсонализации и гипомании». На все пациент пусть дает описание, что именно испытывает. Можно конечно дойти до полной крайности — писать диагноз под диктовку. Но если ты просто соглашаешься с пациентом, какой в тебе смысл, чатЖПТ так же себя ведет. 

Во всех отношениях полезно не верить пациенту на слово. Особенно, конечно, чтобы ему не повредить. Как часто «голоса в голове» на поверку оказываются навязчивыми мыслями. Еще чаще мы имеем дело с фантазированием ребенка — и тут соберутся вместе галлюцинации, бред, даже расстройство множественной личности. Все это можно радостно приписать ребенку, если мы не уделили время расспросу. И если не понимаем природы этого возраста. Даже взрослый не всегда верно применяет слова. С детьми это гораздо чаще. 

Хотя признаю, что это удобно. Можно всегда прикрыться словами самого пациента. Он во всем сознался, и я не мог поставить другой диагноз при таких «жалобах». Но в таком случае врач теряет свою значимость. Ключевое в работе врача — не таблетку подобрать, а все же разгрести нагромождения слов человека, сопоставить с поведением и выйти на верный диагноз. По моим наблюдениям, половина «психически больных» вполне отсеивается на этом этапе и уходит к психологам. 

Мы настоящие волшебники, наши слова творят чудеса в чужой голове. Я наблюдаю, и все наблюдают, как ребенок высказывает суждения о том, с чем еще не знаком. Это касается самой болезненной темы — школы. Это может касаться чего угодно другого. 

Классический диалог: дошкольник перечисляет все ужасы, которые его ожидают в школе. И говорит, что не хочет туда идти. Ему резонно возразят: откуда ты знаешь, ты же не был? 

Нет, но зато ему напихали в голову. В такой ситуации у родителей вагон страхов в голове, и они активно это транслируют. Рассказывают при ребенке. Искренне считая, что ребенку ничего не говорят. Но срабатывает отлично, дошкольник же доверяет вам полностью. 

Программирование ребенка своими установками — ожидаемое явление. На самом деле, положительное. Мы так передаем свои взгляды, свои ценности, мы делимся с ребенком своим мировоззрением. Это и неизбежно, быть под одной крышей и не передать словесно свои мысли. 

Но когда дело касается негативных ожиданий, здесь придется быть аккуратным и ответственным. Последствия нашего программирования — авансовые страхи у ребенка. Я привел пример с походом в школу. Могу накидать про детский сад, про секции, про поход на день рождения. Родители изобретательны, и свои опасения про все любое готовы вывалить наружу.

Причина? Да разные причины. Кто-то просто не может в себе держать страхи, нет другого взрослого рядом, все на ребенка и летит. Кто-то боится неправильного поведения ребенка, и считает, что озвученные мысли будут оберегом — ребенок не допустит ошибок, что мерещатся родителю. Но всегда подобный слив негативных эмоций имеет отрицательные последствия. Ребенок уже предубежден, что все будет плохо. Самосбывающееся пророчество: если все пойдет не так, то «мы так и знали», если же ничего не случится — тоже можно себя похвалить, «обо всем предупредили». 

Но главному актору будет плохо при любом раскладе. Ему сломали ожидание чего-то нового, он ждал только плохого. Ему отказали в праве на победу. Теперь все достижения не оттого, что он молодец, а только лишь благодаря ценным советам родителя. Причем получить бонусы ему труднее — он же знает заранее, что будет плохо. И ведет себя соответствующе. 

Не сможешь. Человек скорее послушает постороннего, нежели близкого. Обидно? Конечно! Особенно если близкий человек — сам эксперт в вопросе, имеет опыт. Но почему его советы ставятся ни во что? 

Знаете, это неважно, каковы причины. Да, можно говорить про необъятное эго, про комплексы, придумать много обоснований. Но что бы ни придумали, ситуация останется как есть: человек не послушает совет от близкого, скорее последует ровно тому же, но от постороннего. Всерьез считаю, что никого не перевоспитать, и лучше отстать от человека с желанием причинения добра и знаний. 

Очень обидно? Вот родители, они же лучше знают. Вот жена, она же лучше знает. Вот муж, он же лучше знает. Вот старшие сиблинги, они же лучше знают. И балбес этот не воспринимает их мудрость! Зато потом услышал тот же совет в ютубе — и на тебе, делает, почему сразу не мог? Мы бы за него радовались, и за себя бы тоже радовались — ведь все благодаря нам! А так — и лавры не пожнешь, остается занять позицию «а я давно говорил(а) тебе», хоть чуть-чуть получим софитов… 

Вот как так? Отчего человек не хочет нас слушать и делать сразу, как мы указали, да благодарить нас за помощь бескорыстную? 

…Мы же сами не такие, верно? Мы совершенно беспристрастны и нелицеприятны, от кого бы дельный совет не услышали, мы последуем ему. Ну, кто ж виноват, что советы нам дают плохие? Так бы мы конечно слушались — и маму, и свекровь, и тестя, и брата. Ну, а с кем мы в плохих отношениях? То же самое, мы всегда бы послушались их совета, если бы он был полезный. Но так уж не повезло, что в нашем-то окружении никого умнее и опытнее нас нету, приходится за всех отдуваться. Ну а информацию черпать на стороне — в ютубе, в книгах, среди коллег в офисе. 

А этот упрямый осел все никак нас не послушает! Мы же пользы для него хотим, он же хуже нас всё знает, но все без толку! Видимо, от гордыни… 

Но раз мы так хотим добра, почему не рады, когда наконец-то наша целевая аудитория, тот самый «упрямый осел», начинает действовать верно? Почему же нас, бескорыстных, бесит это — ну, что не от нас послушал совет, а от посторонних? 

В свете всех школьных проблем, которые требуют вмешательства родителей, я всегда рекомендую переключить на отца всю коммуникацию. 

Это действительно оздоровляет ситуацию. Ну да, мама знает о ребенке больше, а классический батя из анекдотов не уверен, какого пола его дети. Но вернемся к реальности. Это все не требуется, когда речь о защите. Нужно защищать своего ребенка, потому что никто больше делать этого не станет. Конечно, я сейчас не смогу перечислить вообще все типы ситуаций: «надо других защищать от вашего ребенка», «мы ничего ему не делаем, он сам», «он у вас психически нездоров, отведите к врачу» и прочее. Я просто хочу обратить внимание на общую черту всех ситуаций, которые происходят между школой и семьей. 

Во-первых, все преследуют свою выгоду. Нам надо, чтобы ребенок учился и ему в школе было хорошо. Школе надо, чтобы дети были управляемые, никто не пострадал в процессе и количество приведенных утром совпадало с количеством вернувшихся домой после уроков. Я понимаю, что еще много всего другого надо, но не придирайтесь. 

Во-вторых, когда начинается конфликт по любому вопросу, каждая сторона хочет быть правой. И чтобы другая сторона все сделала сама. Двусторонняя история. Школа может требовать, чтоб ребенок «спокойно сидел, слушал учителя, не баловался», родители могут требовать «найдите подход к нашему ребенку, это из-за вас он бьет других детей» и т. п. Опять же, не будем сейчас себя распалять несправедливостями. 

И в таких ситуациях самое главное — не скатываться в эмоции. А между женщинами это происходит на раз-два. Я выслушивал много занимательных историй от родителей, как идет их общение со школой. Юридически грамотных диалогов — по пальцам пересчитать. Гораздо чаще — эмоционально заряженные речекряки, с нечетким запросом навроде «вы с ним поговорите, я не знаю, или наказывать как-то надо, чтоб нормально вел себя» или «ну пусть он захочет учиться, мне тут некогда, 30 человек сидят, вы с ребенком как-то разберитесь». Переход на угрозы, не имеющие законных оснований. 

Всегда рекомендую — все общение отдайте отцу. С ним разговор иной, эмоции — не мужская территория, мы там проигрываем, поэтому не заходим даже. Разговор будет конкретнее, страданий для матери будет меньше. И ребенку вероятнее поможем. Ну да, вплоть до смены класса/школы — это тоже отличное решение, когда договориться не получается. Но такое решение лучше принять раньше, не тратить время на мотание нервов. 

P. S. Осведомлен о неадекватных родителях, так что сотрудников школ прошу не обижаться — типа я только одну сторону видел. Я ни на чьей стороне, я за разговор в правовом поле. И — да, ко мне учителя на прием не приходят, работаю с родителями, им рекомендации и даю. 

Как часто упоминается здесь, я часто даю рекомендации по коррекции поведения детей — путем изменения поведения родителей. Вот эти рекомендации принимаются в штыки. Сразу расцениваются как нерабочие. Ну да, контроль оценок, скандалы из-за домашки, лишения гаджета без конца привели семью к текущей ситуации. Но разве можно отказаться? 

У человека бывает чувство, что все держится вот ровно на этом. Типа, если убрать наказания и манипуляции, все посыпется и ребенок завтра будет бухать с бомжами. Это вполне подкрепляется развлекательными видосами — я видел, подборки комментов родителей на тему «воспитала троих, и я знаю, что педагогика стоит на трех китах — шантаж, подкуп, манипуляции». Три кита могут называться иначе. Все подкреплено тысячей комментов «вот все точно так, я тоже мама». 

О том, как страшно отказаться, говорить нет смысла. Всегда страшно. Но есть «зачем?» Это усилия, причем титанические, по ремонту семейной системы — для увеличения счастья. Да, проще делать как привыкли. В надежде, что «образумится». Кстати, надежда смысла не лишена, дети подрастают и проблема может уйти (она на деле сменится другой, но вдруг — менее напряжной для родителей).

А нам хочется, чтобы в семью хотелось возвращаться. Ради этого мы и должны прилагать усилия по исправлению патологической ситуации. Вряд ли людей привлекает финал «дотянуть оболтуса до 18, выпихнуть из дома и выдохнуть». 

Впрочем, не забываем и про вожделенное чувство невиноватости. А получить его можно и без результата, достаточно обложиться оправданиями. Это не «насилие не работает», это просто ребенок такой! Или другой родитель мешает! Или поздно начали, надо было в 2 года, теперь не работает! И все прекрасно — мы в позиции «делаем все что можем», уверенно катимся с горки, но под музыку «мы ни при чем, так получилось». 

А сработает ли кажущаяся парадоксальной рекомендация? Прикиньте, не факт! Если считать это аргументом, чтоб ничего не менять, я вас поздравляю — аргумент пуленепробиваемый.

 Те действия, что есть сегодня — тоже не работают, кстати, но «это другое»…

Когда я решил написать этот пост, первая мысль — нет такой проблемы, детям все позволяют. Покопавшись в памяти, я понял, что это не так. Даже в создании контента мы не даем детям полной свободы. Потому что нам страшно. Или потому что стыдно. Но в знаменателе — потому что мы хотим контролировать чужую голову, чужую жизнь. 

Разумеется, все могут поделить создание контента ребенком на творчество и на ерунду. Потому что одни дети рисуют в худ школе и музицируют, а другие снимают дурацкие тик-токи, которые «ни уму ни сердцу». А еще могут писать рассказы. А могут выдумывать какую-то чушь. А кстати, еще рисовать могут не то, что надо. Всякие страшные видео насмотрится и потом чудищ творит на бумаге. Вот как такое позволять? 

В общем, если творчество ребенка не нарушает закон, его нельзя запретить. Конечно, рисовать на стене дома — проблема. Но в своем альбоме? Снимать видео для своего канала, не залезая для этого через забор воинской части? 

Но оно же глупое, это творчество! Или страшное! Или ребенок рисует смерть, войну, это же надо исправить, это же нездорово! 

Здорово. Потому что в творчество пережигаются все переживания. И если в творчестве появилась неприятная тема, значит, она из ребенка «выходит». И это плюс, она же не внутри муссируется, ребенок от нее избавляется. 

А об творческих экспериментах я вообще молчу. Пусть делает, что хочет. Потому что время для поиска — сегодня. Ребенок может не выбрать стезю художника/режиссера/актера/певца. Но делать все это, пока очень хочется — необходимо. Это набор жизненного опыта, это познание самого себя. Это ощущение счастья, в конце концов, которое будет всю жизнь служить референсом. 

А для родителей — возможность с ребенком познакомиться поближе. Ругая творчество, мы закрываем дверь со своей стороны (а нас и без того побаивались). Ничего не выигрываем. Впрочем, кто-то считает, что главный приз — «перед людями за такое чадо не стыдно, перестал свою фигню прилюдно творить». 

Когда сталкиваешься с большинством проблем поведения у детей, по-другому и не скажешь. Есть вещи, которые страшно бесят, которые невыносимы, но — это проявление природы человека, его темперамента, это его автоматическое поведение в сложившихся условиях, и еще оно продиктовано возрастом. Не может трехлетка иначе себя вести. И пятилетка тоже не будет себя вести как взрослый. 

Я много наблюдаю и по работе, и в разном контенте, как взрослые сходят с ума от детей. Ну, извечный кризис 3 лет, например, который накладывается на психическую незрелость человека. Приводит к бурным последствиям: постоянные проверки взрослых на прочность, совершенно нелогичные действия. Ну из серии «пусть мороженое обратно замерзнет прям на палочке», «раздели молоко и кофе обратно», все наверное про такое слышали. Мы сами так поступали в их возрасте. 

И все поведенческие выкидоны: протесты, качание прав, медленное одевание, саботаж выхода из дома в ответственный момент. Да, оно конечно будет зависеть от атмосферы в семье и личного примера взрослых, но не на 100%. Очень весомая доля — это возраст ребенка, это его врожденные параметры, согласно которым он будет выбирать (неосознанно) ту или иную линию поведения. 

Как повезет. Может, не придется справляться с этим, ребенок будет покладистый. Или придется. Или будет просто кошмар. Но хорошая новость в том, что это не навсегда. Ребенок все равно вырастет. 

Главное, что мы можем потерять — это доверительные отношения, если зададимся целью сломать ребенка здесь и сейчас. Я действительно иногда даю такую рекомендацию: переждать. Ребенок все равно взрослеет в своем темпе. И когда речь не про насилие, а про выражение эмоций — тут и правда больше пользы от терпения, чем от скандалов. Понимаю, не все родители могут себе позволить быть терпеливыми. Но и у них — все тоже пройдет со временем. 

Да, потом будут другие сложности — школа, переходный возраст. И они тоже пройдут. И они тоже необходимы для становления личности. Не следует их воспринимать, как персональный ад для родителя. На то мы и взрослые, что сами выбрали отдать много своих лет жизни для наших детей.