Экзопланеты Конкордата. Часть IV. TOI-700 d

Шаттл класс «Гидра» ощутимо раскачивало сильным боковым ветром, но автопилот пока справлялся. Денис сгорбился над пультом управления, его поза выдавала предельное напряжение.

— Эй, пилот, аккуратнее, не дрова везёшь — ехидно сказала навигатор экспедиции Алия Саид, плотно пристёгнутая к креслу. И в ту же секунду ойкнула, звучно клацнув зубами — очередной порыв ветра подбросил шаттл, как на ухабе.

Денис не ответил, но сидевший рядом с пилотом Алексей Рейес, отвечавший в этом полёте за дроны и связь с орбитой, проворчал, не оборачиваясь, — и с чего ты такая язва, Алишка? Смотри, откусишь свой острый язык.

Алия демонстративно закатила глаза и повернулась к боковому иллюминатору шаттла. Челнок шёл на высоте четырёх тысяч метров над поверхностью TOI-700 d. Под короткими крыльями простиралась бесконечная водная гладь, изредка нарушаемая крохотными каменными островками, похожими на верхушки затонувших гор.

Они летели над линией терминатора. Здесь граница дня и ночи навечно застыла на одном месте — местное светило цепко держало планету в тисках приливного захвата. Тусклая красная звезда неподвижно висела над горизонтом по правому борту, окрашивая небо в потрясающе красивые оттенки от бордового до глубокого пурпура.

Шаттл снизился. Теперь они неслись над гребнями высоких волн вечного шторма.

— Температура за бортом — пятнадцать градусов по Цельсию, — экзобиолог Саманта Рид изучала показания внешних датчиков, — состав атмосферы почти земной. Похоже, ребята, здесь можно жить без скафандров.

— Если тебя не сдует, — буркнул Алексей, — ветер под пятьдесят узлов.

— Замолчите, — впервые с начала спуска подал голос Денис, — будем садиться. Надеюсь, эту лайбу не перевернёт.

Челнок шёл уже над самой водой. Трясло отчаянно. Видимость в заливаемом водой остеклении кабины снизилась до нуля, ориентироваться пилоту оставалось лишь по голограмме радара, парившей над консолью управления.

— Ден, право двадцать остров, — Алексей ткнул пальцем в голограмму.

— Вижу, — пальцы пилота уже летали над консолью управления задавая ИскИну шаттла новый вектор движения. — Сядем за ним, там должно быть потише.

Тяжёлая машина легла на крыло, выходя на новый курс, и тут же мощный удар волны в днище едва не опрокинул её. Коротко рявкнули двигатели мягкой посадки, выравнивая полёт и подбрасывая челнок вверх. Порывы ветра смели со стёкол водяную пелену, и экипажу открылась картина острова.

Маленькое, не больше квадратного километра, скальное образование возвышалось над волнами едва на сотню метров. Вода и бесконечный ветер стёрли камень почти до зеркальной гладкости. Тёмно-серая поверхность отблёскивала красным в вечном рассвете терминатора.

— На эту крошку мы не сядем, — зло пробормотал Денис, — слишком круто, нас снесёт.

— Там бухта, — снова подала голос Алия.

Пилот ничего не ответил, но нос шаттла уверенно повернулся к небольшой бухточке. Вода в ней тоже не отличалась спокойствием, но всё же подветренный берег делал волны приемлемыми.

Спустя двадцать минут и четыре попытки зайти на посадку челнок закачался на крупной зыби, окутанный быстро улетучивающимся паром.

— Сэм, сними показания, — Алия поспешила отстегнуть стягивающие тело ремни кресла, поднялась и сделала пару гимнастических движений, разминаясь после долгой неподвижности.

— Подтверждаю предыдущие измерения. Температура плюс пятнадцать, атмосфера пригодна для дыхания. — Саманта смахивала пальцем листы голограммы с показаниями датчиков. — Анализ на микроорганизмы и токсины займет около суток.

— «Гидра» вызывает орбиту, — Денис коснулся пальцем пиктограммы связи с материнским звездолётом.

— Здесь SV-10, — голос капитана Рено заполнил пространство небольшой рубки шаттла. — Слушаю тебя, Денис.

— Посадка прошла успешно, начинаем исследования.

Прошло два дня. «Гидра» всё так же мерно покачивалась на волнах. Всё так же горела над горизонтом незаходящая TOI-700.

— Ничего не понимаю, — Саманта отвернулась от бегущих по экрану результатов анализов и устало потёрла глаза, — ни намёка на органику, планета полностью безжизненна.

— Действительно странно, — Алия стояла за её спиной, прислонившись к стене лаборатории, — тогда откуда такое содержание кислорода в атмосфере? Его уже давно бы связало… Может, ты что-то пропускаешь?

Саманта лишь возмущённо фыркнула в ответ, но всё же ткнула кнопку. Бронированная плита в правом борту «Гидры» медленно пошла вверх. Два похожих на приплюснутую раковину неведомого моллюска исследовательских дрона плюхнулись в воду и мгновенно ушли на глубину.

Началась трансляция. Развернувшиеся голографические изображения превратили лабораторию в глубины местного океана. Внизу скользило каменное дно без единого намёка на растительность или хотя бы ракушечник — гладкий вылизанный водой базальт и ничего больше. Бесконечная мёртвая каменистая равнина.

— Слушай, Сэм, а насколько глубоко ты погружалась? — Алия поморщилась, изображение пустого дна уже успело надоесть.

— Четыреста двадцать семь метров, дальше шельф обрывом уходит вниз, — Саманта, как будто ждала этого вопроса. — Предлагаешь посмотреть на самое дно?

— Насколько выдержат твои малютки?

— Четыре километра гарантирую.

Дно под их ногами внезапно оборвалось, превратилось в вертикальную, испещрённую трещинами стену, уходящую в неведомую глубину. Алия покачнулась на мгновение теряя ориентацию, когда голограмма вокруг них провернулась вместе с изменением ориентации дронов.

Потекли томительные минуты погружения. Они погружались вертикально вниз, под ногами пролетала каменная стена обрыва, мощные прожекторы аппаратов пробивали слой воды прямо по курсу на несколько сотен метров — ничего, даже микроскопические частицы не нарушали её прозрачность.

— Три тысячи семьсот, Три тысячи восемьсот… — Саманта мерно отсчитывала глубину, откинувшись на спинку кресла, — Алишка, мы потеряем дроны.

— Чёрт с ними, — прошипела Алия сквозь зубы, — нам нужно добраться до дна.

Дно показалось, когда глубиномер показывал четыре тысячи восемьсот пятьдесят три метра. На четырёх с половиной тысячах на голограммах загорелись жёлтые транспаранты «Превышение предельной глубины. Риск разрушения обшивки — 95%». Скоро они стали оранжевыми, потом красными.

— Сэм, смотри! — дроны приблизились ко дну и навстречу им взметнулась муть, поднятая их водомётами, — здесь что-то есть, какие-то наслоения.

— Быстро собираем образцы и убираемся отсюда, — картинка моргнула, но тут же выправилась, часть красных транспарантов стала чёрной. Саманта выругалась сквозь зубы и рванула оставшийся дрон вверх, к поверхности…

В четыре утра по корабельному времени коротко звякнул сигнал открытия шлюза. Денис, которому в этот раз выпала «собачья вахта», взглянул на изображение с внешних камер. Саманту он узнал сразу — девушка стояла на кромке крыла и волны разбивались о башмаки её скафандра.

Вот она подняла руки к застёжкам шлема, немного повозилась с ними. Денис, как будто наяву услышал характерные щелчки, — сумасшедшая! — он вскочил и бросился к выходу из шаттла.

Когда он, уже в скафандре, выбежал на крыло, Саманта стояла там же и ветер трепал её короткие медно-красные, в свете TOI-700, волосы.

— Сэм, что ты делаешь?! — переговорное устройство скафандра искажало его голос. Она повернулась к нему и Денис увидел слёзы, катящиеся по её щекам.

— Здесь нечего бояться, Денис, — она печально покачала головой, — атмосфера земная, токсинов не обнаружено, биологической опасности нет… Здесь всё мертво уже сорок тысяч лет… Мёртвый рай…

Он подошёл к ней и тоже стащил шлем с головы, — значит мы опоздали?

Она тряхнула головой и улыбнулась сквозь слёзы, — Нет. Мы снова сделаем эту планету живой.