• Добро пожаловать в мою Мастерскую!

    Меня зовут Дмитрий Елагин. Я писатель и художник; по ремеслу — ещё графический дизайнер, но для заказчиков это на сайте. Здесь — проза по мере написания, стихи и творческий дневник: как рождаются тексты и картины.

    Новичкам — начните с рассказа «Игра со смертью», он открыт. Если захочется читать дальше — выбирайте уровень: «Читатель» — вся проза, «Ближний круг» — плюс дневник, черновики и ранний доступ.

    Как устроена мастерская — во вкладке «О проекте».

    Добро пожаловать в мою Мастерскую!

    Меня зовут Дмитрий Елагин. Я писатель и художник; по ремеслу — ещё графический дизайнер, но для заказчиков это на сайте. Здесь — проза по мере написания, стихи и творческий дневник: как рождаются тексты и картины.

    Новичкам — начните с рассказа «Игра со смертью», он открыт. Если захочется читать дальше — выбирайте уровень: «Читатель» — вся проза, «Ближний круг» — плюс дневник, черновики и ранний доступ.

    Как устроена мастерская — во вкладке «О проекте».

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост

  • Зеленоградские коты. Рассказ второй. Налёт балтийских бандитов

    Зеленоградские коты. Рассказ второй. Налёт балтийских бандитов

    Зеленоградские коты. Рассказ второй. Налёт балтийских бандитов
    Подпишитесь на уровень «Ближний круг»Уже есть подписка?
    Чайки-бандиты украли реквизит у кошки-актрисы. Папа-кот выбирает не войну, а балтийскую дипломатию. Второй рассказ из «Семейной книги бабушки Плюшки».Подпишитесь, чтобы читать далее
    Ближний круг
    Перейти в постВ пост
    Зеленоградские коты
    2

  • Карма — это не мистика. Как наш ум создает реальность

    Слово «карма» давно стало синонимом фатальности, наказания или какой-то туманной мистической энергии, которая висит над человеком. В популярной культуре это удобный способ объяснить неудачи: «у меня плохая карма». Но если отбросить эзотерический фастфуд и обратиться к древним, строго систематизированным источникам, например к «Абхидхармакоше» — фундаментальному труду по буддийской психологии и философии, картина меняется радикально. Карма — это не судьба. И не наказание. В буквальном переводе это слово означает «действие». Но не любое действие, а действие, мотивированное движением ума. И вот здесь начинается самое интересное.

    Древние мастера, такие как Васубандху, предлагали задать простой вопрос: откуда берется мир вокруг нас? Большинство людей интуитивно верят в две вещи. Либо в то, что мир произошел из какой-то неизменяемой первопричины (в современном мире мы называем это Большим взрывом). Либо в то, что мир создал некий внешний Творец. Но логика здесь дает сбой. Неизменяемая причина не может породить изменяющийся мир. Неизменяемая вещь по определению ничего не может сделать, иначе она перестанет быть неизменяемой. Если бы был всемогущий Творец, который мог создать всё сразу, не было бы необходимости в процессе, во времени, в нашем взрослении и развитии. Всё появилось бы в одно мгновение в готовом виде. Отвергнув эти варианты, мы приходим к единственному логичному выводу: наш мир — это результат изменяющихся причин. А главная изменяющаяся причина, которая нам доступна, — это движение нашего собственного ума. Наши мысли, намерения и решения мотивируют наши слова и поступки. И каждый такой поступок оставляет след.

    Именно здесь вступает в силу концепция, которая переворачивает сознание. В школе Абхидхармы карму делят на сообщающую и несообщающую. Сообщающая карма — это то, что мы видим. Когда человек дает обет не лгать или, наоборот, совершает жестокость, мы видим его действия, слышим его слова. Но что происходит потом, когда человек молчит и ничего не делает? Забудьте про эзотерические «ауры» и «тонкие поля». Древние тексты описывают несообщающую карму предельно прагматично. Это невидимый вектор, структурный сдвиг в вашей психике, который формируется в момент сильного намерения или поступка и остается с вами. Он не «сообщает» о себе напрямую, его не видно глазу, но он никуда не исчезает. Он продолжает работать, даже когда вы спите, когда вы не думаете о своем поступке, когда вы просто идете по улице.

    Это гениальное объяснение того, почему наши привычки, наш характер и наши жизненные сценарии так устойчивы. Мы носим этот «вектор» наших прошлых решений как невидимую одежду. Если вы в прошлом совершили мощный поступок, основанный на честности, эта несообщающая карма будет работать на вас, даже если вы об этом не вспоминаете. И наоборот. Понимание этого механизма снимает с человека роль жертвы. Если мир вокруг нас — это не случайный набор событий и не наказание от внешнего Творца, а результат наших собственных ментальных семян, то у нас появляется колоссальная сила. Мы можем менять не обстоятельства (это лишь плоды), а сами семена — движение своего ума. Это не требует слепой веры. Это требует честного наблюдения за тем, как ваши мысли сегодня формируют ваш мир завтра.

    Мы продолжим разбирать этот механизм и его практическое применение в следующих статьях — следите за их выходом. А если вы хотите обсудить эти темы лично, разобраться, как внедрить эту диагностику в свою повседневную жизнь, или узнать, как классическая мудрость отражается в моих графических работах и рассказах, добро пожаловать в мой «Ближний круг» на Sponsr: https://sponsr.ru/dmitryyelaginart

    Карма — это не мистика. Как наш ум создает реальность

    Слово «карма» давно стало синонимом фатальности, наказания или какой-то туманной мистической энергии, которая висит над человеком. В популярной культуре это удобный способ объяснить неудачи: «у меня плохая карма». Но если отбросить эзотерический фастфуд и обратиться к древним, строго систематизированным источникам, например к «Абхидхармакоше» — фундаментальному труду по буддийской психологии и философии, картина меняется радикально. Карма — это не судьба. И не наказание. В буквальном переводе это слово означает «действие». Но не любое действие, а действие, мотивированное движением ума. И вот здесь начинается самое интересное.

    Древние мастера, такие как Васубандху, предлагали задать простой вопрос: откуда берется мир вокруг нас? Большинство людей интуитивно верят в две вещи. Либо в то, что мир произошел из какой-то неизменяемой первопричины (в современном мире мы называем это Большим взрывом). Либо в то, что мир создал некий внешний Творец. Но логика здесь дает сбой. Неизменяемая причина не может породить изменяющийся мир. Неизменяемая вещь по определению ничего не может сделать, иначе она перестанет быть неизменяемой. Если бы был всемогущий Творец, который мог создать всё сразу, не было бы необходимости в процессе, во времени, в нашем взрослении и развитии. Всё появилось бы в одно мгновение в готовом виде. Отвергнув эти варианты, мы приходим к единственному логичному выводу: наш мир — это результат изменяющихся причин. А главная изменяющаяся причина, которая нам доступна, — это движение нашего собственного ума. Наши мысли, намерения и решения мотивируют наши слова и поступки. И каждый такой поступок оставляет след.

    Именно здесь вступает в силу концепция, которая переворачивает сознание. В школе Абхидхармы карму делят на сообщающую и несообщающую. Сообщающая карма — это то, что мы видим. Когда человек дает обет не лгать или, наоборот, совершает жестокость, мы видим его действия, слышим его слова. Но что происходит потом, когда человек молчит и ничего не делает? Забудьте про эзотерические «ауры» и «тонкие поля». Древние тексты описывают несообщающую карму предельно прагматично. Это невидимый вектор, структурный сдвиг в вашей психике, который формируется в момент сильного намерения или поступка и остается с вами. Он не «сообщает» о себе напрямую, его не видно глазу, но он никуда не исчезает. Он продолжает работать, даже когда вы спите, когда вы не думаете о своем поступке, когда вы просто идете по улице.

    Это гениальное объяснение того, почему наши привычки, наш характер и наши жизненные сценарии так устойчивы. Мы носим этот «вектор» наших прошлых решений как невидимую одежду. Если вы в прошлом совершили мощный поступок, основанный на честности, эта несообщающая карма будет работать на вас, даже если вы об этом не вспоминаете. И наоборот. Понимание этого механизма снимает с человека роль жертвы. Если мир вокруг нас — это не случайный набор событий и не наказание от внешнего Творца, а результат наших собственных ментальных семян, то у нас появляется колоссальная сила. Мы можем менять не обстоятельства (это лишь плоды), а сами семена — движение своего ума. Это не требует слепой веры. Это требует честного наблюдения за тем, как ваши мысли сегодня формируют ваш мир завтра.

    Мы продолжим разбирать этот механизм и его практическое применение в следующих статьях — следите за их выходом. А если вы хотите обсудить эти темы лично, разобраться, как внедрить эту диагностику в свою повседневную жизнь, или узнать, как классическая мудрость отражается в моих графических работах и рассказах, добро пожаловать в мой «Ближний круг» на Sponsr: https://sponsr.ru/dmitryyelaginart

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Мысли о разном
    7

  • Майкл Ньютон: карта духовного мира, которой можно доверять

    Я с большим подозрением отношусь к книгам, которые обещают мгновенное просветление, рассказывают о «космических энергиях» и требуют от читателя слепого доверия. Обычно за такой риторикой скрывается либо коммерческий расчет, либо банальная неспособность автора структурировать свой опыт.

    Именно поэтому книга Майкла Ньютона «Путешествия души» произвела на меня столь сильное впечатление. Это редкий случай, когда тема, традиционно окутанная туманом мистицизма, подается с почти клинической, сухой точностью. И от этого она становится только убедительнее.

    Ньютон начинал как убежденный скептик. Он не искал духовных истин, он занимался клинической регрессивной гипнотерапией, пытаясь помочь пациентам справиться с фобиями. Но когда его пациенты под гипнозом начали спонтанно описывать не просто прошлые жизни, а период между ними, он не стал сразу строить из себя гуру. Он поступил как исследователь: начал методично записывать, систематизировать и, что самое важное, перекрестно проверять данные.

    Сотни независимых друг от друга людей, находящихся в состоянии глубокого транса, описывали одну и ту же архитектуру духовного мира. Одни и те же этапы адаптации, одни и те же роли «проводников», одни и те же принципы формирования «духовных групп». Когда из хаоса начинает проступать четкая, повторяющаяся из случая в случай структура, скептицизм сменяется профессиональным интересом.

    Что меня действительно зацепило в этой книге, так это концепция ответственности. Ньютон последовательно показывает: мы не жертвы обстоятельств, кармы или злого рока. Мы — добровольцы. Душа выбирает себе не только конкретное тело и время рождения, но и те самые сложные, порой болезненные ситуации, которые станут главными уроками этой жизни. Наши близкие, наши враги, наши главные трудности — это не случайные люди, попавшиеся на пути. Это участники одного «контракта», которые согласились сыграть свои роли, чтобы мы могли пройти нужный нам урок.

    Звучит жестко? Возможно. Но это снимает с человека позицию жертвы и возвращает ему авторство собственной жизни. Это не фатализм, это высшая степень ответственности.

    Как человек, который ценит логику и не любит, когда ему «вешают лапшу на уши», я нахожу в подходе Ньютона удивительную честность. Он не призывает верить ему на слово. Он просто показывает результаты своей многолетней работы и предлагает читателю самому решить, насколько эта картина мира резонирует с его внутренним опытом.

    Эта книга не дает простых ответов и не является инструкцией по «быстрому вознесению». Это фундаментальный труд, который заставляет пересмотреть свое отношение к трудностям, к выбору и к самой природе нашего существования. Если вы ищете не эзотерический фастфуд, а серьезное, выверенное исследование природы души, «Путешествия души» — это обязательный пункт в списке.

    Если вам интересны мои размышления о книгах, кино и практике — подписывайтесь на мой блог. А если вы хотите обсудить эти темы лично или узнать, как они преломляются в моих рассказах и повестях, добро пожаловать в мой «Ближний круг» на Sponsr: https://sponsr.ru/dmitryyelaginart

    Майкл Ньютон: карта духовного мира, которой можно доверять

    Я с большим подозрением отношусь к книгам, которые обещают мгновенное просветление, рассказывают о «космических энергиях» и требуют от читателя слепого доверия. Обычно за такой риторикой скрывается либо коммерческий расчет, либо банальная неспособность автора структурировать свой опыт.

    Именно поэтому книга Майкла Ньютона «Путешествия души» произвела на меня столь сильное впечатление. Это редкий случай, когда тема, традиционно окутанная туманом мистицизма, подается с почти клинической, сухой точностью. И от этого она становится только убедительнее.

    Ньютон начинал как убежденный скептик. Он не искал духовных истин, он занимался клинической регрессивной гипнотерапией, пытаясь помочь пациентам справиться с фобиями. Но когда его пациенты под гипнозом начали спонтанно описывать не просто прошлые жизни, а период между ними, он не стал сразу строить из себя гуру. Он поступил как исследователь: начал методично записывать, систематизировать и, что самое важное, перекрестно проверять данные.

    Сотни независимых друг от друга людей, находящихся в состоянии глубокого транса, описывали одну и ту же архитектуру духовного мира. Одни и те же этапы адаптации, одни и те же роли «проводников», одни и те же принципы формирования «духовных групп». Когда из хаоса начинает проступать четкая, повторяющаяся из случая в случай структура, скептицизм сменяется профессиональным интересом.

    Что меня действительно зацепило в этой книге, так это концепция ответственности. Ньютон последовательно показывает: мы не жертвы обстоятельств, кармы или злого рока. Мы — добровольцы. Душа выбирает себе не только конкретное тело и время рождения, но и те самые сложные, порой болезненные ситуации, которые станут главными уроками этой жизни. Наши близкие, наши враги, наши главные трудности — это не случайные люди, попавшиеся на пути. Это участники одного «контракта», которые согласились сыграть свои роли, чтобы мы могли пройти нужный нам урок.

    Звучит жестко? Возможно. Но это снимает с человека позицию жертвы и возвращает ему авторство собственной жизни. Это не фатализм, это высшая степень ответственности.

    Как человек, который ценит логику и не любит, когда ему «вешают лапшу на уши», я нахожу в подходе Ньютона удивительную честность. Он не призывает верить ему на слово. Он просто показывает результаты своей многолетней работы и предлагает читателю самому решить, насколько эта картина мира резонирует с его внутренним опытом.

    Эта книга не дает простых ответов и не является инструкцией по «быстрому вознесению». Это фундаментальный труд, который заставляет пересмотреть свое отношение к трудностям, к выбору и к самой природе нашего существования. Если вы ищете не эзотерический фастфуд, а серьезное, выверенное исследование природы души, «Путешествия души» — это обязательный пункт в списке.

    Если вам интересны мои размышления о книгах, кино и практике — подписывайтесь на мой блог. А если вы хотите обсудить эти темы лично или узнать, как они преломляются в моих рассказах и повестях, добро пожаловать в мой «Ближний круг» на Sponsr: https://sponsr.ru/dmitryyelaginart

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Мысли о разном
    7

  • Исаак Сирин: почему одна и та же любовь — то рай, то ад

    Преподобный Исаак Сирин жил в VII веке. Он был епископом, но оставил кафедру и ушел в пустыню. Его слова читают уже полтора тысячелетия — не как исторический памятник, а как живое руководство к внутренней работе. В «Азбуке духовной» есть мысль, которая звучит почти кощунственно для традиционного, обывательского представления об аде и рае.

    Исаак Сирин пишет: «Мучимые в геенне поражаются бичом любви». Не наказанием, не божественной местью, а именно любовью. И эта любовь для одних становится мукой, для других — блаженством. «Любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается друг другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой».

    Понимаете парадокс? Не Бог наказывает грешников. Их мучит сама любовь, которую они не могут принять. «Неуместна никому такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией. Любовь есть порождение ведения истины, которое дается всем вообще». Геенна — это не место, где Бог карает. Это состояние раскаяния, когда душа не может вынести собственной неправды перед любовью. «И вот, по моему рассуждению, геенское мучение есть раскаяние. Души же горних сынов любовь упоявает своими утехами».

    Рай — та же самая любовь, но переживаемая иначе. «Рай есть любовь Божия, в которой наслаждение всеми блаженствами», — пишет Сирин. И еще короче: «Любовь есть царство».

    Это глубоко психологично и современно. Наше восприятие реальности зависит от внутреннего состояния. Одна и та же Божественная любовь для человека с чистым сердцем будет раем, для человека с нечистой совестью — адом. Не Бог меняет отношение к человеку. Меняется сам человек — и вместе с ним меняется его восприятие одной и той же реальности.

    Я сейчас работаю над повестью «Камертон», и там есть метафора, которая ложится на эту мысль один в один. Главный герой чинит старые ламповые приёмники, которые ловят сплошной треск и шум. И у него есть камертон — простой стальной инструмент, который дает одну чистую, идеальную ноту. Камертон не может изменить эфир, не может убрать помехи. Он только напоминает уху, как звучит чистая нота.

    Так и здесь: Божественная любовь — это та самая чистая нота. Она звучит всегда. Но если внутренний приёмник человека расстроен, забит собственными страстями и болью, эта нота превращается для него в невыносимый скрежет, в адский шум. А если приёмник настроен — тот же самый эфир становится музыкой. Внешние обстоятельства и сама высшая реальность не меняются. Меняется только настройка.

    «Азбука духовная» — не легкое чтение. Это аскетика VII века, требующая внимания и внутреннего труда. Исаак Сирин не дает готовых рецептов. Он задает направление: от страстей к чистоте, от рассеяния к безмолвию, от самости к любви. Но если вы готовы к серьезному разговору о душе — эта книга стоит того.

    Если вам интересны мои размышления о духовной литературе и о том, как древние тексты работают сегодня — подписывайтесь на мой блог. А если хотите обсудить эти темы лично или увидеть, как они преломляются в моих рассказах и повестях, добро пожаловать в мой «Ближний круг» на Sponsr: https://sponsr.ru/dmitryyelaginart/subscribe/


    Исаак Сирин: почему одна и та же любовь — то рай, то ад

    Преподобный Исаак Сирин жил в VII веке. Он был епископом, но оставил кафедру и ушел в пустыню. Его слова читают уже полтора тысячелетия — не как исторический памятник, а как живое руководство к внутренней работе. В «Азбуке духовной» есть мысль, которая звучит почти кощунственно для традиционного, обывательского представления об аде и рае.

    Исаак Сирин пишет: «Мучимые в геенне поражаются бичом любви». Не наказанием, не божественной местью, а именно любовью. И эта любовь для одних становится мукой, для других — блаженством. «Любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается друг другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой».

    Понимаете парадокс? Не Бог наказывает грешников. Их мучит сама любовь, которую они не могут принять. «Неуместна никому такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией. Любовь есть порождение ведения истины, которое дается всем вообще». Геенна — это не место, где Бог карает. Это состояние раскаяния, когда душа не может вынести собственной неправды перед любовью. «И вот, по моему рассуждению, геенское мучение есть раскаяние. Души же горних сынов любовь упоявает своими утехами».

    Рай — та же самая любовь, но переживаемая иначе. «Рай есть любовь Божия, в которой наслаждение всеми блаженствами», — пишет Сирин. И еще короче: «Любовь есть царство».

    Это глубоко психологично и современно. Наше восприятие реальности зависит от внутреннего состояния. Одна и та же Божественная любовь для человека с чистым сердцем будет раем, для человека с нечистой совестью — адом. Не Бог меняет отношение к человеку. Меняется сам человек — и вместе с ним меняется его восприятие одной и той же реальности.

    Я сейчас работаю над повестью «Камертон», и там есть метафора, которая ложится на эту мысль один в один. Главный герой чинит старые ламповые приёмники, которые ловят сплошной треск и шум. И у него есть камертон — простой стальной инструмент, который дает одну чистую, идеальную ноту. Камертон не может изменить эфир, не может убрать помехи. Он только напоминает уху, как звучит чистая нота.

    Так и здесь: Божественная любовь — это та самая чистая нота. Она звучит всегда. Но если внутренний приёмник человека расстроен, забит собственными страстями и болью, эта нота превращается для него в невыносимый скрежет, в адский шум. А если приёмник настроен — тот же самый эфир становится музыкой. Внешние обстоятельства и сама высшая реальность не меняются. Меняется только настройка.

    «Азбука духовная» — не легкое чтение. Это аскетика VII века, требующая внимания и внутреннего труда. Исаак Сирин не дает готовых рецептов. Он задает направление: от страстей к чистоте, от рассеяния к безмолвию, от самости к любви. Но если вы готовы к серьезному разговору о душе — эта книга стоит того.

    Если вам интересны мои размышления о духовной литературе и о том, как древние тексты работают сегодня — подписывайтесь на мой блог. А если хотите обсудить эти темы лично или увидеть, как они преломляются в моих рассказах и повестях, добро пожаловать в мой «Ближний круг» на Sponsr: https://sponsr.ru/dmitryyelaginart/subscribe/


    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Мысли о разном
    7

  • «Ваши права?» (1974): предупреждение, которое мы проигнорировали


    Пересматривая советский телефильм «Ваши права?» (режиссер Инесса Селезнева), ловишь себя на мысли: это не просто «нравоучительное кино для подростков», как можно было бы ожидать от эпохи застоя. Это точный психологический срез, работающий как рентген. Он показывает, как зарождается безответственность, как лидер превращается в манипулятора и почему некоторые так и не взрослеют.

    Четверо подростков из одного двора отправляются в поездку по Подмосковью на «Жигулях», которые старший хитростью выманил у одного из ребят (машина принадлежала родителям вундеркинда Миши). 19-летний Андрей Прудников ведет машину без прав и тянет за собой троих шестнадцатилетних. То, что начинается как «невинная шалость», постепенно скатывается в откровенное хулиганство: кража яблок из сельпо с угрозами зажигалкой, срыв репетиции в драмкружке (где, кстати, в эпизодической роли мелькает молодой Леонид Ярмольник), издевательство над парой в лесу и, наконец, попытка украсть козу.

    Просматривая отзывы, наткнулся на очень точное наблюдение одного из зрителей, который провел параллель с фильмом «Бумер». Действительно, схема та же: четверо едут «неизвестно куда и неизвестно зачем». Только в 2004 году это уже разборки, деньги, кровь и поножовщина, а в 1974-м — пока «детская игра в крысу» и маски козлов. Но семена того самого будущего беспредела были посеяны именно тогда.

    Самая сильная сцена фильма — не в экшене, а в диалоге. Председатель сельсовета (или просто взрослый мужчина, судя по всему, прошедший войну) ловит одного из подростков, который в театральной маске пытался украсть козу. И задает простой, убийственный вопрос:

    — Что вы делали?

    — Играли.

    — И что это за игра такая? Правила есть?

    — Нет.

    — Ну, ты все же разъясни правила, я других научу. Надевай маску козла и становись на четвереньки. Реши — либо ты человек, либо козел.

    В этой сцене — вся суть картины. Нельзя быть человеком и козлом одновременно. Нельзя прятаться за маской, когда совершаешь подлость. Маска со временем прирастает к лицу, и ты уже не играешь, ты становишься тем, кем притворяешься.

    Главный герой — не жертва обстоятельств. Он манипулятор, нарцисс и трус. Он выбирает друзей младше себя, чтобы быть для них непререкаемым авторитетом. Хитростью выманивает ключи от машины, бросает товарища в опасности, а в финале угрожает продать чужие «Жигули» на юге. И самое страшное — он так ничего и не понял. Когда друзья от него уходят, у двоих еще есть хоть какое-то сожаление, но у Прудникова — нет. Он уезжает один, озлобленный, с ощущением, что мир его не понял. Как метко заметил кто-то в комментариях, Прудников не чувствует разницы между «быть» и «казаться», а его «казаться» постоянно переходит в «быть». Он — родной братец и предтеча того самого циничного МГИМОшника из «Дорогой Елены Сергеевны».

    Сценарий писали Георгий Полонский (автор «Доживем до понедельника») и Аркадий Ставицкий. Если в «Доживем до понедельника» еще теплилась вера в идеалы, то «Ваши права?» — это уже холодное предупреждение. 1974 год, расцвет «развитого социализма», а в тихом подмосковном дворике уже зреет то, что прорвется позже. Глядя на Прудникова, видишь не абстрактного «плохого парня», а конкретный механизм. Скорее всего, у него драма в семье, о которой он молчит. Он потерял учителя, который был для него образцом, и эта потеря его надломила. Но фильм гениален тем, что он не оправдывает героя. Он показывает среду и механизм, но не снимает личной ответственности. Никакой учитель не может научить не причинять зло, если человек сам выбирает этот путь.

    Название фильма «Ваши права?» — это вопрос, а не утверждение. И в этом зеркале каждый может увидеть: либо человека, либо козла. Третьего не дано.

    «Ваши права?» (1974): предупреждение, которое мы проигнорировали


    Пересматривая советский телефильм «Ваши права?» (режиссер Инесса Селезнева), ловишь себя на мысли: это не просто «нравоучительное кино для подростков», как можно было бы ожидать от эпохи застоя. Это точный психологический срез, работающий как рентген. Он показывает, как зарождается безответственность, как лидер превращается в манипулятора и почему некоторые так и не взрослеют.

    Четверо подростков из одного двора отправляются в поездку по Подмосковью на «Жигулях», которые старший хитростью выманил у одного из ребят (машина принадлежала родителям вундеркинда Миши). 19-летний Андрей Прудников ведет машину без прав и тянет за собой троих шестнадцатилетних. То, что начинается как «невинная шалость», постепенно скатывается в откровенное хулиганство: кража яблок из сельпо с угрозами зажигалкой, срыв репетиции в драмкружке (где, кстати, в эпизодической роли мелькает молодой Леонид Ярмольник), издевательство над парой в лесу и, наконец, попытка украсть козу.

    Просматривая отзывы, наткнулся на очень точное наблюдение одного из зрителей, который провел параллель с фильмом «Бумер». Действительно, схема та же: четверо едут «неизвестно куда и неизвестно зачем». Только в 2004 году это уже разборки, деньги, кровь и поножовщина, а в 1974-м — пока «детская игра в крысу» и маски козлов. Но семена того самого будущего беспредела были посеяны именно тогда.

    Самая сильная сцена фильма — не в экшене, а в диалоге. Председатель сельсовета (или просто взрослый мужчина, судя по всему, прошедший войну) ловит одного из подростков, который в театральной маске пытался украсть козу. И задает простой, убийственный вопрос:

    — Что вы делали?

    — Играли.

    — И что это за игра такая? Правила есть?

    — Нет.

    — Ну, ты все же разъясни правила, я других научу. Надевай маску козла и становись на четвереньки. Реши — либо ты человек, либо козел.

    В этой сцене — вся суть картины. Нельзя быть человеком и козлом одновременно. Нельзя прятаться за маской, когда совершаешь подлость. Маска со временем прирастает к лицу, и ты уже не играешь, ты становишься тем, кем притворяешься.

    Главный герой — не жертва обстоятельств. Он манипулятор, нарцисс и трус. Он выбирает друзей младше себя, чтобы быть для них непререкаемым авторитетом. Хитростью выманивает ключи от машины, бросает товарища в опасности, а в финале угрожает продать чужие «Жигули» на юге. И самое страшное — он так ничего и не понял. Когда друзья от него уходят, у двоих еще есть хоть какое-то сожаление, но у Прудникова — нет. Он уезжает один, озлобленный, с ощущением, что мир его не понял. Как метко заметил кто-то в комментариях, Прудников не чувствует разницы между «быть» и «казаться», а его «казаться» постоянно переходит в «быть». Он — родной братец и предтеча того самого циничного МГИМОшника из «Дорогой Елены Сергеевны».

    Сценарий писали Георгий Полонский (автор «Доживем до понедельника») и Аркадий Ставицкий. Если в «Доживем до понедельника» еще теплилась вера в идеалы, то «Ваши права?» — это уже холодное предупреждение. 1974 год, расцвет «развитого социализма», а в тихом подмосковном дворике уже зреет то, что прорвется позже. Глядя на Прудникова, видишь не абстрактного «плохого парня», а конкретный механизм. Скорее всего, у него драма в семье, о которой он молчит. Он потерял учителя, который был для него образцом, и эта потеря его надломила. Но фильм гениален тем, что он не оправдывает героя. Он показывает среду и механизм, но не снимает личной ответственности. Никакой учитель не может научить не причинять зло, если человек сам выбирает этот путь.

    Название фильма «Ваши права?» — это вопрос, а не утверждение. И в этом зеркале каждый может увидеть: либо человека, либо козла. Третьего не дано.

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Мысли о разном
    7

  • Гений Фрейда: как сексуализация культуры уничтожила мораль

    В этих заметках я делюсь тем, что формирует мой взгляд на мир: от восточных практик и прочитанных книг до любимых фильмов и простых жизненных наблюдений. Здесь нет строгих рамок, только честные мысли о том, что кажется мне важным.


    В науке бывают ошибки, которые исправляют. А бывают ошибки, которые становятся культурой. Первые болезненны, но не смертельны. Вторые меняют сам взгляд, которым человек смотрит на человека. Случай Зигмунда Фрейда — из вторых. Джина выпустили из бутылки — и засунуть обратно уже нечем.

    Фрейд взял высшее — любовь, творчество, веру, дружбу, совесть — и объявил его производным от полового. Сублимация, вытеснение, либидо: вся духовная жизнь человека была сведена к сексуальным влечениям и их переодеваниям. Человек — величайшее достижение, Бога ли, природы ли, как вам угодно — был опущен до уровня животного. И даже ниже: животное не сексуализирует всё, что видит. А человек после фрейдистской оптики стал видеть секс в каждом движении, в каждом сне, в каждом символе. И это не академическая ошибка, а разрешение: если человек — лишь пучок инстинктов, то с него и спрашивать нечего — мораль объявляется переодеванием, воля иллюзией, ответственность неврозом. Сексуализация культуры — это прежде всего отмена ответственности.

    Джин не остался в кабинете. Он вышел в язык и на экран. Множество прежде безобидных слов получили сексуальное значение и выпали из свободной речи: их больше нельзя употреблять, как раньше, — поймут иначе. Появился термин «секс-символ»: то есть человек, с которым хотелось бы заняться сексом. А дальше началось безумие. В «секс-символы» записывают советских киноактёров. Вячеслав Тихонов. Фаина Раневская. Евгений Леонов. Люди, чей образ на экране был совсем о другом. В советском кино обнажённая натура могла быть объектом восхищения и красоты — восхищения соразмерностью человека. Теперь каждый голый кадр читается с точки зрения секса и физиологического возбуждения. Тело не изменилось. Изменился взгляд: его научили видеть именно это. И когда Советский Союз развалился, эта оптика хлынула в Россию в составе западных «достижений» — вместе со всем, что нам продавали под видом свободы. Джин обжил новое место: интернет, телевидение, массовую культуру.

    Поучительно посмотреть, что произошло с фрейдизмом внутри самой психологии. Ни один из «учеников» на деле учеником не стал. Каждый, приблизившись, почувствовал ущербность учения — и построил своё. Карл Юнг ушёл в мифологию и архетипы — и раскопал в человеке слои несравненно более глубокие и интересные, нежели сексуальное возбуждение. Альфред Адлер заговорил о стремлении и социальном чувстве. Эрих Фромм — о любви и свободе как ответах на вопрос существования. Виктор Франкл — о смысле: лагеря с жестокой ясностью показали, что человек ломается не от вытесненных влечений, а от утерянного смысла. Даже Вильгельм Райх, радикализировавший половую линию до предела, разорвал с ортодоксией и пошёл своей дорогой — то есть даже крайний сексуализатор не смог остаться фрейдистом. И заметьте: современная психология стоит именно на их поправках. Не на Фрейде, а на преодолении фрейдизма. Фрейд сегодня — как астрономия Птолемея: когда-то она описывала небо, теперь её изучают как историю. С уважением к масштабу — и без доверия к картине.

    За шестнадцать лет в психологии я не встречал вытесненного либидо как корня беды. Встречал преданную волю, невыбранную ответственность, потерянный смысл. Фрейдистский взгляд видит пациента с симптомами; человеческий — человека с выбором. Во втором я работал всегда.

    Но главное не в этом. Культура до Фрейда знала то, чего Фрейд знать не захотел: есть границы, которые нельзя переходить, и есть зоны, которые нельзя оголять циничным взглядом. Табу — не произвольный запрет и не темнота веков. Это спрессованный, выстраданный опыт: перила над пропастью. Перила не мешают идти — они мешают упасть. Вокруг отношений между мужчиной и женщиной, вокруг детства, вокруг любви и смерти века выстраивали именно такие перила — не из ханжества, а из инстинкта самосохранения: эти зоны несут огромную силу, и без ограждения они не освобождают, а разрушают.

    Фрейдистская культура назвала это «вытеснением» и принялась снимать перила одно за другим. Что пришло на их место? Не счастье. Тело стало товаром: порноиндустрия — прямая наследница «освобождения», там человек сведён к функции уже без всяких переодеваний. Интимность умерла: когда всё можно назвать и показать вслух, нечего стало сказать шёпотом, а шёпотом и держалась любовь. Детство потеряло границу: сама идея о сексуальности ребёнка размыла черту, которую века проводили вокруг детства, — а черта эта была не условностью, а защитой. Одиночество умножилось: человек, на которого привыкли смотреть снизу, перестаёт быть интересен другому — зачем любить функцию?

    Поэтому я готов сказать прямо: если бы Фрейда не было, человечество было бы чище и счастливее. Чище — потому что не привыкло бы видеть грязь в чистом. Счастливее — потому что счастье рождается в тех самых зонах, которые он велел оголить: в доверии, в стыде как страже интимности, в молчаливом уважении к тому, что выше тебя.

    Я спорю не с исторической фигурой. Я спорю со взглядом, который усвоила культура: взглядом на человека снизу. Человек — это воля и мораль; он способен подняться над собой, и именно таким задуман. Всякая редукция человека сначала разрешает не требовать с него, а потом разрешает не требовать с себя. Фрейд оставил культуре лупу, в которую видно только одно. И культура смотрела в неё сто лет. Пора положить лупу на стол.

    Если вы хотите задать мне вопрос лично, обсудить детали или узнать, как эти идеи воплощаются в моих книгах, это общение происходит исключительно в моем платном «Ближнем круге». Присоединяйтесь к нему, чтобы мы могли вести этот диалог. sponsr.ru/dmitryyelaginart/subscribe

    Гений Фрейда: как сексуализация культуры уничтожила мораль

    В этих заметках я делюсь тем, что формирует мой взгляд на мир: от восточных практик и прочитанных книг до любимых фильмов и простых жизненных наблюдений. Здесь нет строгих рамок, только честные мысли о том, что кажется мне важным.


    В науке бывают ошибки, которые исправляют. А бывают ошибки, которые становятся культурой. Первые болезненны, но не смертельны. Вторые меняют сам взгляд, которым человек смотрит на человека. Случай Зигмунда Фрейда — из вторых. Джина выпустили из бутылки — и засунуть обратно уже нечем.

    Фрейд взял высшее — любовь, творчество, веру, дружбу, совесть — и объявил его производным от полового. Сублимация, вытеснение, либидо: вся духовная жизнь человека была сведена к сексуальным влечениям и их переодеваниям. Человек — величайшее достижение, Бога ли, природы ли, как вам угодно — был опущен до уровня животного. И даже ниже: животное не сексуализирует всё, что видит. А человек после фрейдистской оптики стал видеть секс в каждом движении, в каждом сне, в каждом символе. И это не академическая ошибка, а разрешение: если человек — лишь пучок инстинктов, то с него и спрашивать нечего — мораль объявляется переодеванием, воля иллюзией, ответственность неврозом. Сексуализация культуры — это прежде всего отмена ответственности.

    Джин не остался в кабинете. Он вышел в язык и на экран. Множество прежде безобидных слов получили сексуальное значение и выпали из свободной речи: их больше нельзя употреблять, как раньше, — поймут иначе. Появился термин «секс-символ»: то есть человек, с которым хотелось бы заняться сексом. А дальше началось безумие. В «секс-символы» записывают советских киноактёров. Вячеслав Тихонов. Фаина Раневская. Евгений Леонов. Люди, чей образ на экране был совсем о другом. В советском кино обнажённая натура могла быть объектом восхищения и красоты — восхищения соразмерностью человека. Теперь каждый голый кадр читается с точки зрения секса и физиологического возбуждения. Тело не изменилось. Изменился взгляд: его научили видеть именно это. И когда Советский Союз развалился, эта оптика хлынула в Россию в составе западных «достижений» — вместе со всем, что нам продавали под видом свободы. Джин обжил новое место: интернет, телевидение, массовую культуру.

    Поучительно посмотреть, что произошло с фрейдизмом внутри самой психологии. Ни один из «учеников» на деле учеником не стал. Каждый, приблизившись, почувствовал ущербность учения — и построил своё. Карл Юнг ушёл в мифологию и архетипы — и раскопал в человеке слои несравненно более глубокие и интересные, нежели сексуальное возбуждение. Альфред Адлер заговорил о стремлении и социальном чувстве. Эрих Фромм — о любви и свободе как ответах на вопрос существования. Виктор Франкл — о смысле: лагеря с жестокой ясностью показали, что человек ломается не от вытесненных влечений, а от утерянного смысла. Даже Вильгельм Райх, радикализировавший половую линию до предела, разорвал с ортодоксией и пошёл своей дорогой — то есть даже крайний сексуализатор не смог остаться фрейдистом. И заметьте: современная психология стоит именно на их поправках. Не на Фрейде, а на преодолении фрейдизма. Фрейд сегодня — как астрономия Птолемея: когда-то она описывала небо, теперь её изучают как историю. С уважением к масштабу — и без доверия к картине.

    За шестнадцать лет в психологии я не встречал вытесненного либидо как корня беды. Встречал преданную волю, невыбранную ответственность, потерянный смысл. Фрейдистский взгляд видит пациента с симптомами; человеческий — человека с выбором. Во втором я работал всегда.

    Но главное не в этом. Культура до Фрейда знала то, чего Фрейд знать не захотел: есть границы, которые нельзя переходить, и есть зоны, которые нельзя оголять циничным взглядом. Табу — не произвольный запрет и не темнота веков. Это спрессованный, выстраданный опыт: перила над пропастью. Перила не мешают идти — они мешают упасть. Вокруг отношений между мужчиной и женщиной, вокруг детства, вокруг любви и смерти века выстраивали именно такие перила — не из ханжества, а из инстинкта самосохранения: эти зоны несут огромную силу, и без ограждения они не освобождают, а разрушают.

    Фрейдистская культура назвала это «вытеснением» и принялась снимать перила одно за другим. Что пришло на их место? Не счастье. Тело стало товаром: порноиндустрия — прямая наследница «освобождения», там человек сведён к функции уже без всяких переодеваний. Интимность умерла: когда всё можно назвать и показать вслух, нечего стало сказать шёпотом, а шёпотом и держалась любовь. Детство потеряло границу: сама идея о сексуальности ребёнка размыла черту, которую века проводили вокруг детства, — а черта эта была не условностью, а защитой. Одиночество умножилось: человек, на которого привыкли смотреть снизу, перестаёт быть интересен другому — зачем любить функцию?

    Поэтому я готов сказать прямо: если бы Фрейда не было, человечество было бы чище и счастливее. Чище — потому что не привыкло бы видеть грязь в чистом. Счастливее — потому что счастье рождается в тех самых зонах, которые он велел оголить: в доверии, в стыде как страже интимности, в молчаливом уважении к тому, что выше тебя.

    Я спорю не с исторической фигурой. Я спорю со взглядом, который усвоила культура: взглядом на человека снизу. Человек — это воля и мораль; он способен подняться над собой, и именно таким задуман. Всякая редукция человека сначала разрешает не требовать с него, а потом разрешает не требовать с себя. Фрейд оставил культуре лупу, в которую видно только одно. И культура смотрела в неё сто лет. Пора положить лупу на стол.

    Если вы хотите задать мне вопрос лично, обсудить детали или узнать, как эти идеи воплощаются в моих книгах, это общение происходит исключительно в моем платном «Ближнем круге». Присоединяйтесь к нему, чтобы мы могли вести этот диалог. sponsr.ru/dmitryyelaginart/subscribe

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Мысли о разном
    7

  • Цигун: от тела к духу. Честный путеводитель по практике и литературе

    В моём рассказе «Рецепт настоящего чуда» герой проходит путь от веры в магические пассы до понимания, что настоящая помощь требует знаний, анатомии и терпения. В жизни я пришёл к похожему выводу, занимаясь практиками — в частности, в традиции Даоинь Канъян, которую развивает академия Ху Сяофэя.

    Сразу оговорюсь: я не стою на атеистическом подходе. Я допускаю существование души, Бога, выхода из тела и энергий. Я знаком с трудами Роберта Монро, Майкла Ньютона, Йена Стивенсона. Я чувствую ци, как она переливается по каналам. Мои каналы ещё не чистые, в системе много проблем, но я работаю с этим.

    С точки зрения теории, цигун сначала лечит базу — тело. Если тело неисправно, дух не может быть сильным. Духовное развитие невозможно, когда у человека болит тело. А болеть оно начинает от неправильного образа жизни, мышления и мировоззрения. Ещё древние врачи заметили влияние эмоций на здоровье (например, как гнев разрушает печень). Луиза Хэй составила хорошую энциклопедию о том, как мышление влияет на заболеваемость, и её корни восходят к буддийской традиции и традиционной китайской медицине.

    «Как психолог по образованию и человек, глубоко изучающий синтез духовных традиций (от даосизма и буддизма до мистического христианства), я вижу, что происходит с человеком, который потребляет лишь поверхностные суррогаты. Я уважаю глубинную эзотерику как систему накопленного мистического опыта, но отвергаю её современный „фастфуд“ — упрощенные учения и учителей, игнорирующих физическое тело и дисциплину. Практик получает дешевую иллюзию развития, но его внутренняя структура остается прежней».

    У тела есть электрическая система — это неоспоримо с точки зрения современной науки. Учёные расшифровали коды, которыми обменивается тело внутри себя, с органами. Стало возможным, например, к глазному нерву присоединить камеру — и слепые от рождения начинают видеть. Это хорошее доказательство энергии, электричества, кодированного сигнала. Нельзя сказать, что это однозначно ци, но отрицать наличие кодированного электрического сигнала в организме бессмысленно. При помощи упражнений эту энергию можно сделать сильнее. А при сильной энергетической системе у организма происходит самовосстановление, и отпадает необходимость глотать яды, зашитые в таблетки, которые, леча одно, калечат другое.

    Поэтому в своей практике и чтении я ищу системы, которые можно проверить собственным телом. Вот как я ранжирую литературу и материалы по цигун — от обязательной базы до текстов, которые стоит читать только с большой осторожностью.

    Уровень 1. Фундамент: работа с телом (Изучать обязательно) Здесь материалы, которые учат работать с суставами, позвоночником, дыханием и структурой тела. Без этого уровня всё остальное — самообман или опасная иллюзия.

    1. Ван Лин, «8 упражнений цигун» (Бадуаньцзинь). Чистая, выверенная практика. Здесь нет рассуждений об астральных планах. Есть конкретные движения, чёткие указания по дыханию и, что критически важно, разделы о противопоказаниях. Идеальный старт.

    2. Материалы и видеокурсы Академии Ху Сяофэя (Даоинь Яншен Гун). Книг профессора Ху Сяофэя в широкой российской продаже почти нет, но в России есть официальный филиал его академии. Обучение проходит самостоятельно или в видеоформате по присылаемым методическим материалам. Это строгая система: сначала осваиваешь базу, а затем, если желаешь, можешь прислать видео своего выполнения (показательное выступление-экзамен) и получить дуань (степень). Здесь ци рассматривается через призму анатомии и физиологии. Это именно та дисциплина тела, которая укрепляет физическую базу.

    Уровень 2. Работа с внутренними состояниями (Психосоматика) Когда тело окрепло, можно переходить к работе с эмоциями и энергетическими центрами.

    3. Мантэк Чиа, «Внутренняя улыбка» и «Шесть исцеляющих звуков». Несмотря на некоторую склонность автора к громким заявлениям о «бессмертии», сами техники здесь великолепны. «Внутренняя улыбка» — это, по сути, древний аналог современной работы с блуждающим нервом и парасимпатической системой. «Шесть звуков» — отличный инструмент для снятия эмоциональных зажимов через тело и дыхание. Берём отсюда конкретные соматические инструменты, отбрасывая мистическую шелуху.

    Уровень 3. Философский мост (Требует здоровой критики) Книги, которые помогают понять контекст и связь с восточной философией.

    4. Вонг Кью-Кит, «Искусство Цигун». Хорош как «переводчик» восточной философии на язык западного ума. Он помогает понять, почему мы делаем те или иные движения. Но в его книгах много рассказов о чудесах: передаче ци на расстоянии, разгоне облаков. Читать нужно с долей здорового скептицизма: брать философскую глубину, но всегда сверять её с собственными физическими ощущениями. Теория должна подтверждаться практикой, а не заменять её.

    Уровень 4. Мистические системы (Читать для понимания, но не как инструкцию) Здесь книги, которые говорят о высших состояниях, о выходе из тела, о других мирах. Это не значит, что этого не существует. Это значит, что к этому нужно подходить подготовленным.

    5. Сюй Минтан, труды по Чжун Юань цигун (I, II, III ступени). Минтан — не врач, он инженер-программист по образованию, ставший учителем цигун. Его система — это мистический подход: трансплантация знаний, выходы души (юань-шень), Ху-фа, другие миры. В его книгах много рабочего, но много и сказочного. Многие приходят в Чжун Юань цигун именно в ожидании чуда.

    Цигун: от тела к духу. Честный путеводитель по практике и литературе

    В моём рассказе «Рецепт настоящего чуда» герой проходит путь от веры в магические пассы до понимания, что настоящая помощь требует знаний, анатомии и терпения. В жизни я пришёл к похожему выводу, занимаясь практиками — в частности, в традиции Даоинь Канъян, которую развивает академия Ху Сяофэя.

    Сразу оговорюсь: я не стою на атеистическом подходе. Я допускаю существование души, Бога, выхода из тела и энергий. Я знаком с трудами Роберта Монро, Майкла Ньютона, Йена Стивенсона. Я чувствую ци, как она переливается по каналам. Мои каналы ещё не чистые, в системе много проблем, но я работаю с этим.

    С точки зрения теории, цигун сначала лечит базу — тело. Если тело неисправно, дух не может быть сильным. Духовное развитие невозможно, когда у человека болит тело. А болеть оно начинает от неправильного образа жизни, мышления и мировоззрения. Ещё древние врачи заметили влияние эмоций на здоровье (например, как гнев разрушает печень). Луиза Хэй составила хорошую энциклопедию о том, как мышление влияет на заболеваемость, и её корни восходят к буддийской традиции и традиционной китайской медицине.

    «Как психолог по образованию и человек, глубоко изучающий синтез духовных традиций (от даосизма и буддизма до мистического христианства), я вижу, что происходит с человеком, который потребляет лишь поверхностные суррогаты. Я уважаю глубинную эзотерику как систему накопленного мистического опыта, но отвергаю её современный „фастфуд“ — упрощенные учения и учителей, игнорирующих физическое тело и дисциплину. Практик получает дешевую иллюзию развития, но его внутренняя структура остается прежней».

    У тела есть электрическая система — это неоспоримо с точки зрения современной науки. Учёные расшифровали коды, которыми обменивается тело внутри себя, с органами. Стало возможным, например, к глазному нерву присоединить камеру — и слепые от рождения начинают видеть. Это хорошее доказательство энергии, электричества, кодированного сигнала. Нельзя сказать, что это однозначно ци, но отрицать наличие кодированного электрического сигнала в организме бессмысленно. При помощи упражнений эту энергию можно сделать сильнее. А при сильной энергетической системе у организма происходит самовосстановление, и отпадает необходимость глотать яды, зашитые в таблетки, которые, леча одно, калечат другое.

    Поэтому в своей практике и чтении я ищу системы, которые можно проверить собственным телом. Вот как я ранжирую литературу и материалы по цигун — от обязательной базы до текстов, которые стоит читать только с большой осторожностью.

    Уровень 1. Фундамент: работа с телом (Изучать обязательно) Здесь материалы, которые учат работать с суставами, позвоночником, дыханием и структурой тела. Без этого уровня всё остальное — самообман или опасная иллюзия.

    1. Ван Лин, «8 упражнений цигун» (Бадуаньцзинь). Чистая, выверенная практика. Здесь нет рассуждений об астральных планах. Есть конкретные движения, чёткие указания по дыханию и, что критически важно, разделы о противопоказаниях. Идеальный старт.

    2. Материалы и видеокурсы Академии Ху Сяофэя (Даоинь Яншен Гун). Книг профессора Ху Сяофэя в широкой российской продаже почти нет, но в России есть официальный филиал его академии. Обучение проходит самостоятельно или в видеоформате по присылаемым методическим материалам. Это строгая система: сначала осваиваешь базу, а затем, если желаешь, можешь прислать видео своего выполнения (показательное выступление-экзамен) и получить дуань (степень). Здесь ци рассматривается через призму анатомии и физиологии. Это именно та дисциплина тела, которая укрепляет физическую базу.

    Уровень 2. Работа с внутренними состояниями (Психосоматика) Когда тело окрепло, можно переходить к работе с эмоциями и энергетическими центрами.

    3. Мантэк Чиа, «Внутренняя улыбка» и «Шесть исцеляющих звуков». Несмотря на некоторую склонность автора к громким заявлениям о «бессмертии», сами техники здесь великолепны. «Внутренняя улыбка» — это, по сути, древний аналог современной работы с блуждающим нервом и парасимпатической системой. «Шесть звуков» — отличный инструмент для снятия эмоциональных зажимов через тело и дыхание. Берём отсюда конкретные соматические инструменты, отбрасывая мистическую шелуху.

    Уровень 3. Философский мост (Требует здоровой критики) Книги, которые помогают понять контекст и связь с восточной философией.

    4. Вонг Кью-Кит, «Искусство Цигун». Хорош как «переводчик» восточной философии на язык западного ума. Он помогает понять, почему мы делаем те или иные движения. Но в его книгах много рассказов о чудесах: передаче ци на расстоянии, разгоне облаков. Читать нужно с долей здорового скептицизма: брать философскую глубину, но всегда сверять её с собственными физическими ощущениями. Теория должна подтверждаться практикой, а не заменять её.

    Уровень 4. Мистические системы (Читать для понимания, но не как инструкцию) Здесь книги, которые говорят о высших состояниях, о выходе из тела, о других мирах. Это не значит, что этого не существует. Это значит, что к этому нужно подходить подготовленным.

    5. Сюй Минтан, труды по Чжун Юань цигун (I, II, III ступени). Минтан — не врач, он инженер-программист по образованию, ставший учителем цигун. Его система — это мистический подход: трансплантация знаний, выходы души (юань-шень), Ху-фа, другие миры. В его книгах много рабочего, но много и сказочного. Многие приходят в Чжун Юань цигун именно в ожидании чуда.

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Мысли о разном
    7

  • Возвращаясь к «Вызову»: почему доброта на экране важнее спецэффектов

    Почему я возвращаюсь к «Вызову», когда шумиха вокруг съемок утихла? Недавно пересмотрел и понял: время — отличный фильтр. Оно смыло хайп, но оставило искренние эмоции и редкое сегодня чувство доброты.

    В жизни хирурга Евгении Беляевой (Юлия Пересильд) всё складывалось как-то не так. Психологическая травма после автоаварии, мама-ипохондрик, дочь-подросток, ударившая из-за парня одноклассницу, у которой папа — прокурор района. Извинения не помогли, он всё равно собрался за побои возбудить уголовное дело. А тут еще разорвавшиеся совершенно некстати штаны… Будущее совершенно не было красочным, но…

    Во время ремонта оборудования в космосе космонавт Олег Богданов (его играет космонавт Олег Новицкий) получает сильный удар, повредивший лёгкое. Срочно нужна медицинская помощь. Попытка космонавтов оказать помощь на борту МКС не привела к успеху. Врачебный консилиум, проанализировав снимки, пришли к выводу, что при возвращении на Землю Олег не выдержит перегрузок. Поэтому было решено в течение месяца отобрать из врачей и подготовить кандидата, который сможет полететь в космос и сделать Богданову операцию на МКС. Евгения Беляева попадает в эту группу.

    Отбор и подготовку решено проводить на точной копии МКС на Земле. Кандидатам предстоит пройти строгий медицинский отбор, выполнить многочисленные тесты с перегрузками. Евгения единственная женщина в группе, и никто ее не воспринимает всерьёз. Ей поставлена задача продумать все действия для проведения операции на станции в условиях невесомости, за что она и берется с полной отдачей. Чтобы ничто ее не отвлекало, руководство Роскосмоса берет на себя решение части ее проблем (прокурор).

    Хирурги-мужчины ведут себя по-детски, как дети в магазине игрушек. Им интересно оборудование, новые ощущения, испытания собственной выносливости. Никого не интересует сам пациент. Но со временем кто-то не выдерживает перегрузок у кого-то проблемы со здоровьем, и из всех кандидатов остаются Евгения Беляева и Владислав Николаев (Милош Бикович), с которым ее что-то связывает. Руководитель полетами Волин (Владимир Машков) решает, что лететь должна Евгения.

    В космосе Богданов из-за упущенного времени и обострившихся проблем с лёгким теряет сознание. Беляева, только что прибывшая на борт МКС и даже не успевшая отдохнуть, решает срочно начать операцию. Во время операции выясняется, что правое лёгкое не может развернуться из-за покрывшей его плёнки, но как убрать ее в космосе, в условиях невесомости и без специальных инструментов?…

    Для читателей, которые сильно переживают, чем же это закончилось, сразу скажу — всё закончилось хорошо. Евгения Беляева и Олег Богданов благополучно вернулись на Землю. Живыми.

    Это в целом о содержании фильма.

    В ходе просмотра фильма появляются вопросы, говорящие о не очень хорошей проработке сценария. Непонятной осталась линия с автокатастрофой. Она оставила неизгладимый след в жизни Евгении. Очевидно, что это должен был быть значимый штрих к характеру героини. Но не было раскрыто чем закончилось, погиб ее муж или нет? Как появилась связь с Владиславом Николаевым? Связана эта связь с автокатастрофой или нет? Почему Евгения отвергала его внимание, пока не выкинула серёжки в космосе? Она так сильно любила мужа и не могла его отпустить? А отправление сережек в свободное плавание в космосе ритуально освободило ее от связи с мужем? Все эти вопросы повисли в воздухе, линии не проработаны. Впрочем, у нас как у зрителей есть воображение и мы можем додумать то, чего не нашли в фильме.

    Очень странно прозвучала реклама. При входе в здание Роскосмоса один из кандидатов жалуется на плохую телефонную связь, на что ему отвечают, что здесь хорошо работает только Мегафон. Другой объект рекламы — банк Тиньков. Если на Земле Евгения то и дело отправляет переводы со своего телефона при помощи приложения банка, и это нормально, то это же действо в космосе вызывает недоумение.

    Теперь о достоинствах.

    Прежде всего, конечно, потрясают съёмки в космосе. Снято красиво и со вкусом. Романтика Вселенной завораживает. Сам МКС, проплывающая внизу Земля, на которой можно рассмотреть Австралию или Иркутск… Хотя, с другой стороны, с современными возможностями технологий для того чтобы создать такие кадры совершенно не обязательно лететь в космос и тратить такие огромные деньги.

    Довольно хорошо показана копия станции на Земле — узенькие маленькие модули с внутренним пространством меньше чем внутри дизельной подводной лодки, с толщиной стенки всего три миллиметра — да, всего три миллиметра металла отделяет космонавтов от бесконечного пространства!

    Замечательны несколько эпизодов с подготовкой космонавтов — тренажерами, установками, имитацией невесомости во время полёта в специально оборудованном для этого самолёте.

    Возвращаясь к «Вызову»: почему доброта на экране важнее спецэффектов

    Почему я возвращаюсь к «Вызову», когда шумиха вокруг съемок утихла? Недавно пересмотрел и понял: время — отличный фильтр. Оно смыло хайп, но оставило искренние эмоции и редкое сегодня чувство доброты.

    В жизни хирурга Евгении Беляевой (Юлия Пересильд) всё складывалось как-то не так. Психологическая травма после автоаварии, мама-ипохондрик, дочь-подросток, ударившая из-за парня одноклассницу, у которой папа — прокурор района. Извинения не помогли, он всё равно собрался за побои возбудить уголовное дело. А тут еще разорвавшиеся совершенно некстати штаны… Будущее совершенно не было красочным, но…

    Во время ремонта оборудования в космосе космонавт Олег Богданов (его играет космонавт Олег Новицкий) получает сильный удар, повредивший лёгкое. Срочно нужна медицинская помощь. Попытка космонавтов оказать помощь на борту МКС не привела к успеху. Врачебный консилиум, проанализировав снимки, пришли к выводу, что при возвращении на Землю Олег не выдержит перегрузок. Поэтому было решено в течение месяца отобрать из врачей и подготовить кандидата, который сможет полететь в космос и сделать Богданову операцию на МКС. Евгения Беляева попадает в эту группу.

    Отбор и подготовку решено проводить на точной копии МКС на Земле. Кандидатам предстоит пройти строгий медицинский отбор, выполнить многочисленные тесты с перегрузками. Евгения единственная женщина в группе, и никто ее не воспринимает всерьёз. Ей поставлена задача продумать все действия для проведения операции на станции в условиях невесомости, за что она и берется с полной отдачей. Чтобы ничто ее не отвлекало, руководство Роскосмоса берет на себя решение части ее проблем (прокурор).

    Хирурги-мужчины ведут себя по-детски, как дети в магазине игрушек. Им интересно оборудование, новые ощущения, испытания собственной выносливости. Никого не интересует сам пациент. Но со временем кто-то не выдерживает перегрузок у кого-то проблемы со здоровьем, и из всех кандидатов остаются Евгения Беляева и Владислав Николаев (Милош Бикович), с которым ее что-то связывает. Руководитель полетами Волин (Владимир Машков) решает, что лететь должна Евгения.

    В космосе Богданов из-за упущенного времени и обострившихся проблем с лёгким теряет сознание. Беляева, только что прибывшая на борт МКС и даже не успевшая отдохнуть, решает срочно начать операцию. Во время операции выясняется, что правое лёгкое не может развернуться из-за покрывшей его плёнки, но как убрать ее в космосе, в условиях невесомости и без специальных инструментов?…

    Для читателей, которые сильно переживают, чем же это закончилось, сразу скажу — всё закончилось хорошо. Евгения Беляева и Олег Богданов благополучно вернулись на Землю. Живыми.

    Это в целом о содержании фильма.

    В ходе просмотра фильма появляются вопросы, говорящие о не очень хорошей проработке сценария. Непонятной осталась линия с автокатастрофой. Она оставила неизгладимый след в жизни Евгении. Очевидно, что это должен был быть значимый штрих к характеру героини. Но не было раскрыто чем закончилось, погиб ее муж или нет? Как появилась связь с Владиславом Николаевым? Связана эта связь с автокатастрофой или нет? Почему Евгения отвергала его внимание, пока не выкинула серёжки в космосе? Она так сильно любила мужа и не могла его отпустить? А отправление сережек в свободное плавание в космосе ритуально освободило ее от связи с мужем? Все эти вопросы повисли в воздухе, линии не проработаны. Впрочем, у нас как у зрителей есть воображение и мы можем додумать то, чего не нашли в фильме.

    Очень странно прозвучала реклама. При входе в здание Роскосмоса один из кандидатов жалуется на плохую телефонную связь, на что ему отвечают, что здесь хорошо работает только Мегафон. Другой объект рекламы — банк Тиньков. Если на Земле Евгения то и дело отправляет переводы со своего телефона при помощи приложения банка, и это нормально, то это же действо в космосе вызывает недоумение.

    Теперь о достоинствах.

    Прежде всего, конечно, потрясают съёмки в космосе. Снято красиво и со вкусом. Романтика Вселенной завораживает. Сам МКС, проплывающая внизу Земля, на которой можно рассмотреть Австралию или Иркутск… Хотя, с другой стороны, с современными возможностями технологий для того чтобы создать такие кадры совершенно не обязательно лететь в космос и тратить такие огромные деньги.

    Довольно хорошо показана копия станции на Земле — узенькие маленькие модули с внутренним пространством меньше чем внутри дизельной подводной лодки, с толщиной стенки всего три миллиметра — да, всего три миллиметра металла отделяет космонавтов от бесконечного пространства!

    Замечательны несколько эпизодов с подготовкой космонавтов — тренажерами, установками, имитацией невесомости во время полёта в специально оборудованном для этого самолёте.

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Мысли о разном
    7

  • Рецепт настоящего чуда

    Рецепт настоящего чуда

    Рецепт настоящего чуда
    Подпишитесь на уровень «Ближний круг»Уже есть подписка?
    Он водил руками над её болью, веря в древнюю силу. Она закрывала глаза, пряча пустые блистеры. Иногда лучшая магия — это просто быть рядом. И вовремя пить таблетки.Подпишитесь, чтобы читать далее
    Ближний круг
    Перейти в постВ пост
    Рассказы
    6

  • Как устроены «Зеленоградские коты» изнутри: нити, дуги и строки, написанные вперёд


    Недавно я рассказал на LiveLib внешнюю историю цикла: как поездка 2019 года, «Мурариум» и жизнь на два города превратились в сказочные рассказы. Здесь, в Дневнике, — внутренняя кухня: как пятнадцать рассказов держатся вместе, какие правила я сам себе запретил нарушать и какие строки вы прочитаете раньше всех.

    Сквозные нити, а не случайные эпизоды

    С самого начала я решил: рассказы не будут стоять поодиночке. Их держат сквозные нити, которые связывают первый рассказ с пятнадцатым. Главная из них — думная трубка. В первом рассказе Компас теряет её в шторм… Во втором замечает, куда Грум понёс её — вверх, к старой водонапорной башне. В тринадцатом трубка возвращается домой из чаячьей сокровищницы. В пятнадцатом папа отдаёт Компасу новую, вишнёвую, «на хранение, пока дорастаешь». Четыре касания на весь том — и читатель сам не замечает, как привязался к вещице.

    Вокруг неё — дуги героев:

    • Шквал: от «смотрите на меня» к «рассчитывайте на меня»;
    • мама: от «артиста должно быть видно» к «но сначала — сын»;
    • папа: от «сам справлюсь» к «мы команда».

    Каждая дуга получает по несколько ступеней в разных рассказах. Ребёнок этого не осознаёт — но чувствует: семья живёт, а не позирует.

    Восемь шагов и один запрет

    Каждый рассказ я строю по одной схеме: уютная семейная точка → желание или ошибка героя → реальная природная или городская ситуация → приключение → выбор героя → последствие → тёплый семейный разбор → строка из Семейной книги бабы Плюшки.

    Самое важное — пятый шаг, выбор. Мораль рождается только в нём. И вот мой главный запрет: урок не произносится вслух. Как только персонаж начинает проговаривать мораль, сказка умирает. Пусть говорит поступок.

    Строки, написанные вперёд (эксклюзив Дневника)

    Финал каждого рассказа — строка из Семейной книги бабы Плюшки: короткая, пословичная, тёплая. Некоторые рассказы ещё не написаны, а строки их уже живут в моем плане. Держите три — вы читаете их раньше всех:

    «Чайка — не беда, чайка — сосед. Соседей не бьют, с соседями делятся. А трубку всё равно вернём».

    «Страх глаза имеет большие, а дорога — лапы маленькие: шаг за шаг, и дома».

    Как устроены «Зеленоградские коты» изнутри: нити, дуги и строки, написанные вперёд


    Недавно я рассказал на LiveLib внешнюю историю цикла: как поездка 2019 года, «Мурариум» и жизнь на два города превратились в сказочные рассказы. Здесь, в Дневнике, — внутренняя кухня: как пятнадцать рассказов держатся вместе, какие правила я сам себе запретил нарушать и какие строки вы прочитаете раньше всех.

    Сквозные нити, а не случайные эпизоды

    С самого начала я решил: рассказы не будут стоять поодиночке. Их держат сквозные нити, которые связывают первый рассказ с пятнадцатым. Главная из них — думная трубка. В первом рассказе Компас теряет её в шторм… Во втором замечает, куда Грум понёс её — вверх, к старой водонапорной башне. В тринадцатом трубка возвращается домой из чаячьей сокровищницы. В пятнадцатом папа отдаёт Компасу новую, вишнёвую, «на хранение, пока дорастаешь». Четыре касания на весь том — и читатель сам не замечает, как привязался к вещице.

    Вокруг неё — дуги героев:

    • Шквал: от «смотрите на меня» к «рассчитывайте на меня»;
    • мама: от «артиста должно быть видно» к «но сначала — сын»;
    • папа: от «сам справлюсь» к «мы команда».

    Каждая дуга получает по несколько ступеней в разных рассказах. Ребёнок этого не осознаёт — но чувствует: семья живёт, а не позирует.

    Восемь шагов и один запрет

    Каждый рассказ я строю по одной схеме: уютная семейная точка → желание или ошибка героя → реальная природная или городская ситуация → приключение → выбор героя → последствие → тёплый семейный разбор → строка из Семейной книги бабы Плюшки.

    Самое важное — пятый шаг, выбор. Мораль рождается только в нём. И вот мой главный запрет: урок не произносится вслух. Как только персонаж начинает проговаривать мораль, сказка умирает. Пусть говорит поступок.

    Строки, написанные вперёд (эксклюзив Дневника)

    Финал каждого рассказа — строка из Семейной книги бабы Плюшки: короткая, пословичная, тёплая. Некоторые рассказы ещё не написаны, а строки их уже живут в моем плане. Держите три — вы читаете их раньше всех:

    «Чайка — не беда, чайка — сосед. Соседей не бьют, с соседями делятся. А трубку всё равно вернём».

    «Страх глаза имеет большие, а дорога — лапы маленькие: шаг за шаг, и дома».

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Кухня
    3

  • Зеленоградские коты. Рассказ первый. Капитанская трубка и штормовое предупреждение

    В штормовой день папа Капитан оставляет думную трубку дома: в сырость не думается. Но Компас забирает трубку и выходит на пирс — ведь капитан тот, у кого трубка. Шторм, мокрая лестница, одноглазый чайка Грум и одна секунда выбора.


    Рассказ первый из Семейной книги бабушки Плюшки

    Капитанская трубка и штормовое предупреждение


    1

    Чердак под черепичной крышей был лучшим местом во всём Зеленоградске. Из круглого окна море было видно до самого горизонта.

    Папа в этой семье был Капитан. По документам он, правда, числился Гаврилом, но этого не помнил никто: ни соседи, ни чайки, ни он сам. Однажды мама крикнула с променада:

    — Гаврил, обед!

    И папа не обернулся. Он так давно был Капитаном, что совсем забыл, кто такой Гаврил.

    Папа был серый полосатый кот, широкий в плечах и с жёлтыми очень внимательными глазами. В зубах с утра до вечера он держал трубку. Незажжённую.

    Мама была Прима. Дома — Муся, а на афише у её скамеечки было выведено: «Мадам Муррр». С тремя «р», потому что, как говорила мама, настоящее артистическое мурчание не должно обрываться слишком рано. Туристы часто сокращали и звали её Мадам Мурр. Мама великодушно прощала: артисту важно не количество букв, а внимание публики.

    Мама работала на променаде артисткой: исполняла для туристов сцены. «Вальс на перилах». «Умирающий лебедь». «Благодарность за шпротину». Туристы фотографировали её и совали угощение, а мама считала это не попрошайничеством, а искусством и говорила:

    — Артиста должно быть видно.

    Зеленоградские коты. Рассказ первый. Капитанская трубка и штормовое предупреждение

    В штормовой день папа Капитан оставляет думную трубку дома: в сырость не думается. Но Компас забирает трубку и выходит на пирс — ведь капитан тот, у кого трубка. Шторм, мокрая лестница, одноглазый чайка Грум и одна секунда выбора.


    Рассказ первый из Семейной книги бабушки Плюшки

    Капитанская трубка и штормовое предупреждение


    1

    Чердак под черепичной крышей был лучшим местом во всём Зеленоградске. Из круглого окна море было видно до самого горизонта.

    Папа в этой семье был Капитан. По документам он, правда, числился Гаврилом, но этого не помнил никто: ни соседи, ни чайки, ни он сам. Однажды мама крикнула с променада:

    — Гаврил, обед!

    И папа не обернулся. Он так давно был Капитаном, что совсем забыл, кто такой Гаврил.

    Папа был серый полосатый кот, широкий в плечах и с жёлтыми очень внимательными глазами. В зубах с утра до вечера он держал трубку. Незажжённую.

    Мама была Прима. Дома — Муся, а на афише у её скамеечки было выведено: «Мадам Муррр». С тремя «р», потому что, как говорила мама, настоящее артистическое мурчание не должно обрываться слишком рано. Туристы часто сокращали и звали её Мадам Мурр. Мама великодушно прощала: артисту важно не количество букв, а внимание публики.

    Мама работала на променаде артисткой: исполняла для туристов сцены. «Вальс на перилах». «Умирающий лебедь». «Благодарность за шпротину». Туристы фотографировали её и совали угощение, а мама считала это не попрошайничеством, а искусством и говорила:

    — Артиста должно быть видно.

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Зеленоградские коты
    2

  • Книга без слов

    Книга без слов

    Книга без слов
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    «Вчера вечером Тихон дал путнику хлеб, но пожалел масла». Путник ушёл, а книга осталась — и каждый вечер записывает не дела старика, а то, чем они становятся внутри. Её нельзя сжечь, утопить или спрятать: она пишет правду сердца.Подпишитесь, чтобы читать далее
    Читатель
    Перейти в постВ пост
    Повести
    2

  • Сон (миниатюра)

    Сон (миниатюра)

    Сон (миниатюра)
    Подпишитесь на уровень «Читатель»Уже есть подписка?
    Миниатюра-сон. Возвращение в дом, где печка топится, слон греется у заслонки, родители шелушат зёрна, а Катька и Аля ещё молоды. Маленькая вещь о времени, в которое нельзя вернуться, и о мире, который существует вне всякого времени.Подпишитесь, чтобы читать далее
    Читатель
    Перейти в постВ пост
    Рассказы
    6

  • Взять за основу. Развить

    Рассказ

    Совещание называлось «О дальнейшем развитии».

    Такие названия на заводе любили. В них было всё необходимое для спокойной работы управленческой мысли: важность, неопределённость и полная невозможность заранее понять, о чём именно пойдёт речь. «О дальнейшем развитии» могло означать что угодно — внедрение новой формы отчётности, пересмотр плана мероприятий, подготовку к районному смотру, очередное укрепление трудовой дисциплины или просто необходимость собраться в актовом зале и посидеть полтора часа с серьёзными лицами.

    Повестку вывесили утром на доске объявлений возле проходной, рядом с пожелтевшим плакатом «Экономика должна быть экономной» и графиком социалистического соревнования, где передовой третий цех уже второй месяц был передовым в основном потому, что никто не решался исправить цифры. К обеду повестку успели прочитать многие, а понять — никто, что в целом считалось нормальным уровнем подготовки.

    В актовом зале пахло пылью, мокрыми пальто, папиросным дымом, старым лаком и чем-то столовским — то ли капустой, то ли вчерашним рассольником. На стене висел большой портрет Ленина, чуть ниже — лозунг на красном полотне: «Повышение эффективности производства — дело каждого трудового коллектива». По краям сцены стояли два фикуса в кадках. Один давно засох наполовину, но всё ещё числился озеленением.

    В президиуме сидели директор, секретарь парткома, председатель месткома, главный инженер и ещё два человека, которые всегда сидели в президиуме, хотя мало кто помнил, по какой именно линии. Перед ними стояли графин с водой, гранёные стаканы и тарелка с печеньем, которое никто не ел, потому что оно предназначалось скорее для вида, чем для питания.

    Заместитель директора по перспективному планированию Виктор Павлович Смыслов подошёл к трибуне, поправил микрофон, кашлянул, посмотрел в зал поверх очков и выдержал паузу.

    Пауза получилась содержательной. В ней каждый успел почувствовать, что сейчас будет сказано что-то важное, и заранее приготовился этого не понять.

    — Товарищи, — начал Виктор Павлович. — Вопрос, который я сегодня поднимаю, — я бы даже сказал, вопрос, который сегодня поднимает всех нас, — он, как вы понимаете, непростой. Но в этом-то и заключается его, так сказать, простота. Если, конечно, понимать простоту не как упрощение, а упрощение не как снижение уровня рассмотрения. Потому что снижать уровень, товарищи, мы не можем. Мы можем только повышать. Хотя повышение, если не понимать его правильно, иногда приводит как раз к снижению. Ну, вы меня понимаете.

    Зал кивнул.

    Не потому, что понял, а потому, что привык кивать именно в этом месте.

    Стенографистка Зинаида Петровна сидела сбоку за маленьким столиком, под лампой с зелёным абажуром. Перед ней лежал блокнот, карандаш, запасной карандаш, синяя папка для протокола и тяжёлая уверенность человека, который за двадцать семь лет на заводе записывал и более туманные выступления. Она быстро вывела несколько стенографических значков, остановилась, посмотрела на них и нахмурилась. Значки были. Смысла не было. Она поставила рядом осторожную черточку и решила дальше писать не слишком усердно: всё равно потом придётся расшифровывать не столько слова, сколько намерение.

    — Итак, — сказал Виктор Павлович, положив обе руки на края трибуны. — Развитие. Что такое развитие, если подумать? Это, товарищи, движение вперёд. А движение вперёд, в свою очередь, невозможно без развития. То есть мы, если развиваемся, — движемся. А если движемся — вы следите за мыслью? — развиваемся. Вопрос в том, куда. И вопрос в том, как. И третий вопрос, товарищи, самый главный: кто будет отвечать на первые два.

    В первом ряду начальник отдела снабжения сделал вид, что записывает. На самом деле он рисовал в блокноте прямоугольники, соединённые стрелками. Получалось похоже на схему перспективного развития, и это его немного успокаивало.

    Взять за основу. Развить

    Рассказ

    Совещание называлось «О дальнейшем развитии».

    Такие названия на заводе любили. В них было всё необходимое для спокойной работы управленческой мысли: важность, неопределённость и полная невозможность заранее понять, о чём именно пойдёт речь. «О дальнейшем развитии» могло означать что угодно — внедрение новой формы отчётности, пересмотр плана мероприятий, подготовку к районному смотру, очередное укрепление трудовой дисциплины или просто необходимость собраться в актовом зале и посидеть полтора часа с серьёзными лицами.

    Повестку вывесили утром на доске объявлений возле проходной, рядом с пожелтевшим плакатом «Экономика должна быть экономной» и графиком социалистического соревнования, где передовой третий цех уже второй месяц был передовым в основном потому, что никто не решался исправить цифры. К обеду повестку успели прочитать многие, а понять — никто, что в целом считалось нормальным уровнем подготовки.

    В актовом зале пахло пылью, мокрыми пальто, папиросным дымом, старым лаком и чем-то столовским — то ли капустой, то ли вчерашним рассольником. На стене висел большой портрет Ленина, чуть ниже — лозунг на красном полотне: «Повышение эффективности производства — дело каждого трудового коллектива». По краям сцены стояли два фикуса в кадках. Один давно засох наполовину, но всё ещё числился озеленением.

    В президиуме сидели директор, секретарь парткома, председатель месткома, главный инженер и ещё два человека, которые всегда сидели в президиуме, хотя мало кто помнил, по какой именно линии. Перед ними стояли графин с водой, гранёные стаканы и тарелка с печеньем, которое никто не ел, потому что оно предназначалось скорее для вида, чем для питания.

    Заместитель директора по перспективному планированию Виктор Павлович Смыслов подошёл к трибуне, поправил микрофон, кашлянул, посмотрел в зал поверх очков и выдержал паузу.

    Пауза получилась содержательной. В ней каждый успел почувствовать, что сейчас будет сказано что-то важное, и заранее приготовился этого не понять.

    — Товарищи, — начал Виктор Павлович. — Вопрос, который я сегодня поднимаю, — я бы даже сказал, вопрос, который сегодня поднимает всех нас, — он, как вы понимаете, непростой. Но в этом-то и заключается его, так сказать, простота. Если, конечно, понимать простоту не как упрощение, а упрощение не как снижение уровня рассмотрения. Потому что снижать уровень, товарищи, мы не можем. Мы можем только повышать. Хотя повышение, если не понимать его правильно, иногда приводит как раз к снижению. Ну, вы меня понимаете.

    Зал кивнул.

    Не потому, что понял, а потому, что привык кивать именно в этом месте.

    Стенографистка Зинаида Петровна сидела сбоку за маленьким столиком, под лампой с зелёным абажуром. Перед ней лежал блокнот, карандаш, запасной карандаш, синяя папка для протокола и тяжёлая уверенность человека, который за двадцать семь лет на заводе записывал и более туманные выступления. Она быстро вывела несколько стенографических значков, остановилась, посмотрела на них и нахмурилась. Значки были. Смысла не было. Она поставила рядом осторожную черточку и решила дальше писать не слишком усердно: всё равно потом придётся расшифровывать не столько слова, сколько намерение.

    — Итак, — сказал Виктор Павлович, положив обе руки на края трибуны. — Развитие. Что такое развитие, если подумать? Это, товарищи, движение вперёд. А движение вперёд, в свою очередь, невозможно без развития. То есть мы, если развиваемся, — движемся. А если движемся — вы следите за мыслью? — развиваемся. Вопрос в том, куда. И вопрос в том, как. И третий вопрос, товарищи, самый главный: кто будет отвечать на первые два.

    В первом ряду начальник отдела снабжения сделал вид, что записывает. На самом деле он рисовал в блокноте прямоугольники, соединённые стрелками. Получалось похоже на схему перспективного развития, и это его немного успокаивало.

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Рассказы
    6

  • «Ссора». Черновик: попытка дойти до леса

    «Ссора». Черновик: попытка дойти до леса

    «Ссора». Черновик: попытка дойти до леса
    Подпишитесь на уровень «Ближний круг»Уже есть подписка?
    Триста метров до леса. В окончательном тексте «Ссоры» семья не идёт к лесу. Но был черновик: Сергей вышел в ночь, проваливался по пояс, ломал сырые ветки, падал — и вернулся ни с чем. Почему я убрал эту сцену из повести и почему её всё равно важно увидеть — в первом посте «Дневника: черновики». Полный текст черновика — в мастерской на Sponsr: sponsr.ru/dmitryyelaginartПодпишитесь, чтобы читать далее
    Ближний круг
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Черновики
    1
  • Ближний круг
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Кухня
    3

  • Как устроена повесть

    Как устроена повесть

    Как устроена повесть
    Подпишитесь на уровень «Ближний круг»Уже есть подписка?
    «Я не сажусь писать. Я сажусь строить». Первый пост серии «Кухня»: как устроена повесть — от сюжета, который трогает душу, через мир и справочник персонажей до поэпизодного плана. Почему план — не клетка, а леса, и откуда приходит живое, которого нет ни в одном плане.Подпишитесь, чтобы читать далее
    Ближний круг
    Перейти в постВ пост
    Дневник: Кухня
    3

  • Философ и старец

    В одной дальней стране жил философ. Он прочитал тысячи книг и был очень умным. На один только вопрос не мог ответить философ — в чём смысл жизни? И вот однажды повстречал философ старца, и старец научил его, как услышать самого Бога.

    — Когда станешь возвышен душой так же, как умом, услышишь Бога. Тогда и получишь ответы на всё, что тебя интересует.

    Стал философ выполнять всё, что сказал ему старец. Прошло много лет в духовных трудах, и наступил тот момент, когда философ услышал Бога.

    — Чего тебе, философ? — спросил Бог.

    — О Бог! Ты велик, ты создал всё, что вокруг нас, ты создал нас. Ты дал нам разум и знание обо всём. Не знаем мы только, в чём смысл нашего существования. Уготовил ли ты нам особый Путь, к которому надо стремиться?

    Бог улыбнулся и произнёс:

    — Не надо искать во всём смысл. Есть вещи, которые существуют просто так!

    2007


    Если текст откликнулся — в мастерской есть и другие вещи: повести, рассказы, сказки и творческий дневник. Новые тексты выходят каждый месяц. Выбирайте уровень по себе: «Читатель» — все рассказы и повести в общий срок выхода, «Ближний круг» — то же раньше срока, плюс дневник и черновики.

    Философ и старец

    В одной дальней стране жил философ. Он прочитал тысячи книг и был очень умным. На один только вопрос не мог ответить философ — в чём смысл жизни? И вот однажды повстречал философ старца, и старец научил его, как услышать самого Бога.

    — Когда станешь возвышен душой так же, как умом, услышишь Бога. Тогда и получишь ответы на всё, что тебя интересует.

    Стал философ выполнять всё, что сказал ему старец. Прошло много лет в духовных трудах, и наступил тот момент, когда философ услышал Бога.

    — Чего тебе, философ? — спросил Бог.

    — О Бог! Ты велик, ты создал всё, что вокруг нас, ты создал нас. Ты дал нам разум и знание обо всём. Не знаем мы только, в чём смысл нашего существования. Уготовил ли ты нам особый Путь, к которому надо стремиться?

    Бог улыбнулся и произнёс:

    — Не надо искать во всём смысл. Есть вещи, которые существуют просто так!

    2007


    Если текст откликнулся — в мастерской есть и другие вещи: повести, рассказы, сказки и творческий дневник. Новые тексты выходят каждый месяц. Выбирайте уровень по себе: «Читатель» — все рассказы и повести в общий срок выхода, «Ближний круг» — то же раньше срока, плюс дневник и черновики.

    Бесплатный
    Перейти в постВ пост
    Сказки
    4

  • Ссора

    Ссора

    Ссора
    Подпишитесь на уровень «Ближний круг»Уже есть подписка?
    «Ты опять не в духе!» — с этих слов начинается последний день семьи Сергея и Светланы. Ссора длиною в годы, машина, купленная в рассрочку назло бедности, выезд в мороз, когда даже дальнобои стоят дома, — и заглохший мотор на пустой трассе. История о том, как самые важные слова почти всегда оказываются самыми поздними.Подпишитесь, чтобы читать далее
    Ближний круг
    Перейти в постВ пост
    Повести
    2