Пятничный фельетон: Свежая пресса

— И где она? Где мой выпуск New York Times? — кипятился Гарри, поймав у двери кабинета почтальона. — Ее снова нет, да? Почему я получаю ее с задержкой на день? Эта чертова газета обходится мне по три цента пять дней в неделю — и что же? — я получаю новости с задержкой. Почему Sunday News приходит вовремя? Почему The Sun не допускает ничего подобного?

Почтальон стоял и молча смотрел в пол. Что ему было говорить? — что не от него зависит, когда журналисты сдадут материалы, когда сверстают номер, отправят его в печать и когда из типографии газеты развезут по районам?

Спорить было делом бессмысленным: вот уже целый месяц многолетний подписчик New York Times мистер Гарри Мэтисон Ридж выпускал пар на несчастного разносчика прессы, поскольку во вторник утром ему приносили газету, которая должна была оказаться у него в понедельник. Такой же сдвиг был и во все остальные дни.

После шумно выраженного понедельничного недовольства он успокаивался и его терпения хватало на всю неделю. В воскресенье он вовремя получал свой номер Sunday News и, памятуя об этом, на следующий день снова разносил несчастного в пух и перья.

— Я, может быть, никакая не шишка, не конгрессмен и не сенатор. Моя фамилия не Рокфеллер, но я честно плачу свои 15 центов в неделю — и хочу получать газету вовремя. 15 центов, к вашему сведению — это 66 центов в месяц, — продолжал он выговаривать. — Для них это, конечно, пустяк — но если этот бардак творится повсеместно, тогда все начнут отписываться. Что вы тогда делать будете?

— Буду разносить New York World Telegram, — вяло сказал почтальон, но прозвучало это почти как вызов. Лицо Гарри начало покрываться красными пятнами — и разносчик счел за благо побыстрее уйти.

Детектив взял в охапку газеты, сунул их под мышку и быстро вернулся в кабинет. Больше всего интересовала Гарри не криминальная хроника, не светские новости, не сплетни — и даже не финансовый рынок. Больше всего он хотел узнать результаты воскресных скачек: на тотализаторе он поставил пару баксов на темную лошадку, «Грозовой Метеор», № 8. Теперь придется дожидаться следующего дня или тащиться в букмекерскую контору.

— Если бы за выигрышем, это было бы другим делом. Там на нее ставили 1 к 8. За 16 долларов я бы пешком дошел до Манхэттена, не то что до этой конторы. А если проигрыш, даже из офиса выходить не стоит.

Наконец он решил, что не стоит так много думать об этом. Если он выиграл, то завтра день начнется хорошо. Если нет… что ж, бывает. С этим настроением он взялся читать Sun и добрался почти до середины, когда в двери показалась большая лысеющая голова.

— Гарри, ты же больше не злишься на меня?

— Как хорошо, что ты заглянул, Рико. Ты подал мне идею, — проворчал Ридж. — Загляни завтра, в дверях тебя будет ждать гильотина.

— Да брось! Ты все еще расстраиваешься по своему фраку? Устрой ему lamento funebre и закопай с почестями. Я, собственно, что пришел…

— Разделить судьбу фрака?

В нескольких словах Альти объяснил, что он сейчас ведет очередное дело и хотел бы одолжить у Гарри телескоп. Тот, памятуя о роли зрительной трубы в первом деле и печальной судьбе фрака во втором, послал его к святому Януарию.

— Гарри, я серьезно. Хочешь, залог оставлю.

— Убирайся ко всем чертям, мне некогда… я ухожу, — соврал Ридж. — И только попробуй вскрыть мой кабинет — я вызову полицию и твою итальянскую рожу будут возить по полу участка ближайшие пару дней.

— Куда ты намылился?

— Тебе какое дело?

— Если ты скоро вернешься, я бы все-таки одолжил твой телескоп…

— Иду в контору Смитсона, узнать насчет воскресных бегов.

— О, ты был на скачках в воскресенье?

— Не был, просто поставил пару баксов на «Грозового Метеора». Темная лошадка, 1 к 8.

Альти расхохотался, как будто что-то знал.

— Ну ты нашел на кого ставить! Эта кляча пришла предпоследней. До самого конца плелась в хвосте, на последнем круге обогнала «Шаровую молнию». Она быстрее добралась бы, если бы ее пристрелили на старте. Видишь, я сэкономил тебе полчаса — так я возьму телескоп?

Не дожидаясь ответа, Энрико направился к футляру, а Гарри глубоко задумался и даже не стал возражать.

— Ты что, расстроился из-за денег? — хлопнул его по плечу Альти. — Брось, из-за пары баксов…

— Ну да, ты прав… А ты что, был в воскресенье на бегах? Ты вроде как сидел в конторе весь день.

— Спиритический сеанс, Гарри. Я вызвал дух этого «Метеора» — и он сказал мне, чтобы я не вздумал на него ставить. Чао, завтра верну тебе твою гляделку.

Он убежал, а Ридж все-таки потратил полчаса времени, чтобы добраться до конторы Смитсона — где и убедился, что названная с такой помпой кобыла добралась предпоследней, а, следовательно, честно заработанные два доллара он больше не увидит.

На следующий день, когда во вчерашней газете он прочитал о результатах забега и убедился в правоте букмекера, Гарри вновь завел разговор с конкурентом.

— Рико, ты не задумывался о будущем?

— О чем? — переспросил итальянец.

— О будущем. Понимаешь, вот мы живем, зарабатываем как можем… Я помогаю как могу жене и дочери. Может быть, получается не очень, не так, как хотелось бы…

— Гарри, ты вчера нализался — и сегодня тебя тянет к вопросам мироздания? Шучу, шучу. Как дела у Эмили? И как поживает малышка Сью?

— Скажешь тоже — «малышка». Ей уже восьмой год, все просит купить ей «Дети капитана Гранта». Так вот я и думаю: как их обеспечить? Может, акции металлургических компаний? За прошлую неделю они прибавили пару процентов…

— Не вздумай даже! — замахал руками Альти, отчего стал похожим на большого индюка с подрезанными крыльями. — Они за понедельник растеряли весь прирост. На Уолл Стрит ходят упорные слухи…

— На Уолл Стрит все дурные. У тебя там что — своя агентура? Почем Морган Младший продает секреты фирмы?

— Не хочешь — не верь, — надулся Альти, отчего стал еще больше походить на индюка. — А только прогоришь ты со своими акциями.

В среду утром Гарри вновь убедился в правоте своего конкурента: акции просели и хотя не ушли в минус, их недельный прирост был на уровне статистической погрешности.

Странно, но везде прогнозы — от консервативной прессы до самой свободолюбивой, от республиканской до оплота демократов — говорили, что надо ждать роста в начале недели. Никто не угадал колебания цен. Только Энрико Альти смог с небывалой точностью сказать, чем все это дело кончится. Точность эта была настолько ювелирной, что Гарри поневоле начал подозревать неладное.

На следующее утро он пришел в офис пораньше, но заходить в кабинет не стал, а организовал напротив пункт слежки. Очень скоро пустующий коридор оживился немногими постояльцами офисов. Мимо пробежали несколько репортеров, быстро шли и весело щебетали секретарши из бюро машинописи, раскрывая друг другу и всем окружающим в радиусе пятидесяти ярдов секреты знакомых, коллег и клиентов.

Вскоре показался и конкурент: как всегда точный по четвергам, он пришел в традиционной болотистой шляпе и такого же цвета пиджаке. Альти всегда снимал и оставлял их в кабинете — не узнать его было нельзя. Перебирая коротенькими ногами, он, тем не менее, быстро проследовал в офис, а минуту спустя еще быстрее вылетел оттуда, направляясь в сторону сантехнических коммуникаций.

Едва за ним закрылась дверь, у входа возник почтальон. Он дежурно разносил свежую прессу и письма, останавливаясь, а иногда заглядывая в каждый кабинет.

— Давай-давай, быстрее. Клади уже эту газету! Еще пара дверей. Давай, парень, поднажми. А ты, Рико, не торопись… Надеюсь этот паразит вчера ел селедку с кефиром — и надолго там застрянет, — думал Гарри — и как только разносчик скрылся из виду, побежал проверять, кто информирует неаполитанца. Это было предсказуемо: информатором оказалась газета New York Times.

— Моя газета! — едва не возопил Ридж, но вовремя взял себя в руки. — Ну ладно, я покажу тебе! Я тебя, плешивый сморчок… Что бы ему сделать? — он задумался о планах мести и чуть было не пропустил момента, когда итальянец выходил из уборной. Гарри сделал вид, что только что подошел к своему кабинету.

— Доброе утро, Рико! Что пишут в газетах? — он сделал вид, что хочет посмотреть почту Альти, но тот поспешил схватить ее и свернуть в трубу.

— Не знаю, не знаю. Еще не читал. Извини, Гарри, спешу, — быстро проговорил тот и скрылся за дверью.

Ридж поплелся к офису, думая о вендетте. В голове у него играло «да, настал час ужасного мщенья»: завтра итальянец задержится, он всегда опаздывает по пятницам. Нагадить ему под дверь, лучшего он не заслуживает. Но нет: Рико нажалуется мистеру Уолси, тот выпишет штраф за испорченное покрытие…»

Детектив стал открывать одно письмо за другим — и был добит: в конверте лежал счет на 11 долларов из магазина, который требует оплаты не сегодня-завтра. В кошельке всего 15 долларов, а как-то еще надо прожить неделю до гонорара. Новых клиентов нет, а мистер МакКуин вернется в город только в субботу, раньше с него деньги не стрясти. Можно попробовать поставить еще на какую-нибудь темную лошадку, но ее может постигнуть участь «Грозового Метеора».

— Надеюсь, ее не отправили после случившегося на колбасу, — подумал он. — Вряд ли, наверно ее перекрасили и теперь выдают за другую. Какой-нибудь «Огненный…» Ну конечно же! Вот и план!

В пятницу Гарри явился на работу ни свет, ни заря: центральный вход был еще закрыт, пришлось идти через служебный и показывать ключ от офиса как доказательство, что он не грабитель. Что же касается способа поймать почтальона с поличным, его едва ли можно назвать законным — как минимум из-за незаконного проникновения.

Американец, как оказалось, владел отмычками не хуже Альти: замок не продержался и десяти секунд. Гарри зашел внутрь и спрятался за дверью, оставив небольшую щель: почтальон всегда стучался в закрытые кабинеты и без стука заходил в открытые, чтобы передать корреспонденцию лично владельцу.

Ожидание продлилось недолго: спустя где-то четверть часа послышались шаги и шелест газетной бумаги. Дверь распахнулась, скрыв Гарри, и почтальон по привычке прошел чуть вглубь, не сразу замечая, что хозяина нет.

— Доброе утро, мистер Альти, ваша…

— Мой New York Times? — закрылась за ним дверь.

Почтальон на секунду растерялся, но предпринял все же попытку отбиться?

— Мистер Ридж, доброе утро. Не ожидал встретить вас в кабинете мистера Альти.

— Еще бы…

— Сэр, мистер Альти знает, что вы здесь? Если он не в курсе, речь идет о незаконном проникновении.

— Мистер Альти столько раз незаконно проникал в мой кабинет, что будь я против, он бы сидел сейчас в Алькатрасе. Думаю, он не будет против, что разок мы поменялись местами. Теперь вернемся к моей газете…

— Сэр, дело в том, что мистер Альти вытащил меня из одной истории. Мелочь, но…

— И он крайне любезно попросил вас сначала давать газету ему?

— Да, сэр, именно так.

— И это все для того, чтобы вы влипли снова… Садитесь, пишите: протокол о служебном нарушении… абзац… Сотрудник почт и телеграфов Нью-Йорка за номером…

— Сэр, может, мы заключим сделку?

— Я не против. Но сначала вы дописываете протокол и подписываетесь. Если вы выполните свою часть контракта, я вам его верну.

— Хорошо, сэр, как скажете, — торопливо проговорил почтальон, быстро дописал продиктованное и поставил подпись.

— Я закрываю глаза на эту вашу шалость, — сказал Гарри, беря бумагу. — Я забываю об этом инциденте, а вы кое-что передадите мистеру Альти. И сделаете это тихо.

Когда мистер Альти вернулся в кабинет, Гарри с удовлетворением услышал крепкую англо-итальянскую брань в исполнении конкурента. Любопытство и желание видеть страдания конкурента подсказывали ему пойти посмотреть, но он продержался весь день и не выходил из кабинета.

Субботним утром они встретились в коридоре.

— Рико, не ты ли вчера так страшно возмущался? Кто-то очень громко ругался — а я весь в делах, носа не мог высунуть.

— Certo, конечно я! Кому же еще? — меня же обобрали…

— Тебя — и обобрали? Кто-то вломился в кабинет и утащил твои фальшивые дипломы?

— Они настоящие — это во-первых. А во вторых — я вчера заплатил 11 долларов по счету, который даже не помню. Что я мог покупать в этом магазине? Черт его знает! Я даже не уверен, что был там за последний месяц…

— Мой фрак отомщен! — уже не скрывая улыбки, заявил Гарри — и вылетел из кабинета, хотя посмотреть на лицо Энрико он хотел почти что больше всего на свете. Малышка Сью получила в выходные роман Жюль Верна с иллюстрациями, а бывшая жена — скромные, но все же золотые серьги.