О пьесе Эдварда Чеснокова «Каталония будет свободной»
СОДЕРЖИТ СПОЙЛЕРЫ! ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ СОХРАНИТЬ ВПЕЧАТЛЕНИЕ ОТ ГЛАВНОГО СЮЖЕТНОГО ПОВОРОТА — РЕКОМЕНДУЮ СНАЧАЛА ПРОЧЕСТЬ ТЕКСТ ПЬЕСЫ, А ПОТОМ РЕЦЕНЗИЮ.
«Каталония будет свободной» — произведение, которое никак не получается рассматривать в рамках традиционной драматургии. Это скорее не просто пьеса, предназначенная для театральной постановки (хотя она вполне драматична и будет неплохо смотреться на современной сцене) а более всего политический памфлет, сатира и философская притча, в которой всё это соединяется воедино, создавая театральное действо.
Начинается все довольно обычно и даже реалистично. Как история о русском военнопленном, попавшем в руки украинских военных, но очень быстро превращается в попытку создания автором масштабной и довольно гротескной аллегории современности.
Сюжет намеренно следует традиции театра абсурда. В бывшей усадьбе Чехова в Сумской области собираются странная группа людей (хотя по ходу пьесы постоянно возникает вопрос — люди ли они). Офицер украинской армии Степан Богун (жестокий убийца, который, впрочем, на фоне всей остальной публики выглядит уже почти прилично), Юрий Чикатилло, замкомроты по психологической поддержке (то есть украинской политрук, этим всё сказано, и, да он сын того самого Чикатилло), корреспондент ВВС Алиса Чхатрашвили (это такой прозрачный намек на родство с иноагентом-русофобом Акуниным), французский философ Бернар Анри-Леви (старый ненавистник русских) и слабоумная Джавелина — украинка, служащая в ВСУ.
Все персонажи пьесы с украинской стороны поданы как в театре дель-арте. Это не более чем образы, маски: офицер-убийца, лживый политрук-садист, не менее лживая журналистка, лжеучитель, комическая служанка.
Среди этих персонажей-функций оказывается русский военнопленный с позывным «Драматург». Которого вся эта компания пытает и одновременно ведет с ним философские беседы. Совершенно в стиле доведенного до логического конца творчества маркиза де Сада. В результате, и это абсолютно ожидаемо, Драматург оказывается центральной фигурой сложной интеллектуальной игры, в которой его противники становятся участниками поставленного Драматургом спектакля. Лишенный свободы и права на жизнь, он становится судьей для своих палачей.
При этом в тексте постоянно происходит «разрушение четвёртой стены», когда в повествование вмешивается сам автор, комментируя происходящее. Автор одновременно ведет нас по сюжету пьесы и полемизирует с читателем по вопросам современной политики, истории и идеологии.
Пьеса «Каталония будет свободной» использует сразу несколько литературных традиций. Первая — традиция политического памфлета, близкая к творчеству Джонатана Свифта. Персонажи нередко говорят не столько от собственного имени, сколько от имени определённых политических и культурных групп. Их реплики — гротескные формулировки идеологических установок, доведённых до абсурда.
Особенно отчетливо это проявляется в образах Алисы Чхатрашвили и Бернара Анри-Леви. Их речь переполнена политическими и идеологическими клише, журналистскими формулами, академическим жаргоном. Когда мы слышим такие слова в обстановке войны и пыток, возникает яркий сатирический эффект.
Вторая — традиция театра абсурда. В пьесе постоянно нарушается логика происходящего. Герои могут одновременно рассуждать о высоких философских категориях, заниматься бытовыми проблемами, обсуждать технологические подробности войны и выступать с речами, имеющими очень мало отношения к реальности. Так беседы Чхатрашвили и Чикатило-младшего о журналистике, литературе, исторической памяти и военной повседневности создают впечатление, достойное Хармса или Ионеско. Причем абсурд в пьесе не является самостоятельной целью. Он служит средством разоблачения персонажей. Они сами наглядно демонстрируют разницу между декларируемыми ценностями и реальным поведением.
Третья — традиция философской притчи. Вероятно, именно эта составляющая текста определяет заложенный в пьесу смысл. Добровольное жертвоприношение Драматурга и разговор о бессмертии души с откровенными сатанистами, переводят произведение из области политической сатиры в область почти что религиозной проповеди. Этот мистический смысл пьесы особенно ярко проявляется в финале.
Здесь важнейшую роль играет библейский эпиграф: наказание детей за вину отцов до третьего и четвёртого поколения. События, происходящие на сцене, оказываются не просто столкновением людей и их идей, а цепью событий, приводящих к возмездию, которое рано или поздно последует свыше.
Конструкция текста имеет определённую последовательность: памфлет создаёт политическую картину мира, гротеск разрушает логику действия персонажей, а философическая составляющая даёт метафизическое истолкование происходящего.
Но эта сложность приводит к тому, что объем пьесы оказывается столь велик, что «Каталония будет свободной» вероятно должна ставиться, в течении трёх вечеров. Для современного зрителя это крайне непривычно, отчего пьеса воспринимается больше, как литературное, нежели как драматургическое произведение.
Центральная тема произведения, заданная эпиграфом, это проблема исторической вины. Безусловно положительный герой — Драматург тоже виновен. Он прямо связан с людьми, уничтожившими Российскую империю, участвовавшими в политических безумствах XX века. В этом проявляется обозначенная автором нравственная проблема: человек не выбирает собственных предков, но может ли он отказаться от ответственности за их поступки? Автор пьесы видимо склоняется к ответу, что принадлежность к исторической общности предполагает не только наследование её достижений, но и принятие последствий её деятельности.
Одно из наиболее интересных решений автора — постепенное изменение масштаба происходящего. В начале пьесы читатель видит события как немного сюрреалистическую военную драму. Однако эта оболочка постепенно разрушается.
Фронтовая жизнь сталкивается с миром медийных образов. Алиса воспринимает войну через призму идеологизированных журналистских репортажей и находится практически вне реальности. Чикатило-младший же демонстрирует хорошее знание фронтового быта, но высказываемые им совершенно людоедские (наследие отца) идеи приходят в противоречие даже с заведомо лживой пропагандой, чьим орудием осознанно выступает Алиса.
Вот сцена обсуждения повести братьев Стругацких «Трудно быть богом». Где дон Румата выведен высшим существом, интеллектуалом имеющим полное право презирать низших. Это не просто сатира над либеральными идеями, заложенными в текст повести самими авторами. И даже не критика советского новиопа, который идёт ещё дальше и выписывает себе индульгенцию на убийства, воображая себя новым Руматой. Здесь возникает важнейшая проблема: литература способна формировать убеждения человека. А литература идеологически направленная, чем и является творчество Стругацких, может русского человека превратить в вырусь.
Постепенно сюжет развивается. Драматург вступает с Бернаром Анри-Леви, в сложные споры, среди тем, которых оказываются: революция в России 1917 года, судьба Российской империи и накопленных в ней материальных ценностей, Гражданская война, эмиграция, европейская политика, 1991 год и современное устройство России.
История здесь представлена конспирологически. Как последовательность незаметных стороннему наблюдателю событий, имеющих скрытые мотивы. Политические перевороты, финансовые махинации, международные альянсы и действия отдельных лиц образуют единый тайный механизм, служащий цели ограбления России и ослабления её. Диалог превращается здесь в интеллектуальный поединок, в котором Драматург заставляет противника раскрывать истинную картину мира, скрытую от непосвященных.
Наиболее существенный сюжетный перелом связан с выяснением природы происходящего. В самом конце пьесы Драматург заявляет, что и усадьба, и находящиеся там не что иное, как симуляция реальности, а слабоумная Джавелина внезапно высказывает глубокую мысль, которой от нее никак не ждешь. В результате политический памфлет приобретает совершенно иной смысл. Все происходящее оказывается неким экспериментом, в котором все участники играют несознаваемые ими роли.
Кульминация пьесы построена вокруг добровольно принятой Драматургом смерти, после чего реальность исчезает, а «Драматург» встречается с другим драматургом — Антоном Чеховым, что выводит произведение на уровень религиозно-философской притчи. При этом финальная реплика Чехова — «Реальность — это то, во что ты веришь» — оставляет читателя в состоянии неопределённости. Вопрос о реальности не получает окончательного ответа. Фактически автором ставится под сомнение достоверность всего происходящего.
Кстати, а почему же все-таки «Каталония будет свободной»? Во-первых, потому что это последние слова Драматурга. А во-вторых, потому что проблема Каталонии — одной из старейших в Европе демократий, это один из вопросов, к которому постоянно возвращаются персонажи пьесы. Впрочем, об этом лучше узнать её читателю.