Это не начало и не конец. Это возвращение. После девяти лет серости, боли и адаптации к дефициту света — первый шаг обратно в город с камерой в руках. Эпилог и нулевая глава «Манифеста теней» звучат как выстрел стартового пистолета: не в тишину, а в пульсирующую плоть Москвы, где каждая трещина — шрам, а каждая тень — след. Послушайте. Это не книга. Это дыхание.
