Зачем нам этот космос?

Почему освоение космоса в такое непростое для страны и мира время — это жизненная необходимость

Еженедельно мы готовим для наших дорогих читателей небольшие новостные обзоры о происходящих в космической отрасли событиях. Постепенно сплетаясь в картину стремительно развивающейся отрасли, космические новости продолжают оставаться новостями — сухими цифрами и фактами далекой от нашей повседневности реальности. Нашему перегруженному сознанию, переживающему вихрь тревожной эпохи, бывает непросто осознать значимость каждого маленького шажка по бесконечной тропинке в звездные дали. К подобному «чувственному» пониманию не располагают ни закрытость отечественной космической отрасли, ни бесконечная череда пугающих нас событий этого непростого года. Память об общих, всечеловеческих проблемах — войнах, голоде, болезнях, насилии, — ставит под сомнение саму приемлемость рассуждений о расширении человеческого присутствия в космических масштабах. Человечество отвечает на подобные вызовы каждой эпохи философией — так зарождались социально-политические направления мысли, ставившие своей целью гармонизировать общественные, экономические и социальные аспекты жизни. Не пришло ли время для космической философии — объединяющей философии космических исследований?

В апреле текущего года присутствию человеческого разума в космическом пространстве исполнилось 65 лет — небольшой по историческим меркам отрезок времени, одновременно характеризующийся неуклонно возрастающим усложнением технологий. Первый научно осознанный порыв человека в космос пришелся на конец XIX века и породил плеяду мыслителей, заложивших основы космической философии. Наиболее яркие имена — Николай Федоров и Константин Циолковский. За ними последовали первые практики, вступившие в авангардные бои с земным притяжением — например, Роберт Годдард запустил первую ракету на жидком топливе в 1926 году. В общественное сознание начали все настойчивее проникать мысли о человеческом выходе за горизонт атмосферы — появились советское «Общество изучения межпланетных сообщений» и «Британское межпланетное общество».

Правительства инициировали работу инженерных групп по разработке технологий реактивного движения, постепенно зарождалось новое направление инженерной науки, ракеты получили полноценное военное применение. После окончания Второй мировой войны и с началом «гонки вооружений» две стороны — Советский Союз и США — концентрировали свои усилия на получении носителей для выведения ядерного заряда на орбиту Земли. Романтический порыв в космические дали, мелькнувший в 1960-е годы, постепенно перерос в плоскость военной целесообразности разрабатываемых технологий — так миру были явлены программа Стратегической оборонной инициативы и проект боевой лазерной орбитальной платформы «Скиф». Человечество все дальше уходило от уверенного образа своего будущего в космосе — произошел отказ от «содержательного космоса» в пользу космоса утилитарного. И хотя с окончанием «холодной войны» страны начали работать значительно ближе, реализуя программы «Мир-Шаттл» и МКС, длительное время не были сформулированы и озвучены четкие и ясные цели космической деятельности как явления общепланетарного и затрагивающего значительную часть мирового сообщества.

Положение начало меняться ближе к 2010-м годам. Соединенные Штаты, а за ними и Китай, развернули масштабную деятельность по активизации частного сектора, помогающего реализовывать национальные стратегии в космическом пространстве. Стали появляться технологии, изменяющие наши привычные представления о космической отрасли. Использование 3Д-печати при создании элементов космических аппаратов, конвейерной сборки спутников и частично многоразовых ракет-носителей для их выведения дало отрасли глоток свежего воздуха. Общая стремительность развития стала следствием стратегической определенности и понимания, зачем нужен космос.

Но что же Россия? К середине 2010-х годов страна занимала ведущее положение на рынке выведения полезной нагрузки на орбиту, однако с появлением ракет Falcon-9 и китайских носителей за 10 лет картина изменилась радикально. К 2025 году Роскосмос, утратив доступ к внешним рынкам, опустился на 4 место среди операторов подобных услуг. Отставание от Китая и Соединенных Штатов составило 75 и 159 запусков соответственно — в этих цифрах заключена колоссальная разница. Постепенное, но неуклонное «свертывание» межпланетных программ, лунных исследований и разработки перспективных носителей стали хронической проблемой отечественной космонавтики. Осознание критической недостаточности национальных спутниковых систем стало следствием непростой геополитической ситуации, сложившейся вокруг нашей страны. На частичную компенсацию отставания по ключевым направлениям орбитальной экономики направлен запущенный в 2025 году Национальный проект «Космос». В нем отображены необходимые шаги для достижения стратегических составляющих орбитальной архитектуры, подчеркнута важность формирования кадровой политики. Однако его ключевая проблема — размытость и неясность целей. Говоря другими словами, Россия стала меньше задумываться об образе своего космического будущего. Мы забыли о космической философии.

Пройдя путь от концептуальных представлений о возможности жизни в космическом пространстве к практической реализации технический решений и идей, обеспечению приемлемой безопасности работы и жизнедеятельности в космосе и созданию условий для длительного пребывания на орбите, мир подошел к важному этапу определения философии космической деятельности человеческой цивилизации. Научно-технический прогресс и его влияние на повседневную жизнь показал необходимость появления философии техники. Проникновение человека в космос в XX веке и развитие космических технологий во втором и третьем десятилетиях XXI века актуализировали важность философского осмысления данных процессов. Здесь, на пороге перехода к формированию орбитальной экономики, зарождается философия космической деятельности человека — деятельности системной, необходимой для функционирования технологий глобального мира. Содержание философии космоса и космонавтики требует систематизации и это — возможность для России.

Наша обязанность заключается в том, чтобы помнить об интеллектуальном вкладе наших соотечественников в мировую цивилизацию. Интеллектуальное наследие русской цивилизации, включающее научные открытия, уникальные изобретения, инженерные достижения, литературу и искусство, позволяет человечеству развиваться и двигаться дальше, осваивая новые территории: Север и Арктику, Мировой океан, околоземное пространство, ближний и дальний космос. Проживая преимущественно в непростых климатических условиях, наши предки были готовы расширять область своего присутствия — северные моря, Сибирь, территории Заполярья, никогда не ограничиваясь границей своих текущих интересов. Геологические экспедиции, научная работа и теоретические изыскания по широчайшему спектру направлений велись даже в самые тяжелые годы Великой отечественной войны — так проявлялась «запредельность» мышления нашего народа, закаленного многими трудностями повседневной жизни того времени. Это великое наследие, выраженное в повседневном, но освещенном большой целью труде, может стать основанием для формирования космической философии современности.

Глобальный мир, исчерпав глубинные смыслы в начале XXI века, заменил космическое расширение крупиц человеческого сознания информационной экспансией — появление «метавселенной оболочки» человечества способствовало снижению интереса к космосу как к запредельной области приложения нашего интеллекта и технологических навыков. Но все в этом мире диалектично, и после отлива начинается новый прилив. Отчасти именно необходимость в устойчивых информационных системах стала катализатором развития частного космического сектора с появлением сопутствующих технологий — возможности быстрого выведения на нужные орбиты полезной нагрузки и частичной многоразовости носителей. Последовавший технологический скачок вновь ставит вопрос о смыслах, ответ на который может быть содержательно и динамично выражен в философии космической деятельности.

Космос, являющийся фронтиром запредельного, становится областью, где деятельность человека способна ответить на вызовы искусственного интеллекта. За периодами локальной глобализации цивилизаций античности и эпохи Великих географических открытий следовал выход за ее пределы — достижение новых берегов. Текущая глобализация, охватившая весь мир, остро нуждается в береге «звездных морей» (по названию произведения советской научной фантастики «Плеск звездных морей» Евгения Войскунского), во встрече человеческого разума с Новым — как возможности преодолеть онтологический и экзистенциальный голод. Выход в космос становится не только столь необходимым актом преодоления нашего природного геоцентризма, который в начале XX века критиковал русский религиозный философ Лев Лопатин, но и новым способом всечеловеческой, общепланетарной рефлексии, возможностью увидеть Землю и ее проблемы со стороны, меняя сам масштаб нашего мышления. За этим последует и поиск путей для извлечения непосредственной пользы из космических технологий, необходимых для реализации «запредельного мышления», их терраконверсия — применение для решения земных проблем. Русский народ, как народ-первопроходец, обладатель соответствующего культурного кода, открывший путь к Северу, в Сибирь, на Аляску, в Космос, способен восстановить свою цивилизационную сложность, сформировав и предложив миру концепцию философии космической деятельности.

Русские философы-космисты, советские теоретики, конструкторы и инженеры заложили основы для реализации подобной культурной миссии нашего народа, содействовать которой в меру своих сил может каждый из нас уже сегодня.