Ирония судьбы была в том, что он по-прежнему оставался Романовым — его новая семья носила ту же фамилию, что и его прежняя. Но теперь связь с троном была далёкой, почти символической. Шестой сын — не наследник, не претендент, не важная фигура в линии престолонаследия. Это позволяло ему вздохнуть спокойно: никаких государственных обязанностей, никакой ответственности за империю, никаких ожиданий, что он...
