Это был 1891 год, и ситуация казалась безнадежной: $2 миллиона долгов, весь Нью-Йорк смотрит с недоверием, пресса пророчит крах строительства нового мюзик-холла. Финансирование висело на волоске, но отступать было некуда. Эндрю Карнеги понимал, что самое страшное — это не обанкротиться, а так и не узнать, что могло бы получиться.
