Гиблое спокойное место.
В этой истории прототипы настоящих людей, но с художественным уклоном. Здесь имевшие место быть операции описываемых людей, но с вымышленными подробностями, которые имеют относительную схожесть с реальностью. Здесь настоящая локация, которая абсолютно правдивая и была по-настоящему, но которую никто в СНГ не знает. Снайперские дуэли в глухой заднице мира, сбросы гигантских бомб на села, восхождение на высоту в две тысячи метров, борьба с ДРГ, а также гибель любви на руках — встречаем крутой комиксованный боевик, который вам точно зайдет. Здесь будет военная тягомотина без экшена и крутых перестрелок. Характеры, конфликты, языковой барьер и терпение — все как и бывает на войне, настоящей войне. В качестве изображений использованы реальные фото из личного архива участников, лежащих эксклюзивом в личном архиве автора.
***
База в Призрене, 1 день.
— Готов?
— Да. Вроде бы…
Толик перепроверил свой большой камуфлированный рюкзак и посмотрел на часы, показывавшие ровно 12 часов дня. Выдвигаться в штаб командованию не собранным, заранее зная, что от них тебе придется сразу двигать на операции в горы, нельзя и непрофессионально. Упустить какие-то мелкие нюансы во время сбора перед выходом было крайне рискованным делом. Любой разведчик приучен простому донельзя правилу: лучше перебдеть, чем недобдеть. Выходя в дикую природу, где кроме четвероногих хищников тебя будет поджидать равный тебе по силе, уму и навыкам противник, надо учесть все маленькие детали и запастись как можно большим количеством патронов и питания. Даже если ты ещё не знаешь задачи всегда надо быть готовым к затянутому худшему. Русские набивали карманы гранатами, россыпью насыпали патроны в ёмкости и клали их в рюкзаки, запихивая туда же теплую одежду и еду. Группа разобрала свое оружие, каждый надел разгрузку с сидящими в клапанах магазинами, и направился к выходу из дома. У порога на крыльцо Толя повернулся и окликнул заканчивавшего с укладкой рюкзака Игоря:
— Фотоаппарат не забыл?
— Я скорее автомат забуду…
— Я свой тоже взял.
Бойцы сошли вниз по ступенькам крыльца, примыкавшего к второму этажу большой каменной усадьбы. Каждый нёс на себе огромный рюкзак в полцентнера веса. Недалеко от дома стояла пристройка, на углу которой под ветхой деревянной крышей паслись лошади. Породистые скакуны, русские иногда на них выходили в патрули. Здешние равнинные места были относительно не такими опасными, как какие-нибудь леса в центральной части Косова и Метохии, где боевики устроили себе настоящие крупные партизанские базы. Русские воспринимали здешнюю усадьбу как настоящий курорт под жарким балканским солнцем в отличие от тех мест, где им пришлось побывать последние полтора месяца. Рядом с лошадьми копошился мужчина в югославском кителе с закатанными рукавами.
— Ненад, авто скоро будет?
— Так, веч йе отышао…
*да, скоро будет*
Это хорошо, если будет уже скоро. Скорее начать — скорее закончить. Русские получили информацию о прорыве границы, но подробностей ещё не знали. Все, что им сообщили — явиться срочно в штаб, что расположили в селе у границы с Албанией. Ещё и село такое странное — Шех-Махала. Здешние сербы перешептываются о какой-то тяжёлой ситуации, что там сложилась, но никто не знает, что на самом деле происходит.
Вдали показался грузовик, — небольшой, как его называли сами сербы, «камион». Закинув рюкзаки и оружие в кузов, русские загрузились следом и уселись на холодном полу.
— Теперь только главное, чтобы натовский самолёт по нам не въ*бал.
Аркадий (имя изменено) выглядел слишком пессимистично настроенным, но к его прямым замечаниям уже давно все привыкли. Да и не поспоришь с ним сейчас. И вправду, лишь бы не въ*бал…
На въезде в село пролегала широкая и большая равнинная местность, упиравшаяся в необъятный и величественный горный хребет. За ним находилась Албания. В ближайших окрестностях стоял рёв выстрелов ствольной артиллерии, но все летело туда, в сторону границы, в остальном все было относительно тихо. Окружавшие дорогу прекрасные луга, удалённые от круговерти жизни городских монолитов, отныне стали главной ареной сражения между маленькой балканской страной и целой Европой. Русские добровольцы понимали, что здесь будет решаться судьба сербского Косова.
Машина пыхтела по асфальтированной дороге в приграничную глушь. Чем ближе граница, тем чаще была слышна работа артиллерии, что вообще-то для этой войны было делом не таким уж и частым. Вдалеке показались стены каменных домов, огражденных высокими заборами. Вот оно и село, куда всех срочно зачем-то сорвали. Шех-Махала встречала с глубокой тревогой, она чувствовалась в самом воздухе. Однозначно, что-то случилось. По крайней мере тревога нарастала в груди у русских не просто так, чуйку не обманешь. Случилось серьезное. Впереди их ожидала встреча с командиром полковником Божидаром Деличем.
***
Склоны Паштрика, 5 день. 1000 метров над уровнем моря.
Главное при восхождении в высоту не наткнуться на противника. Стреляться снизу вверх заведомо проигрышное занятие, в отличие от стрельбы сверху вниз. Группа русских добровольцев в очередной раз восходила вверх по склонам необъятной горы Паштрик на свою новую задачу. Нижняя часть горы покрывалась редколесьем и маленькими пяточками деревьев, однако чем выше был подъем, тем скалы казались более пустыми и голыми, какие либо признаки леса оставались далеко позади. Ручеек русских растянулся на 5-10 метров друг от друга, каждый нес на себе большой вес и с усталостью переставлял ноги. Все-таки протопать зиг-загами несколько километров вверх очень непростое занятие, даже с учетом прошлой специальной подготовки, которой на всю группу имелось с запасом. Все имели предыдущий боевой опыт и каждый провоевал кто-где: Афганистан, Босния, Африка, Таджикистан, Чечня…
— Шиптары точно пойдут в охват?
Митяй шёл замыкающим, не отходя от узенькой маленькой тропы, что была протоптана пограничными патрулями в довоенное время. Толя, не поворачивая головы, за спину ответил:
— Да, должны.
— Одно дело должны, а другое дело пойдут…
Бессмысленный спор. Все равно операция от этого короче не станет. Надо продолжать восхождение вверх и прекращать этот пустой разговор.
Аркадий (имя изменено автором) тихо под нос сопел родную молдавскую песню, которую любил ещё с времён проживания на Украине. На его плече лежала далеко не новенькая снайперская винтовка М76. Старый наглазник ловил солнечные лучи в прицел и игрался зайчиком на мимо проходимых небольших скалах, на которые облокотились тени глубоких расщелин. Сзади него шли молодой «Десант» с пулемётом на плече (имя изменено автором), лентами которого он обвязал свою грудь крест-накрест, следом за ним не отставали опытные «Бульба» из Белоруссии (имя изменено автором) и Митяй. Толя и Игорь, нагруженные большими рюкзаками, шли первыми в голове группы.
— Успели заминировать, нет?
Игорь обычно молчал. Он вообще редко когда говорил, а если начинал, то только сухо и по делу. Толя окинул взглядом ближайший склон и пробежался глазами за спиной группы, оценивая пройденный ими путь.
— Нет, их здесь не было. Мы успели.
Солнечная дневная погода играла на руку разведке: сверху низина была видна как на ладони. Гора Паштрик примыкала к плоской равнине с редким лесом, мимо которой пробегала река Белый Дрин, окружённая бесчисленным количеством далеких гор. Её было хорошо видно с этих склонов. Впрочем с этой горы вообще широкий обзор на десятки километров вокруг. Идеальная местность для разведки: внизу пролегала плоская равнина, которая не отличается густой растительностью, и боевики с Албании, прорвавшие границу днями ранее, лишались своего главного преимущества — внезапности. Зайти в тихую здесь невозможно, это не густой горный хребет в районе Кошаре. С высоты отлично видно в деталях село Шех-Махала, его белые домики стояли в трёх километрах внизу от группы. Посади корректировщика на Паштрик, и ты будешь видеть почти все, что происходит внизу.
В разговор вмешался шедший следом за ними Аркадий:
— За последние несколько дней… — медленно ступая вверх, он сделал неожиданную паузу, но быстро продолжил. — …предыдущих наших акций здесь я так и не понял их затеи.
«Их» — это боевиков. Впрочем албанцев никто так не называл, просто кратко и ёмко «шиптары». И это в лучшем случае.
— Да все понятно: хотели по этим склонам обойти позиции пограничников на границе, пройтись вдоль Паштрика, укрепиться и создать плацдарм для удара в тыл, по низине, где Шех-Махала. — Толя посмотрел на часы. — Мы хорошенько поработали здесь в последние дни. Они хер прошли по склонам, здесь же и застряли. Надо ещё повыше подняться, ближе к пику, возможно будут пытаться пройти там…
— Тихо! — крикнул Десант. — Слышите?…
Группа прислушалась. Над их головами усиливался сильный рёв мотора неопознанного самолёта, который двигался, судя по звуку, с территории Албании. Митяй, всматривавшийся в небо, тихо проговорил:
— Чё за нах*й?
Неожиданно из-за скалы появился и мимо пролетел самолёт, направившийся в сторону Шех-Махалы. Русская группа проводила его взглядом и, не отрываясь, смотрела, что он будет делать далее. Однозначно, захода самолета в планах на было.
Внезапные безвучные пуски ракет, оставившие несколько полосок в небе, и над местностью выросли пара огромных взрывных грибов, медленно тянувшихся вверх. Оба разорвались именно в том самом месте, где находилось сербское село и штаб бригады! По земле прошла вибрация, русские её ощутили больше, чем даже слышали звуки самих взрывов вдалеке. Внушительные грибы росли как после дождя буквально на глазах. Их было видно за десять километров!
— Еб*ть! Пиндосы штаб сложили!
Десант не скрывал одновременные удивления и восхищения от увиденного издали взрывного гриба.
— Подожди, там с Шех-Махалой ещё есть села, возможно по ним ударили. Отсюда не видно.
Толя схватил свой бинокль и начал смотреть вдаль. Русские расселись рядом.
— Слишком далеко, здесь десятки километров, не меньше. Но вроде рядом с Шех-Махалой.
— Надо сфотаться!
И вправду, упускать такой фон никак нельзя. Русские взяли своё оружие и начали позировать на фоне далекого мощного гриба, гигантом возвышавшегося над равниной. Игорь и Толя вытащили свои фотоаппараты.
*Вспышка камеры*
Русские позировали на фоне ада, творившегося внизу.
— Если они мощные бомбы уже с бомбардировщиков кидают, значит дела у шиптарей плохи… — протянул Бульба.
— Интересно, попали или нет? Кто-нибудь выжил? — Аркадий, единственный из всех всегда избегавший часто фотографироваться, сидел спиной к объективу камер и вглядывался в гриб, который уже через минуты начинал рассеиваться. — а как долго исчезает, глянь-ка!
И вправду, взрыв сброшенной бомбы не развеивается в секунды. А в боевиках все так быстро происходит…
Время поджимало. Русские оценили прекрасное в ужасном пейзаже, откуда веяло не только вибрацией, но и смертью. Толя уперся на приклад автомата и поднялся:
— Надо идти дальше.
Группа, тихо обговаривая между собой увиденное, подняла свои здоровые рюкзаки и маленькой струйкой продолжила идти вверх. Нужно было завершить работу.
В это время Шех-Махала догорала вместе с находившимися там солдатами югославской армии. Русские ещё не знали, что в селе вместе с их сербскими однополчанами горело и командование, оказавшееся под завалами домов. Натовская бомба не оставила никаких шансов гарнизону. Десятки убитых и раненых…
***
6 день. Высота Паштрик, 1500 метров над уровнем моря.
Как обычно, на самом передке сидят юные срочники. В отличие от среднестатистических зелёных солдат эти уже отвоевали год на границе и были обстрелянными и возмужавшими вояками, испытавшими чувство, когда ловишь в прицел противника. Детство осталось далеко позади, теперь на руках этих 19-ти и 20-летних солдат албанская кровь, а в ушах навсегда останется эхо разрывающихся мин. Сербские пацаны не отличались какой-то феерическое военной и специальной подготовкой, но для удержания позиций годились. Стрелять они были в состоянии и уже это доказывали на практике. Но плашку «срочники» все равно никто не снимал в глазах более опытных профессионалов, смущает… С другой стороны, а что еще надо делать командирам, когда у твоего командования все сыпется из рук и нужны все силы для того, чтобы закрыть брешь? Привлечение срочников — это крайняя необходимость.
— Тáмо йе снáйпэр…
Сидевший рядом молодой Дарко, немного высунувшись из своего маленького углубления в земле, обставленного грудами камней и булыжников, показывал в сторону холма напротив и пролегающей между ними низины. Митяй, уперевшись спиной к стенке небольшого окопа, спросил:
— Долго работает здесь?
— Шта?
— Говорю, кóлико ду́го здесь пу́цает?
Сербские молодые солдаты очень плохо понимают русского языка. Приходится с ними говорить на смеси всех славянских языков.
— Пу́ца веч ду́го, веч три дáна. Не мóжемо ни да изáджемо из рова…
*стреляет долго, уже три дня. Не можем вылезти даже из окопа*
Бульба ругнулся. Скорее всего здесь, на соседней высоте, уже обосновался снайпер и обустроил себе гнездо. Три дня для него слишком хороший срок, особенно с учетом того, что никто в ответ на тебя охотиться не сможет и ты это прекрасно знаешь. Отсутствие живой конкуренции даже на войне расслабляет и притупляет инстинкты. Правда, до поры до времени…
— Аркаш, пока не вижу.
Смотрящий в бинокль Толя пробежался глазами по окрестностям, но кроме густой растительности и голых скал напротив ничего не увидел. Аркадий, сидевший за валуном, копошился в рюкзаке, уперев цевье снайперской винтовки к колену. Молодые сербы с интересом наблюдали за каждым действием пришедших русских. Игорь достал из рюкзака 2-литровую бутылку воды и отдал её ближайшему солдату Гойко. По словам сербов, о них здесь, на высоте, попросту все забыли. Снабжения толком нет, пить и есть нечего. Мулы с провиантом сюда в последние дни уже не шли. Десант оглядел окрестности:
— Это самая передовая на высоте? Дальше-то из наших больше никого нет?
— Нет.
Игорь был всегда краток. Он оставил свой рюкзак, достал небольшую емкость с россыпью огромных патронов и начал загонять их в большой магазин снайперской винтовки «Црна стрела», которую русские притащили вместе с собой на высоту Паштрика. Поднимать её наверх на полторы тысячи метров над уровнем моря, конечно, ещё то «увлечение». Эта дальнобойная крупнокалиберная винтовка была создана специально для того, чтобы уничтожать на больших дистанциях снайперов и важные цели. Патроны калибра 12,7 миллиметра казались маленькими в большой ладони Игоря.
— Прéкьюче смо хтэлы да си́джемо у шуму, алы йе снайпериста пóчео да пу́ца на нас, па смо се врáтылы óвде. — самым разговорчивым здесь оказался Драган. — Йуче нас йе цéо дан ды́ржао бу́днима, па кáда смо вас ви́дэлы дóлэ, пы́рво смо помы́слылы да сте шы́птары.
*Позавчера мы хотели спуститься в лес, но снайпер начал стрелять по нам и мы в итоге вернулись обратно. Вчера нам весь день покоя не давал, поэтому когда мы увидели вас внизу, то подумали, что вы шиптары*
Игорь, плохо понимавший сербский язык, спросил:
— Чё говорит?
Десант пожал плечами. Бульба, не отвлекаясь от маленькой карты местности, выданной в Шех-Махале перед первым их выходом, перевел:
— Два дня назад хотели спуститься в лес и их снайпер обстрелял. Вернулись и вот сидят, снайпер обстреливает. И нас за шиптарей спутали, когда увидели издали.
Часами ранее сербы их чуть не убили, спасло чистое везение. Славянский язык дал понять, что на гору поднимаются свои. Митяй, закрыв глаза, протянул:
— Интересно, куда они хотели спуститься, там ведь…
*клок*!
Внезапный удар по камню, прикрывавшему окоп, заставил всех сидящих в нём моментально залечь. Пуля рикошетом ушла в небо.
— Толя, бл*ть, не светись сильно!
Снайпер стрелял в сторону позиции, но не рассчитал силу ветра и время. Резко севший Толя съежился и уперся спиной к краю окопа, повернув голову к остальным:
— Справа, где-то на три часа, может чуть больше или меньше…
В такие моменты главное хладнокровие. Сама мысль, что ты под прицелом и загнан в угол разгоняла кровь по венам. Аркадий ползком подтянулся к краю окопа и протиснул винтовку М76 между камнями дулом наружу. Тени камней закрывали от солнечных бликов прицел и давали возможность не выдать себя.
— Осторожнее.
Аркадий осторожно смещал прицел винтовки правее, в деталях рассматривая каждый куст и дерево на холме напротив. За буреломами и зелёной растительностью, легко покачивающейся ветром, не было ничего видно. Осторожный Аркадий, играя желваками, выругался:
— Сука, бл*ть, хорошо сидит.
— Попробуй на два часа, может там прячется. — Толя осторожно рассматривал в бинокль место, откуда предположительно ведётся стрельба.
В перекрестье отображаются снова буреломы и лес, снова голые скалы и легко покачивающаяся листва. Сколько группа уже здесь сидит как загнанный в угол зверь? Два часа? Три часа? Постоянный прессинг и роль жертвы сильно физически и эмоционально выматывают. Сербское командование предупреждало, что с момента начала битвы за Паштрик здесь развернулась настоящая снайперская дуэль, поэтому группа и взяла на себя основные обязанности антиснайперского отряда. За счет голых скал и гладких равнин с редким лесом снизу, снайперы себя в здешней местности чувствовали как рыбы в воде, имея широкий обзор на десятки километров вокруг. Битва за Паштрик перетекала из разряда «пехота держит штурмовые ДРГ» в разряд «снайпер ищет снайпера, чтобы он не перестрелял всю позицию».
Сзади подал голос Десант:
— Он косо стреляет, там не профи сидит.
— Ну и не сказал бы, что там долб*еб у прицела, знаешь ли. — язвительно ответил Аркадий, не отрывавший глаз от прицела. — я его найти не могу.
— Момцы, шта има?
Уже даже молодые сербы интересуются, воспринимающие русских как богов войны.
— Может как во Вторую мировую? На палку шлем наденем и высунем, поймаем на тупого? — улыбается Аркадий.
Шлемов у группы не было. Только у сидящих сзади срочников. Но им головы ещё нужны, пусть лучше в них дальше и сидят.
Игорь начал готовиться ставить на сошки Црну Стрелу, но Толя резко его прервал:
— Не надо, Аркаша с мелкой отработает. Дистанция небольшая, судя по винтовке, что до нас достреливает, нашу позицию уже знают. Пока развернем Стрелу, снайпер по нам опять отработает. Оставим её на потом, когда с этим разберемся…
— Нашел, бл*ть!
Аркадий сильнее упер снайперскую винтовку в плечо и навёл перекрестье на лежащую, скрытую под листвой, фигуру в маскхалате. Дуло вражеской винтовки было направлено в сторону позиций сербов, но огонь не открывался. Если он и видел ствол винтовки Аркадия, выпячивающий из камней, то действовал хитро, выжидал и не рисковал. Русские все подорвались и прильнули к краю окопа, Толик между камней посмотрел в бинокль:
— Что там? Где? Где увидел?
— На три и пять часа, чуть выше возьми, он прям над пригорком у сосен лежит. Там лежка, он в камуфляжке…
Толик поводил биноклем, но никого не увидел:
— Дай более точнее.
— Бл*ть, да он у сосен сидит, я его сейчас еб*шить буду! Там пригорок на холме, видишь? Зеленью покрыт, чуть выше…
— Тот, где вокруг стоят песчанного цвета скалы?
— Да.
Наступило молчание. Русские выжидали итогов того, что увидит Толя. Сербы, сидевшие сзади, с интересом наблюдали за происходящим со стороны.
— Вижу, да. Еб*ни, но только точно.
*Выстрел*
За ним снова *выстрел*
Ещё раз *выстрел*
Аркадий отправлял одну пулю за другой, четко видя в прицеле, как его выстрелы рвут куртку на снайпере, вырывая куски ткани. Шиптар сразу же начал вертеться и хаотично руками держаться то за простреленное плечо, то пытался дотянуться рукой до спины, куда Аркадий попал первым выстрелом.
— Все, ебн*л!
— Вижу, вижу!
Рядом сидевшие русские заерзали:
— Все?! Завалили?
— Точно?! Может ранили?
— Да нет, четко все в цель!
Толя, державший бинокль, начал немного вставать.
— Дай бинокль, посмотрю.
Взъерошенный Бульба прильнул к стеклу глазами и начал хаотично водить бинокль из стороны в сторону.
— Где?
— Да вон там, вон пригорок! Дай сюда. — Толик забрал у него бинокль, нацелился им на холм, зафиксировал на точке и осторожно из рук в руки передал его Бульбе, приставив прямо к лицу.
— Да, вижу, лежит! Ещё шевелится…
— Ненадолго. — Аркадий встал в полный рост с винтовкой и отправился назад к сидящим ничего не понимающим сербам. — готов йе.
Солдаты оживились, начали на сербском голосить в один голос и с легкостью вставать на ноги.
— Да куда ты встаешь, бл*ть?! А если он не один?! — Десант, увидевший как Аркадий встал в полный рост, все ещё проявлял осторожность и не поднимал головы.
— Он один был, отбой. Скорее всего на дежурстве сидел, сменялись. Надо сходить туда, может чё интересного найдем. Скоро туда придет смена и увидит, что этот дохлый, захотят сменить позицию.
Русские добровольцы понимали, что ближайшие сутки проведут здесь, вдали от теплой равнины и глубокого тыла. На самом горном передке.
***
7 день. Высота Паштрик, 1500 метров над уровнем моря.
Сидеть как усиление на позиции — дело сложное. Особенно в горах, куда ты только восходишь полдня, а следующую часть суток обживаешься. Да и постоянно холодно, приходится ночи спать закутанным в три тулупа. Русские вернулись с снайперской винтовкой иностранного производства и вещами убитого снайпера обратно. Быстро сбегали на другую сторону и также быстро вернулись, что сложного? Вроде ничего. Главное опять не попасть в прицел снайпера. Повезло то, что поблизости таких больше не наблюдалось. Зато где-то вдали звучали разрывы европейских бомб, несущих «гуманитарное благо» для сербов. НАТО бомбило низину и наверняка там было очень страшно. По крайней мере пострашнее, чем здесь, наверху. Гойко и Дарко обменивались мыслями:
— Русы су га баш мóчно рéшили…
*Русские круто его уделали*
— Мы́слио сам да че га трáжити сто година. Кáко су га уóпште нáшлы?
*Думал, что они будут лет 100 его искать. Как они его нашли?*
— Ма кáкве вéзе има? Сад бар мóжемо да хóдамо у пу́ной вы́сыны.
*Да какая разница? Теперь хоть можно ходить в полный рост*
Игорь поставил Црну стрела на большой булыжник напротив соседней высоты как можно дальше от сербских позиций: албанские ДРГ постоянно забрасывались с территории Албании с целью взятия Паштрика, поэтому необходимо было держать отмеченный участок местности. Толя, Игорь, Десант и Бульба отправились вдоль склонов на разведку, взяв свои автоматы М70. На позиции с сербами остались только Аркадий и Митяй. Последний увлеченно показывал сербам оставленный на позиции фотоаппарат Игоря и смотрел ранее сделанные ими фото. Эти снимки показывали группу на предыдущих участках войны во время прошедших акций, ещё до начала битвы за Паштрик.
— Это под Призреном, а это — рядом с Сува-Рекой… Мы и на Паштрике нафотались, потом отцифруем.
Гойко оживился:
— Мóйа бáка йе одáтлэ, из При́зрена!
*моя бабушка оттуда, из Призрена*
Группа любила фотографироваться. Игорь и Толик пытались запечатлить себя в каждой ситуации, прекрасно понимая экзотику своего участия в далекой войне за иностранную армию. Когда еще ц тебя будет возможность пофотаться на фоне красивых Балканских пейзажей в столь необычных и животрепещущих местах?
Вскоре четвёрка вернулась обратно. Аркадий, сидевший с снайперской винтовкой, спросил:
— Нашли что-нибудь?
— Да них*я там нет. — Толик уселся в окоп и отложил автомат в сторону. — Мы в бинокль посмотрели округу, пусто.
Шиптары появятся. Обязательно появятся. Для них обойти равнину по склону и спуститься для удара во фланг Шех-Махалы является задачей номер один. По крайней мере, судя по их действиям, именно на это и был изначальный холодный расчет. Кроме данной сербской позиции здесь есть еще другие засадные места сербов, раскинутые на больших расстояниях (по горным меркам) друг от друга вдоль горной гряды. От погранзаставы Горожуп, что находилась в низине под Паштриком, и вплоть до высоких скал самой горы группа Толика действовала не в единственном лице: Делич отправил ещё и другие группы русских и сербских добровольцев, которые должны были закрыть бреши в обороне широкой границы. В его понимании подобные подразделения были спецназом, которым вода по колени, а огонь как солярий: непотопляемые, неубиваемые, вездесущие псы войны. Отчасти так это и было. Толик прекрасно знал все эти отправленные на Паштрик другие группы, ранее они вместе выполняли задачи на других участках войны еще до начала обороны горы. Даже интересно, как там дела у парней, все ли хорошо? Судя по разрывам в низине, достается всем не слабо.
Игорь смотрел в прицел винтовки Црна Стрела, усевшись задницей на голую землю. В прицеле не было ничего, кроме пустого редколесья и крутых склонов. Бывший офицер милиции с опытом войны в Африке, он не был профессиональным снайпером, но хорошую подготовку имел. При желании можно научиться делать тонкую работу не хуже закоренелого профессионала. Утонченная работа снайпера заключается не в том, чтобы гасить каждую фигуру в обзоре, а в умении ждать и терпеть удачного момента и подходящей цели. Главное — не промахнуться.
«Может позицию сменить?», — подумал Игорь, и резко себя на этой мысли оборвал.
Кто-то идет!
Группа из 5 человек в черной форме вышла из редколесья и спускалась вниз, в низину, видимо для того, чтобы её перейти и начать восхождение на Паштрик. Дистанция 1,05 километра. В принципе немного. Игорь быстро привстал и побежал к сербам и группе, находившимся в сотне метрах слева от снайперского гнезда.
— Идут!
Как по сигналу, группа и сербы посрывались с мест, и начали занимать позиции в окопе. Гойко и Драган вставляли большую ленту в пулемет, сошки которого уперлись в камень поверх окопа. Дарко и молодой солдат Станко занимали позиции на краях. Услышавшие о наступлении ДРГ Аркадий и Толик побежали к Црене Стреле и уселись в гнезде вместе с Игорем. Аркадий, жевавший сигарету в зубах, начал целиться из крупнокалиберной винтовки:
— Где ты их увидел?
— Дай, я так не объясню. — Игорь взял винтовку и навёл прицел на место, где была замечена группа. К моменту его возвращения к гнезду шиптары уже опустились значительно ниже. Крупная ладонь, лежащая на рукоятке, начала плавно водить ствол из стороны в сторону. Прицел гулял по местности, пока перекрестьем не уткнулся на спускающихся вниз шиптарей. — вот, нашел.
Держа «Стрелу» на сфокусированной точке, он осторожно передал ее из рук в руки Аркадию, которому только и оставалось, что прильнуть глазом к прицелу.
— Да, вижу.
— Много? — Толик рассматривал окрестности в бинокль. — Где?
— Сейчас… — Аркадий начал в слух считать. — Раз, два… три… пятый идет.
— Тоже пятерых насчитал. — Игорь принял обратно рукоятку винтовки и прицелился, наблюдая за целями.
Слишком большое расстояние. Надо подпустить ближе, чтобы наверняка. Но ни в коем случае нельзя дать им полностью спуститься в низину, где начиналось редколесье. Необходимо их закрыть в скалах, на открытой площадке, чтобы максимум, где они смогли бы спрятаться, были валуны на открытом солнце.
— Пойду скажу всем, чтобы готовились.
Аркадий вернулся на позиции.
Толик прислонился к валуну и вёл наблюдение за шиптарами, удивляясь их безалаберностью. Идти среди скальной и лесистой местности в черной форме было и тупо, и безответственно одновременно. Здесь даже при желании их не заметить было бы невозможно. Он тихо проговорил:
— Ещё на метров пятьдесят ниже дать им спуститься и можно…
Игорь ничего не ответил. Он просто внимательно наблюдал за целями, спускающимися вниз. Нервозная пауза перед неминуемым, присущая любому человеку, в такие напряженные моменты всегда ни к месту. Вот бы это неудобство и чувство тревоги как-нибудь притупить, хотя бы на пять минут…
*выстрел*
Две секунды с расчётом ветра и предугаданного шага впереди шедшего шиптара. Пуля четко попала в грудь, сложив фигуру в черной форме пополам. Остальные бросились в рассыпную и спрятались за валунами. Толя, наблюдавший в бинокль, тихо воскликнул:
— Есть, попал!
Игорь начал гулять прицелом по ближайшим валунам, за которыми спрятался противник. Не отрывавший глаз от бинокля его напарник заговорил:
— Слева сидит, у него макушка торчит.
— Где?
— Слева, левее…
Немного сместив прицел в сторону, Игорь увидел выпячивавшего голову шиптара. Сама по себе цель была плохой для поражения, потому что голова то опускалась, то поднималась из-за валуна. Эти действия он предугадать не мог и при нажатии на курок был большой риск отстрелять в «молоко».
— Следи за ним.
Игорь оставил цель и пошёл правее искать других. В 10 метрах он заметил, как выползший из-за камня шиптар пытается залезть в ближайшие кусты.
*выстрел*
Две секунды и пуля рвёт бок шиптара, однако попадание было в последний момент перед тем, как тот успел завалиться в заросли и скрыться. Убили или нет — непонятно. Если ранен — ещё даже лучше. На его крики прибегут другие. А кричит ли он? Сейчас можно и узнать.
— Ты промазал! — Толик подумал, что выстрел был сделан по тому боевику, голову которого зафиксировал он секундами ранее.
— Я в другого стрелял. Попал. Он в кустах.
— Где?
— Правее. Но ты за своим следи.
Звук мощного выстрела эхом прокатился по ближайшим склонам. Если тут и есть снайперы шиптары, то однозначно скоро сюда подтянутся и облепят местность как мухи котлету. Поэтому надо сделать свою работу как можно быстрее. Сейчас главное найти еще шиптарей.
На звуки стрельбы сзади прибежала русская группа.
— Попали?
— Да. Не мешай.
Фигура из-за валуна начала шевелиться и резко рванула влево. Толик быстро крикнул:
— Он позицию сменил!
— Где?
— Левее, влево!
Игорь начал крутить ствол левее, но никого не увидел.
— Где он?!
— Валун с зелёным мхом снизу видишь? Он за ним.
— Будет рывками бегать — промажу.
Перекрестье остановилось на валуне. Около минуты не наблюдалось никаких шевелений, но неусидчивого шиптара надолго не хватило. Он совершил самую большую ошибку в своей жизни: быстро сорвался с места. Тело в черной форме начало бежать не к ближайшему валуну, а вниз, к самой равнине. Видимо понял, что подниматься обратно вверх рискованно, а внизу можно спрятаться в деревьях. Правда бежать до туда надо было метров 100-150. Игорь прикинул его потенциальное перемещение в ближайшие две секунды, опустил прицел ниже на десять метров, и стал ждать когда тот сам приблизится к намеченной точке. Шиптар, будто ведомый, приближался именно туда, где застыло перекрестье.
*выстрел*
Две секунды и мчащийся вниз боевик как будто споткнулся и в падении своим телом прорыхлил траву.
— Третьего точно снял.
Смотревший в прицел своей М76 Аркадий наблюдал за происходящим, но не мог понять, куда Игорь стреляет. Вокруг была огромная местность, а соседняя гора вся не умещалась в его прицел, который был значительно слабее огромной Црни стрелы. Игорь, в свою очередь, начал рассматривать место, где застрелил первого боевика. Где-то здесь должны были сидеть ещё шиптары.
— Я потерял двоих из виду.
— Тоже не вижу. Надо добить. — Толик вошёл в кураж и не хотел отпускать противника живым.
— Нет! Съ*бываем, мы шуму наделали. Они сейчас снайперов подтянут, будут искать. — Аркадий перестал смотреть в прицел и осторожно встал на ноги.
— А если не подтянут?
— Значит мы свою работу сделали ещё лучше. Нет группы, нет снайперов…
И не поспоришь. Игорь снял косынку, обмотал её вокруг шеи, поднял Црну стрелу и отправился за Толиком и Аркадием на позиции.
***
Окрестности Шех-Махалы, 10 день.
Дым был виден издали. По нему русские и ориентировались, когда бежали со всех ног на помощь. Весь день они были в акции с особым поручением от Делича, поэтому сил на какой-то сильный рывок уже не было. На заросшем небольшом серпантине в стороне от дороги стоял дымящийся пинцгауер с нарисованным красным крестом. На капоте, чуть покачиваясь, сидела в полуобморочном состоянии женщина в камуфляже с разбитой головой. Рядом с ней бегал офицер с закатанными рукавами и шевроном югославской армии.
— Сладжана!
Бульба сорвался как с цепи. Подбежав к невесте, он заметил, как её верхняя часть черепа частично была срезана осколком разорвавшейся мины.
— Что случилось?
Рядом стоявший раненый серб вытаскивал из кузова пинцгауера нескольких убитых солдат, которых будучи ранеными вывозили в тыл с высоты Паштрика.
— Ши́птари су гáджали ауто минобáцачима док смо се вóзылы. Сви су поги́нулы, само нас троица смо прежи́велы. — раненый офицер показывает на раненого водителя, прапорщика в звании, облакотившегося на кабину.
*Шиптары обстреляли из миномётов машину, пока мы ехали. Всех убило, выжили только мы втроём*
Толик и Игорь встали рядом с Бульбой, пытавшегося взять Сладжану на руки.
— Еб*нный п*здец! Надо прапорщика поднять! — Аркадий побежал поднимать раненого серба. — Машину заводите!
— А если не заведется? — Игорь начал проверять её состояние, сев на водительское сиденье за руль.
— На руках потащим, бл*ть! Ну и ситуация…
Бульба отнёс невесту в кузов и посадил внутри, о чем-то с ней говоря по-сербски. Машина заревела без проблем, оказалось, что мотор не был повреждён и сама мина сильно повредила только кузов.
— Это же надо было так попасть, бл*ть! — Толик посадил серба в кузов, после чего помог туда забраться раненого офицеру. — Как она? Мы уже едем, едем!
— Я с ней останусь здесь, в кузове… — Бульба всегда был большим профессионалом. Но в этот момент его голос дрожал, он только и делал, что что-то тихо говорил на сербском, держа её за руку, пока сербы и шокированные Митяй, Десант и Аркадий что-то пытались делать, перематывая ей голову бинтами и пытаясь остановить кровь и выпад мозгов из вскрытого черепа.
Толя бегом запрыгнул в кабину к Игорю.
— Поехали в госпиталь!
***
Гора Паштрик, 12 день. 1500 метров над уровнем моря.
— Митяй, бл*ть, терпи!
Лежавший на плащ-палатке «Митяй» держался за шею и старался лишний раз не открывать рот, откуда сочилась кровь. Албанский снайпер с соседней высоты напротив подловил его в тот момент, когда он в полный рост стоял у укрепленных сербских позиций, куда русские пришли несколькими часами ранее из Шех-Махалы для проведения новой задачи. Пуля прошла по касательной шеи и вырвала кусок кожи. На новом месте сербов было побольше, но и локация из себя представляла более сложную точку. В момент ранения русского сербы открыли хаотичный огонь из автоматов в сторону высоты напротив, особо не выпячивая свои головы из окопа.
— Жить будешь.
Толик и здоровый осетин Альберт врачевали над Митяем и приложили к ране кусок ткани, начав обматывать бинт вокруг шеи.
— Этот п*дор где-то же сидит! — Аркадий прочесывал в прицел своей М76 ближайшие окрестности.
— Они уже знают, что у нас тут есть чем их гасить… — Толик сделал паузу, обматывая шею Митяя, после чего продолжил: — …поэтому на этот раз не расслабились.
Снайпер был слишком большим профессионалом. Его поиск продолжался несколько часов, но найти гнездо не выходило ни у кого. С учетом того, что напротив был не один холм, а целая горная гряда, точно заметить откуда ведется огонь не вышло. Высотная возня и игра в кошки-мышки снайперов уже изрядно надоели.
— Мы один х*й сейчас ничего не сделаем. Сидим. — положив бинт в руку Митяя, которого сербы уже готовились поднимать и спускать вниз, Толик обратился к нему: — Пусть будет, сербам скажешь, чтобы в случае чего сменили повязку пока будут спускать.
— Да с чего это мы будем сидеть, бл*ть?! — удивленный Аркадий разводил руками и сопел от злости, хищным взглядом вгрызаясь в глаза Толика.
— Жди ночи. После заката пойдем на поиски.
— А Митяй?
— Сербы его спустят на равнину в Шех-Махалу, там его примет карета и отвезет в госпиталь. Мы останемся сегодня здесь, ночью найдем и отомстим. Что ты хочешь, бл*ть?! Идти посреди бела дня напролом на снайпера? Может еще в полный рост?!
Видно, что Аркадию это не нравилось, он махнул рукой, развернулся и сел в углу.
— Ночью пойдем, сейчас отоспаться бы. — смотревший в положении полуприседа в бинокль Игорь аккуратно водил им из стороны в сторону.
— Да я х*й усну после этого. — для молодого, пусть и обстрелянного Десанта ранение Митяя было серьезным испытанием. Он первым увидел его раненого и первым бросился затягивать в окоп.
Солнце скрывалось за горным хребтом, уступая свою смену холодной ночи. Горный ветер прибивал русских к тёплым спальникам, пока клокочущие сербы, собравшиеся в круг, о чем-то тихо беседовали в стороне. Мирко на этой позиции был главным, что и неудивительно. Он родом из Воеводины, считался закоренелым пограничником с опытом контрактной службы. Здесь ему был известен каждый пятачок, каждая лазейка между горных расщелин. В первый же час прихода русских он жаловался, что шиптары постоянно прощупывают местность, что он бы и рад был с ними решить вопрос, вот только позицию оставлять нельзя. Снайпер ежедневно ведёт огонь. Сербы предпочитали вообще редко когда идти на риск, особенно если и в окопе сиделось хорошо. На новой позиции, в отличие от предыдущей, было все несколько лучше с обеспечением и укреплениями: начать стоит с того, что они хотя бы вообще были на них похожи. Даже имелся свой снайпер по прозвищу «Бырзый» (Брзи). Сербы смеются, говорят, что прозвище ему такое дали после того, как увидели его быстро убегавшего обратно к позициям с спущенными штанами. Парень не успел сходить в туалет и попал под огонь надоедливого шиптара.
Бульба в эту акцию не пошел. Он был сломлен после смерти Сладжаны, которую не удалось спасти. Зато на следующий день после трагедии в группу вернулся осетин Альберт, раненый пулей в глаз месяцем ранее на другом участке войны. Воевать с одним глазом бывший снайпер был не против, тем более это все равно куда заманчивее, нежели чем лежать дальше в госпитале и ждать итогов войны, на которую он приехал добровольно.
— Пора. — Игорь отодвинул лежащую у ног Црну Стрелу, взял свою Заставу М70 в руки и, пригнувшись, полез в рюкзак.
— Фонариком подсветить? — улыбнулся Аркадий, глядя на то, как одноглазый массивный Альберт рукой искал магазины в темноте. Последний серьезно посмотрел на снайпера и тот отстранился, поняв, что его шутку не оценили: — понял, не надо.
Толик прихватил несколько гранат, набил магазинами разгрузку и на ломанном сербском обратился к сербам:
— Мы и́демо у изви́джанье, оставайтесь óвде. Если видите да се нéко возвращается са этой стране — не пу́цайте! То смо будем мы.
*Мы пойдем в разведку, оставайтесь здесь. Увидите, что с этой стороны кто-то возвращается — не стреляйте! Это будем мы*
Группа отправилась на задачу. Ночь скрывала силуэты в темноте и растворила их в мрачном лесу. Русские шли на поиски в сторону холма, где приблизительно прикинули гнездо снайпера. Единственное, необходимо держаться плотной растительности леса. Никто не знал, есть ли у албанского снайпера тепловизор или нет. Потому, что если есть — это будет роковой ошибкой всей группы.
— Не шуми, здесь надо тихо! — злобно процедил Альберт в сторону Десанта, случайно наступившего на хрустнувшую ветку, лежащую посреди едва различимой горной тропинки.
— Да ты смеешься, бл*ть? Явно этого здесь никто не слышит на ближайший километр.
После ранения у Альберта обострились инстинкты, он действовал в разы осторожнее, иногда даже перебарщивая с собственной безопасностью. Ему еще только предстоит прийти в себя после столь серьезного ранения. Сейчас на это времени у него нет.
— В кусты! Идем от куста к кусту, зиг-загами. Наверняка этот п*дор не спит и следит за окопами сербов. — Толя бросился к ближайшему кусту и присел на корточки, оперевшись на приклад автомата.
— Тогда чего мы боимся? — Игорь говорил шепотом, как будто перенял чрезмерную тревогу у Альберта.
— Того, что он может и не следит за ними, а следит за нами. Я не знаю, бл*. Надеюсь тепловизора у него нет и он видел только наши черные туши… — Толя, привстав, немного оглядел ближайшую высоту, заросшую хвойным лесом, а потом, присев обратно, дополнил: …если вообще ещё видел.
Несколько часов залеганий и быстрых рывков, группа боялась делать что-либо громко. Рейд проходил настолько наобум и в неизвестность, что шли буквально наощупь, примерно прикинув ближайшее место, где потенциально мог сидеть снайпер. Но это все было неточно с ставкой на большую удачу.
— А если он уже ушел, что тогда? — Аркадий явно уже вымотался, хотя внешне должен наоборот быть бодрее прочих. Жилистый, худой, среднего роста, в отличие от прочих подкаченных и поджарых однополчан, он выглядел как человек, способный за счет своего небольшого веса пробежать марафон или всю ночь провести на турнике.
— Тогда зря тут шара*бимся… — Десант ответил за всех.
С другой стороны, что еще сказать, если это правда?
За ближайшим густым кустарником слышался слабый шум горной речки. Выходить к ней было опасно, потому что площадка открытая, можно легко стать целью снайпера. Лучше придерживаться густого кустарника и продвигаться под его прикрытием. Поиски затягивались явно больше, чем планировали изначально. Лесная просека вела в гору, молча, понимая, что на этот раз они идут уже по территории противника, группа прекратила какое-либо общение и лишний раз вообще никак не обращалась друг к другу.
— Мин бы только не было… — прошептал Игорь, вглядываясь под ноги.
— Они их ставить не умеют.
Аркадий воюет не первый день, а в Косово прибыл еще в начале весны. До этого за его плечами уже был опыт другой балканской войны. Приобретенные навыки говорили о том, что албанцы крайне плохо умели минировать тропы. Причем это не от того, что профессионалов там не было. Просто они всегда ужасно минировали тропы и это легко впоследствии обезвреживалось. Сложилось такое чувство, что где бы не пришлось воевать, какой бы участок это не был, а албанцы так и не научились использовать мины по назначению. Абсолютные неумехи.
— Здесь! — неожиданно для всех шедший впереди Толик присел. — там, слышите?
Впереди за кустами звучала албанская речь. По крайней мере явно не сербская и не русская, а это были единственные ориентиры, определявшие «свой/чужой». Немного раздвинув кусты, русские увидели позицию, внутри которой горел слабый свет. Кто-то или зажег свечу, или включил лампочку.
— Гранаты!
Из открытых клапанов разгрузок все начали доставать сербские гранаты. Аркадий остался контролировать местность в кустах, остальные тихо поплелись к яме, остановившись от нее в нескольких метрах.
*бросок*
еще *бросок*
еще один *бросок*
Внутри прозвучала череда взрывов и послышался протяжный крик. Кто-то из вопивших открыл одиночный огонь из автомата вверх, видимо действуя на панике или на каких-то инстинктах.
— Добивай, бл*ть!
еще *бросок*
Десант обошел позицию с фланга и в упор, не целясь, начал в нее добивать из автомата.
— Осторожно!
еще *бросок*
Взрывы следовали один за другим.
— Тихо!
Несколько секунд все вслушивались. Криков больше не было, только какой-то слабый стон.
Толик и Игорь первыми заскочили внутрь и увидели несколько убитых тел, заливших своей кровью пол. Рядом с ними лежали окровавленные автоматы и снайперская винтовка какого-то иностранного образца. В яму подтянулись другие. Залетевший Аркадий, увидевший распластанные тела, отметил:
— Пизд*ц, чуть ли не в упор на них вышли, хорошо, что они болтали. Если бы спали, то скорее всего прошли бы мимо или прям к ним провалились.
Отошедший в сторону Игорь начал вскрывать ближайшие сумки, другие парни собирали автоматы и винтовку.
— Берем все, что видим. — Толя достреливал убитых в упор из автомата.
— У них тут и коран есть! — Сидевший в углу Игорь вытянул вверх руку с книгой, отложив рюкзак в сторону.
— Да все, валим! Мы тут шума наделали, они всяко сюда еще залетят. Нельзя оставаться!
Русские похватали оружие и амуницию, забрали сумки и рюкзаки, после чего бегом, уже абсолютно не скрываясь, побежали обратно к своим позициям. Как оказалось, без залеганий этот путь можно проделать за каких-то 20 минут.
***
Похороны Сладжаны. После войны. 17 день.
На похоронах было много народа. Сложилось такое чувство, что попрощаться пришёл весь её небольшой городок. Её провожали в последний путь не как женщину, а как солдата, героя сербского народа, погибшего во время спасения раненых солдат. На похоронах присутствовали не только сербы, но и пытавшиеся её спасти русские. Бульба окончательно отстранился от всех и просто смотрел в одну точку. Трагедия его сломала, как будто что-то вырвали из груди и не вернули обратно. Гибель невесты, с которой планировал начать строить крепкую семейную жизнь и официально пожениться, он так никому и не простил: ни албанцам, ни войне, ни себе. Русские его не трогали и прекрасно понимали тяжёлую ношу, выпавшую на его долю. Единственное, прощаясь с ней окончательно, он положил на гроб брачный венец и красное платье, которое купил специально для нее к их будущей свадьбе.
— Пять дней… Она не дожила всего пять дней до конца всего…
Русские знали, что были ни в чем не виноваты, но совесть каждого все равно разъедала изнутри. История сослагательного наклонения не имеет, однако если бы не албанский врач в больнице, заявивший, что свободных коек нет и надо подождать очереди, возможно ей бы и смогли как-то помочь. Возможно…
Толик и Игорь начали собираться обратно в Россию. Сербы говорят, что это перемирие будет недолгим, что придется опять повоевать за Косово в скором времени. Русские разъезжались с твёрдым намерением, что к следующему году сюда снова обязательно вернутся. Они не воспринимали перемирие как поражение и не верили, что регион будет отдан в руки албанцев в вечное владение. Их военные сумки были оставлены у знакомых сербских сослуживцев, авось через год понадобятся. Никто тогда не представлял, что Косово они покидали навсегда.
— Куда дальше?
— Пока домой. Потом опять сюда. Мы здесь недовоевали…
— Думаешь вернемся?
— Обязательно. Точка ещё не поставлена. Нам есть за что с них спрашивать.
Последние сербские колонны покинули Косово 23 июня 1999 года. Славянская земля, политая кровью сербских веков, провожала своё войско глазами древних православных монастырей и вспаханных полей.
Но не прощалась.
