ЧЕРТИ В КОРОБКЕ: ЯНА ВАГНЕР
Популярный благодаря ковидле сериал «Эпидемия» я посмотрел поздно, только в прошлом году, а о его литературной основе, романах Яны Вагнер «Вонгозеро» и «Живые люди», вспомнил всего пару месяцев назад. В отличие от большинства нынешних писателей, самозарождающихся в больших и малых издательствах пачками, как мухи в куче компоста, Вагнер владеет русским языком, ее текст умеет удержать внимание, и Вагнер сложно читать медленно. Дилогию «Эпидемии» я прочел за 4 вечера, о чем немного жалею. Не столько потому, что жаль закрывать хороший текст—нет, хороший текст никогда не оставляет сожалений, когда заканчивается. А потому, что медленное чтение могло бы сгладить ряд недостатков текста. Местами он провисает, и надолго. Сцены не всегда ловко шьются друг с другом. Жанр обстоятельного роуд-муви, уже захвативший читателя, как-то скачками мигрирует в жанр «компания в старом доме», примыкающий к хоррору, но не заступающий на его территорию. Эта драматургическая недоговоренность ярко обнажена в сериале: 1 сезон «Эпидемии» 2019 года—это ладно сшитое, в рамках каждой серии, роуд-муви из ниоткуда в никуда по снежной стране, в целом оставляющее зрителя ни с чем: куда ехали? зачем? отчего? Нет у сценаристов Кантора и Караулова ответа, зачем они так бесполезно пофиксили исходный текст. И у меня нет. А зачем читать исходную дилогию Вагнер, я напишу как-нибудь потом, потому что несколько дней назад вышел новый и самый крутой ее роман—
«Тоннель», Яна Вагнер. М: АСТ, 2024
![](/project/3482/post/52157/image/109873/imagesprojects4823482y9jbxq36g1bj0646.webp?1710182242613)
Вагнер писала «Тоннель» пять лет. Долгая работа не всегда идет большому тексту на пользу. Например, неделей раньше «Тоннеля» вышла «Девочка со спичками», в качестве достоинства которой указывается, что авторка, Катя Тюхай, писала эту «антиутопию» целых шесть лет; этого срока ей не хватило, чтобы додумать полторы подростковых мысли, зато читатель легко замечает грубые швы между написанными в разное время фрагментами. Но «Тоннель» в результате пятилетней шлифовки изумителен по сделанности. В трудной конструкции романа нет пустых или провисающих мест, он практически безупречен—что удивительно необычно для текста объемом в полтысячи страниц. Но еще удивительнее, что все 500 хорошо утрамбованных страниц описывают крохотный замкнутый объем—участок тоннеля под Москвой-рекой длиной в 4 километра.
Когда вышло «Метро-2033», я был гораздо впечатлительней, чем сегодня. Я быстро отписал рецензию в один давно закрытый журнал с историей и несколько лет, до запуска франшизы, не возвращался к книжке, написанной хоть и с большим энтузиазмом, но весьма небрежно. Но тем не менее—еще долго, спускаясь в метро, я вспоминал, какой мерзопакостью населил удачливый сказочник Глуховской* станции да тоннели. Уверен, что теперь многим читателям угрюмый Лефортовский тоннель (по ряду признаков можно вычислить, что действие книжки Вагнер происходит в нем) долго будет напоминать, что даже если ты всегда готов к чрезвычайной ситуации—выживание не гарантировано.
Жанр «Тоннеля» аннотация определяет как «роман-катастрофа» и «герметичный триллер». Оно так, кто ж будет спорить. Но в эти рамочные определения влезет и зомби-апокалипсис, и «Десять негритят». Пойнт Вагнер—вовсе не в соответствии жанровому стандарту, жанровиков, умеющих соблюдать правила, и без нее полон интернет. Текст Вагнер разрастается, как грибница, за границы жанровой схемы; и если крепкий ремесленник, как принято говорить, всего лишь одевает жанровый скелет мясом деталей и жиром среды, то у Вагнер текст замешан на густом ядовитом эфире, и этот эфир с ароматом человечьего духа буквально гипнотизирует читателя. С таким приемом недолго ошибиться, как, например, Вагнер ошиблась в предыдущем романе, где сходу взяла неверный регистр и герметичный триллер «Кто не спрятался» оказывается неудобоваримой глыбой из тяжелых психологизмов и обсессивных наблюдений из разряда «небо над Аустерлицем». «Тоннель» же тщательно вычищен от всего лишнего и, в рамках жанра…
…представляет собой историю двухдневного взаимодействия 500 незнакомых людей в замкнутом пространстве с ограниченным количеством ресурсов.
Всего в романе около 20 с примерно равной тщательностью прописанных персонажей, что, вообще-то, много, в смысле больше обычного для заявленного жанра (кстати, одно из недочищенных автором мест—еще пятеро, 3 мужика и 2 девочки в машине в самом конце; кажется, что эпизод с ними был сокращен, но не дорезан полностью). Почти все они без имен и обозначаются по маркам автомобилей: женщина-Мерседес, мамаша-Пежо, девушка из Тойоты и так далее. Выготский учил, что личность проявляется в взаимодействии. ОК, каждый из персонажей—личность, даже мальчик-Фольксваген, задача которого только умереть от септического шока. Но одновременно они—жестко обрисованные типы, и иногда кажется, что мы читаем современный вариант «Мертвых душ», сшитый по нынешней моде ужасом и безнадежностью, а не экономическим гешефтом.
Внешний мир появляется в романе на мгновение: всего несколько страниц в начале, перед закрытием гермоворот, которые запрут 500 человек в тоннеле, и несколько быстрых страниц в финале, совершенно неожиданном для давно уже покорившегося беспощадной логике катастрофы читателя. Между ними—полтысячи страниц хроники распада цивилизации. Легион пост-апок сочинений фокусируется на задаче полегче, плюс-минус убедительной картине мира после катастрофы, когда уже все сломалось и в широком регистре от драмы до анекдота можно топтаться на руинах. Вагнер берется за гораздо более сложную тему, за деконструкцию социальных связей—с ее точки зрения, они важнее ресурсов. У Саке Комацу в «Гибели Дракона» и Питера Уоттса в «Водовороте» были целые континенты (ну, Япония для японцев—целая планета); у Вагнер—всего 4 километра тоннеля.
В тоннеле за 48 часов полностью разворачиваются два уровня конфликта: личностный и социальный. К личностным читатель привык по предыдущим романам—это фишка Вагнер, наделить каждого персонажа тяжелым бэкграундом и сорвать покровы. Для удобного срыва покровов каждый находит в тоннеле то, что нужно, в неограниченном количестве: Митя, который упрямо представляется нам главным героем—водку, лейтенант—длинноногую нимфу, газелист—старшего, и водка, ноги и разные старшие не кончаются до самого конца. Это по разряду персонажей-недотеп, с бойкими и резвыми чуть сложнее, но конструкция та же. А хорошо развернутый социальный конфликт появляется у Вагнер впервые.
Что Вагнер умеет в публицистику—мы видели по истории «маленького иностранца» Оскара в «Кто не спрятался», замешанной на крушении коммунизма в Чехословакии (и можно догадаться, что для Вагнер здесь есть что-то личное—если не в фактологии, то в переживании). А в «Тоннеле» мы волей автора, которому стало тесно в периметре терок внутри компании хорошо знакомых персонажей, имеем общество в миниатюре—и основные типы этого общества, тесные взаимодействия которых в герметичной коробке тоннеля неизбежно провоцируют конфликт.
«Тоннель» хорошо, по правилам разогревался. Вышли несколько приличных интервью, в больших СМИ был опубликован отрывок, книжку дали рецензентам. Но рецензий пока вышло всего ничего. Прочел я эту вашу Юзефович (Кинопоиск, 05.03): грубо, нагон строки, халтурно. У Ан. Шевченко (Прочтение, 06.03) эмоциональный девичий текст, неплохо. Более развернутый и основательный обзор у Е. Васильевой (Фонтанка, 05.03). На этом пока все, не считая пары групповых обзоров новинок. Скудно и скучно. И ни в одной рецензии, даже у Васильевой, которая книжку внимательно прочла, не упомянут центральный конфликт «Тоннеля», который только и позволяет считать роман чем-то большим, чем локализованной версией «Под куполом» Стивена Кинга. Это конфликт между Властью и Революцией.
В первый же час после изоляции незнакомых людей в тесном пространстве Вагнер подсовывает нам опасные типы, которые взорвут тоннель: глупую провокаторшу-Пежо, которая мутит народ с хорошо узнаваемыми интонациями «мы здесь власть», пожилого таксиста, воевавшего на той стороне, и мутного проныру-арестанта, который сбегает из милицейской машины. С противоположной стороны, Власти, работает начальство в бронированном членовозе, начальство настолько высокое и старое, что владеет информацией о протоколах на случай глобального конфликта. Противостояние между ассистенткой начальства, чиновницей-Мерседес, и мутным чертом в наручниках неизбежно приводит к катастрофе, как всегда бывает в конфликте власти и революции.
Одна, администратор, организует учет ресурсов и перепись населения согласно протоколам Холодной войны. Другой, манипулятор, с целью контроля запасов воды собирает из тоннельных мусульман натуральный джамаат и берет заложников. Одна пытается спасти несколько специалистов в кстати случившемся в стене тоннеля бункере, другой устраивает беспорядки, в которых погибнут все. Симпатии автора на стороне зловещей поначалу чиновницы, но она в буквальном смысле разваливается на ходу, как и ее высокое начальство. А тем временем народная стихия, в виде бригады вахтовиков, уже по дури перерубила кабель, и в тоннеле гаснет свет и останавливаются вентиляторы… Ну да, это все очень напоминает «Повелителя мух», эпиграфом из которого открывается книжка.
К финалу автор подсовывает читателю, который уже сбился считать трупы, почти визионерский вариант благополучного исхода. Оказывается, существует контрольная группа, в которой не нашлось ни начальства с бункером, ни провокаторов, все друг с другом на вы и едят арбузы, а счастливые дети гоняют в футбол, натуральный Мир Полудня. Однако настоящий финал еще впереди и, в общем, оказывается, что во внешнем мире тот же тоннель, только в профиль.
Следи за собой, будь осторожен, вот это все. «Тоннель»—очень тревожный текст, который будет полезно время от времени перечитывать. Там, где посредственный автор отходит от жанрового шаблона и помимо воли проговаривает собственные страхи, Вагнер умело расширяет шаблон и говорит ясно и четко. Стандартный для Вагнер ход—обычных людей в необычной ситуации вывернуть чертями в закрытой коробке—здесь за пять лет работы доведен до совершенства. Любопытно, не выпустит ли она их в следующем романе из коробки наружу. Ждем.
0 комментариев