Краткие изменения в балансе сил на 15 апреля 2026 года
1. ФОМ и ВЦИОМ зафиксировали «идеальный шторм» для обычно высоких рейтингов Владимира Путина[1]. Они впервые за много лет демонстрировали заметную устойчивое падение, что стало предметом пристального внимания со стороны АП[2]. Эксперты считают, что «есть признаки того, что Сергей Кириенко, который контролирует всю внутреннюю политику, пропаганду, социальную повестку и, что важно в этом контексте, социологию, теряет своё влияние на В.Путина». Это якобы ставит вопрос о его замене по итогам ЕДГ-2026. Кампания по усилению контроля над информационным пространством очевидно сталкивается с техническими трудностями и создаёт все больше издержек для населения и бизнеса, усиливая общественное недовольство и раздражение, а также противоречия в группах влияния.
2. Динамика ВВП в России характеризуется спадом в начале года, что усиливает беспокойство и в АП, и в Правительстве: слабая динамика наблюдается как в промышленности, так и в деловых настроениях, хотя негативные тенденции частично объясняются календарным фактором. По итогам первого квартала 2026 года российский бюджет сталкивается со значительным дефицитом, уже превысившим годовой план, в то время как увеличение нефтегазовых доходов на фоне сохранения высоких цен на нефть ожидается с временным лагом. Сохраняются опасения в отношении дальнейшего замедления роста российской экономики, поддерживаемые сокращением деловой активности, в то время как на фоне ускорения инфляции перспективы дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики ЦБ остаются неопределёнными. В результате В.Путин фактически объявил о коррекции экономического курса страны (из-за кризиса). Правда, для экспертов пока остаются неясными контуры этого «нового курса»[3]. В инфополе курсирует информация, что М.Мишустин предупредил главу государства о том, что с осени 2026 года бюджет уже не сможет обеспечивать должный уровень расходов на СВО.
3. Эксперты считают, что в избирательной кампании осени 2026 года будет доминировать военная повестка. Однако это потребует продолжения создания системы тотального контроля над информационным пространством и стремление, в частности, сократить возможности для обхода блокировок с помощью VPN и иными разными способами, а это, в свою очередь, вызывают очевидное раздражение населения. В результате, сейчас и на перспективу формируются основания для снижения легитимности власти и обострения межклановой борьбы за ведущие роли в государстве, а также для активизации как т. н. «рассерженных патриотов», так и «несистемной оппозиции».
4. Считается, что в АП были достигнуты важные политические договорённости по поводу судьбы Telegram, где политически влиятельные интересанты всё-таки настояли на своем. Так, власти решили не ограничивать ведение агитации в Telegram в ходе предстоящей думской кампании, что в рассматриваемый период подтвердили в ЦИК. Напомним, что в конце марта в ФАС, руководство которой близко к Ковальчукам, заявляли, что до конца 2026 года в России будет действовать переходный период для рекламы в Telegram. Среди тех, кто заинтересован в использовании Telegram в своих интересах, множество политических игроков, которым это необходимо перед выборами, включая партии, губернаторский корпус и пропагандистские машины, находящиеся под влиянием не только А.Громова, но и С. Кириенко.
5. Растущий интерес в АП вызывает контроль над платформами искусственного интеллекта, которым особенно активно интересуются в команде С. Кириенко и группе Г.Грефа. Стало известно об ужесточении разрабатываемого законопроекта о госрегулировании ИИ. В частности, согласно новым предложениям, компании будут ограничивать возможность создания через сервисы ИИ результата, противоречащего российскому законодательству. Всё это подтверждает принятый ранее курс на «суверенизацию» ИИ, который подвергается критике специалистами, включая тех, кто занимается этими вопросами[4].
6. Откладывая бюджетный секвестр, власти повышают требования к крупному бизнесу, видя в этом одну из возможностей для увеличения бюджетных доходов и финансирования военных нужд. Впереди также усиление фискального надзора и давления на население, пересылающего средства через удобные банковские серверы. Данное обстоятельство рискует резко повысить критику властей и банковских структур, что может привести к проблемам на выборах у «Единой России» и дальнейшему падению рейтингов верховной власти. Внешние акторы видят в этом особенную возможность для дестабилизации ситуации в гражданском обществе: для неё готовятся общественно-партийные инструменты и активируются «спящие ячейки» бывшей «сетки» покойного Алексея Навального (иноагента, экстремиста и террориста).
7. Эксперты считают, что на данном этапе «эскалация китайско-американского конфликта очевидна, и она движется к уровню открытого противостояния». Дескать, союзников в этом конфликте у США нет (ЕС «отвалился» ещё в ходе конфликта с Ираном). В США понимают (на уровне deep state), что «антагонизм с Россией автоматически означает поражение в противостоянии с Китаем». А вот в российском руководстве на этот случай как раз «выбрана китайская модель активного нейтралитета». Принятие решения о конфликте будет для США, скорее всего, фатальным: ЕС окончательно отвернётся от своего атлантического партнёра.
8. В зоне проведения СВО на первый план выходит военная эскалация «в воздухе», в условиях которой ВСУ демонстрируют возможности наносить серьёзные удары по объектам российской промышленности и инфраструктуры, тогда как стратегия РФ в отношении Украины пока остается скрытой. Воздушные атаки ВСУ по российской инфраструктуре становятся всё более чувствительными для экономики, сокращая выгоды от текущей ситуации на мировом нефтяном рынке. Ситуация в зоне проведения СВО вызывает всё больше критики даже в среде лояльных власти экспертов: в основном критикуются недавние изменения с блокировкой Telegram, снизившие некоторые возможности военных, а также, несмотря на интенсивность борьбы с коррупцией, агнажированность и забюрократизированность системы военного обеспечения.
9. Рычаги экономического влияния на западные страны, включая США, как считают во властных вертикалях, могут (и должны) быть использованы на фоне всей «санкционной архитектуры», ими созданной в отношении РФ: фактически это симметричная ответная реакция. Тем более что пример агрессии в Иране создал впечатление, что ни США, ни ЕС (на Украине) «останавливаться» не собираются и даже повышают градус эскалации. Снижение любых видов зависимости от западных стран, таким образом, становится для России стратегической задачей: если ЕС стремится «избавиться от этой зависимости», возможно, настало время их от неё избавить (В.Путин). Санкции создают долгосрочные риски для устойчивости важных проектов, которые касаются национальной экономики. Например, не секрет, что американские участники, скажем, проекта Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) потенциально подчиняются требованиям национального законодательства США (санкции и экспортный контроль), а это может привести к внезапным ограничениям поставок технологий, сервисного обслуживания или финансовых операций, как справедливо полагают эксперты. Так вот, ограничение их участия рассматривается как способ уменьшить внешнюю уязвимость инфраструктуры и повысить суверенный контроль над ключевыми энергетическими объектами. Тот же КТК является ключевым маршрутом вывоза нефти из региона, прежде всего из Казахстана, через российскую территорию к мировым рынкам, что дает РФ дополнительные инструменты влияния на конфигурацию региональных энергетических потоков. Кстати, гипотетический выход американских компаний из проекта освобождает доли участия, подрядные контракты и технологические сегменты, которые могут быть перераспределены между российскими компаниями либо партнёрами из стран, не участвующих в санкционном давлении. Структурная перестройка отрасли — под новую геополитическую ситуацию — логичный шаг.
[1] Согласно оценке ФОМ, за неделю с 22 по 29 марта доля россиян, которые скорее доверяют В.Путину, упали на пять процентных пунктов, а за последний месяц — на девять. Фонд также зафиксировал ухудшение оценки работы правительства, его главы М.Мишустина и снижение рейтинга «Единой России».
[2] Данные опроса ВЦИОМ показали, что деятельность Путина одобряют 70,1% респондентов. С начала 2026 года этот показатель вырос только один раз — с 23 февраля по 1 марта. В то же время неодобрение деятельности В.Путина выросло на 3,7 процентных пункта по сравнению с январем.
[3] Из выступления президента на совещаниях следовало, что правительству и Центробанку надо обеспечить устойчивый экономический рост и при этом сдерживать инфляцию и не допускать роста безработицы. И совершенно непонятно, каким образом исполнительная вертикаль и ЦБ должны решать поставленную задачу. Анализ их действий показывает, что кардинально новых идей правительство не предлагает, а вся активность власти сосредоточена на поисках новых средств для покрытия дефицита бюджета путём введения новых сборов и повышения собираемости существующих налогов.
[4] В частности, российские разработчики откровенно говорят о слабостях отечественных моделей ИИ и о том, что при предлагаемых политических ограничениях они будут не просто неполноценными, а дающими ложные результаты. Это, кстати, полностью противоречит китайской политике в области ИИ, которая рассчитана на глобализацию китайских моделей.
