Остывший американский плавильный котел
Досужие рассуждения некоторых отечественных ораторов о том, что, дескать, американский плавильный котел никогда не работал и никого и нигде не переплавил, меня несказанно веселят.
Имеется в виду тот самый плавильный котел, который выплавлял из приехавших европейцев, от баварцев до поляков, сначала почти что английских колонистов, а затем и «настоящих американцев» уже после Войны за независимость США.
И выплавлял без малого двести лет, знаете ли.
А потом огонь в костре под котлом просто потушили, и он, естественно, остыл и перестал выполнять свою функцию.
Но это ни в коем случае не повод для всяких полуграмотных олухов утверждать то, что этого котла не существовало или он существовал, но не работал.
И существовал, и работал, да еще как.
Сами американцы полагают, что окончательно костер под американским плавильным котлом потух в годы президентства Вудроу Уилсона (1913-1921), но лично я считаю, что его сознательно потушили еще в восьмидесятых годах девятнадцатого века, спустя примерно два десятилетия после победы северян в Гражданской войне в США.
По какой причине это сделали, сказать сложно. У меня есть свой ответ, который появится в середине этой статьи, но у вас вполне может быть свой.
А теперь давайте на примерах рассмотрим, как же работал этот американский плавильный котел.
Что вы знаете о Техасе? Вернее, что вы знаете о его жителях? Нет, не о понаехавших сейчас латиносах, хотя подданные Испанской империи заселили Техас гораздо раньше англосаксов и других европейцев, согласен, а о тех самых статных юношах со светлыми глазами и белокурых девушках а-ля кровь с молоком?
Кто они, по-вашему? А они, преимущественно, немцы и чехи, хотя в Техасе, безусловно, были и потомки гордых англичан, и ирландские горланистые работяги, и именно они определяли культурный облик Техаса в девятнадцатом и первой половине двадцатого века.
Но все же большинство белых мужчин и женщин Техаса — потомки немцев и чехов, хотя нынешние их фамилии вполне себе англосаксонские.
Как же так вышло? А поработал плавильный котел, и поработал вот как.
В Америке в колониальные годы, и в первые десятилетия независимости собирательный культурный облик определяли маленькие поселения.
Соглашусь с некоторыми читателями-буквоедами, что американский плавильный котел не везде работал одинаково эффективно.
Да, в крупных городах возникали различные диаспоры и даже крупные. Самой крупной была ирландская диаспора на территории нынешних штатов Нью-Йорк и Массачусетс.
И это даже считалось среди потомков гордых англичан, населявших английские американские колонии, а потом уже независимые США, большой проблемой.
Теперь-то американские патриоты считают ирландцев божьим даром и солью земли американской, а вот раньше было не так.
Но, в отличие от крупных городов, маленькие поселения не давали диаспорам вообще никаких шансов.
В первые десятилетия независимости, как и во всем периоде колониальной эпохи, маленькими американскими поселениями руководили два человека: местный пастор и такой же местный судья.
С какими-то там муниципальными советами вообще не заморачивались: пусть эти зажравшиеся придурки в Чарльстоне и Бостоне такой ерундой маются.
И к какой церкви принадлежал пастор, будь он конгрегационалист, лютеранин, методист или пресвитерианин, к такой церкви принадлежало и все население городка.
Это вообще без вариантов на тот момент, чтоб вы понимали.
Пастор был богатым и очень уважаемым человеком: он получал деньги не только от своей епархии, но и от благодарной паствы, которая скидывалась ему «на жизнь» дважды в месяц, не реже.
Судья тоже был человеком не просто весьма зажиточным а, как правило, был просто самым богатым человеком в этом маленьком поселении, который уже после обретения богатства стал судьей.
Так вот, представьте, что вот в такое поселение прибыла семья чешского иммигранта, решившего попытать счастья в Новом Свете.
Его, естественно, сразу спросят, как его звать-величать.
Как, говоришь, тебя зовут, мил человек? Петер? Может, Питер? Ну, смотри, оно же и пишется так, как у нас «Питер», а? Тогда какой же ты Петер?
А фамилия у тебя какая? Вочозка? Не-не-не, это ж язык сломать можно! Будешь Уокер, впрочем, это не мне решать, а пастору Уиллоби. Уж он тебе и твоей семье человеческие имена с фамилиями придумает.
Кстати, о птичках: ты откуда прибыл? Из Богемии? А это где? Впрочем, неважно. А к какой церкви принадлежите? К лютеранам? Ну, это мимо, мы здесь все методисты, мил человек, и ты, стало быть, теперь тоже.
Да, поспеши сходить представиться пастору Уиллоби, он сейчас как раз в церкви. А потом можешь сходить к судье Барнсу, он проживает в самом большом доме, не перепутаешь.
Сразу за землю заплатишь, купчую у него же оформишь, и можешь шатер там свой ставить, пока чего-нибудь путного не выстроишь.
Да, кстати, если тебе нужно оружие, то можешь у меня сразу и прикупить. И запомни: в этом городе его продаю только я.
Бакалейную лавку тоже не открывай, а то и ты толком не заработаешь, и жирный Джон Мэтьюз в доходах проиграет, он у нас в городе бакалеей заведует.
И с табачными плантациями тоже не надо ничего затевать, этим у нас Джеймс Фарли и Хэнк Гринвуд промышляют. А то как бы чего не вышло.
А всем остальным, стало быть, заниматься не возбраняется.
И да, Питер Уокер, запомни: у нас за непосещение воскресной службы в церкви штраф — двадцать долларов. И на воскресную службу в церковь мужчина и его сыновья, если они есть, обязаны являться при оружии.
А теперь быстро беги к пастору, Уокер, да потом не забудь рассказать, как тебя теперь зовут.
Было примерно вот так. И это работало — из европейцев сначала американский плавильный котел выплавлял почти что английских поселенцев, а после обретения Штатами независимости — «настоящих американцев».
Это сработало на чешских кузнецах, на польских смолокурах, на немецких фермерах, на итальянских строителях (да-да!) и на всех тех, кто приехал из Европы.
Даже из ирландцев американский плавильный котел сумел выплавить «настоящих американцев» — англоязычных американских патриотов с англосаксонской модальностью.
То есть ирландцы получили множество культурных маркеров тех, кого они раньше люто ненавидели — англичан, утеряв почти все от своей ирландской (кельтской, гэльской, неважно) культурной идентичности.
Остались только ирландский флаг, клевер да гонор.
А потом американский плавильный котел потушили. На мой взгляд, это связано с деидеологизацией, которая прокатилась по Штатам после Гражданской войны.
Плавильный котел, как и многое другое хорошее, американцы выбросили в мусорную корзину вместе с рабством (рабство выбросили, да сегрегация осталась), как бы отказываясь от своего прошлого.
И результат не заставил себя долго ждать — первыми перестали ассимилироваться итальянцы. И уже к 1899 году США заимели итальянскую организованную преступность по всей стране.
И итальянцы уже не стали менять свои фамилии и образовали национальные диаспоры, и даже компактные поселения в крупных городах, таких как Нью-Йорк.
Да-да, Давиде Росси уже не назывался Дэвидом Редди, а Франческо Коломбо Фрэнком Давом, да и Джузеппе Конти в Джона Кента уже превращаться не хотел.
Следом за итальянцами потянулись сверхлояльные США и всему тому англосаксонскому, что есть в мире, поляки и чехи.
Они не стали создавать диаспоры и противопоставлять себя англосаксонскому и ирландскому большинству, но перестали менять свои фамилии.
Имена, конечно, меняли и давали детям англосаксонские, все же им в Америке жить, но со сменой фамилий все было кончено.
А потом случилось страшное: в первые годы Первой Мировой Войны немцы Техаса, Орегона, Массачусетса и Нью-Йорка вдруг почувствовали себя гордыми тевтонами.
Этим воспользовался капитан Франц фон Ринтелен, агент разведывательного отдела Германского императорского военно-морского флота.
Прибыв в Америку, он легко завербовал себе отряд гордых до поноса немецких патриотов, родившихся в США.
По всей стране стали взлетать на воздух склады и фабрики.
К примеру, 30 июля 1916 года на Блэк-Том-Айленд в нью-йоркском порту немецкие патриоты, рожденные в Америке, взорвали две тысячи тонн динамита.
Взрыв был слышен в радиусе ста километров.
Затем, 11 января 1917 года был взорван снарядный завод в Кингсленде (ныне Линдхерст), штат Нью-Джерси.
Примерно пятьсот тысяч 76-миллиметровых снарядов детонировали на протяжении четырех часов.
Американское руководство правильно восприняло эту угрозу.
К примеру, молодой агент Бюро расследований при министерстве Юстиции США (в будущем — ФБР) Джон Эдгар Гувер, придя на службу в 1919 году, уже после окончания Первой Мировой Войны, сначала возглавлял отдел регистрации граждан враждебных государств.
А потом, возглавив отдел общей разведки Министерства юстиции США, завел картотеку на девятнадцать тысяч американок немецкого происхождения — женщин и девушек, родившихся в США, но ощущавших себя пылкими немецкими патриотками.
И нет, это была картотека не на женщин и девушек, прибывших из Германии, как многие ошибочно думают и даже пишут — ими занимался как раз отдел регистрации граждан враждебных государств, это была именно что картотека на гражданок США немецкого происхождения.
Но, проблема, как я уже упомянул выше, была серьезной, и никакими картотеками, естественно, не решалась.
Американцы немецкого происхождения в годы Второй Мировой Войны рванут за океан воевать за Фатерлянд, да и диверсии будут устраивать по всей Америке с таким же рвением, как и в Первую Мировую.
Вслед за немецкой подоспела новая беда: чернокожие в США в поиске своей новой идентичности и в исступленном остервенелом рвении противопоставить себя белым, стали отказываться не только от англосаксонских имен, но и от христианства, массово переходя в ислам.
И беда со временем стала катастрофой, грозящей перерасти в расовый конфликт, который мало-помалу разгорается.
А еще сто лет назад лояльные американским англосаксам латиноамериканцы тоже стали искать свою новую идентичность, противопоставляя себя белым.
Про афроамериканские и латиноамериканские банды в США я вообще молчу, а то придется еще страниц десять исписать.
Единственные, кто не противопоставил себя англосаксонским белым американцам после отмены плавильного котла это ирландцы.
На них теперь белые американцы не нарадуются, а еще сто пятьдесят лет назад потомки англичан и голландцев — «настоящие американцы», ирландцев за людей в Штатах не считали.
Теперь же тоже их величают «настоящими американцами».
И последствия остановки плавильного котла, поверьте, американцы осознают. Только вот сказать ничего хорошего об остывшем плавильном котле тупо не могут — там только за положительные воспоминания о стирании идентичности целых народов в прямом эфире нехилый штраф и отмена тебя лично теперь прилететь может.
Американская журналистка Мегин Келли не даст соврать.
А вывод можно сделать только один: ассимиляцией приезжих должны заниматься местные, и на правительственном, и на бытовом уровне.
Приезжие же, за редким исключением, вообще не горят желанием ассимилироваться.
Они едут реализовать свои хотелки, большие и маленькие.
