Ждут ли нас после окончания СВО «новые 90-е»?
Часто приходится слышать, что после окончания СВО, либо даже во время, причем достаточно скоро, нас ждут «новые 90-е». Так ли это? Не будем пока говорить об экономике, но рассмотрим не менее важную сферу нашего общественного бытия, причем касающуюся непосредственно каждого из нас — криминогенную обстановку.
Автору этих строк есть с чем сравнить нынешнее время — свою службу он начинал именно в 90-е, причем в СОБРе — спецподразделении при тогда еще РУОПе (без буквы «б», которая добавилась позднее), региональном управлении по борьбе с организованной преступностью. Хотя в наших удостоверениях и было написано «оперуполномоченный», непосредственно оперативной работой мы не занимались, однако, так или иначе, во время задержаний, на которые в ту пору выезжали практически каждую смену, во время общения с «настоящими» операми, которые обязательно вводили нас в общий курс дела перед проведением спецмероприятий, да и при последующем общении с пойманными «бандосами», которых до момента помещения в ИВС иногда приходилось охранять сутками (как это все РУОП согласовывал с нормами УПК, не спрашивайте), где некоторые из них бывали вполне словоохотливыми, когда их расспрашивали в общем «за пацанскую жизнь», если это не могло им повредить — картина о происходящем в стране сквозь призму, по меткому выражению Говорухина, «великой криминальной революции». складывалась вполне объективная. Для более наглядной иллюстрации отметим, что вполне реальный случай, когда нам приходилось задерживать одних злодеев, у которых руки были по локоть в крови, которые пригласили других злодеев, которым первые не хотели отдавать долги, но при этом и не доводить дело до публичного разбирательства, «расслабиться» с гетерами, во время оргии всех убили и там же и закатали в подвальном бассейне в бетон, в те лихие времена не казался уж чем-то особенным.
Да что там говорить, даже во вполне бытовых ситуациях можно было угодить в историю из вестерна — раз, возвращаясь со службы, я совершил неудачный маневр, после которого лишь демонстрация табельного пистолета (тогда они были у нас на постоянном ношении) смогла остудить пыл классических киношных быков, вываливших из джипа натурально с молотками в руках (уж на какие плотницкие работы они ехали с такой амуницией, я интересоваться не стал). И в те годы все это казалось совершенно обыденным, нормальным, — если можно назвать нормой такую ситуацию в стране.
Стоит также отметить, что вся эта социальная трансформация, начиная с того, что было тогда, до того момента, что мы видим сейчас, когда Москва стала одним из безопаснейших мегаполисов мира, да и в других «миллионниках» стало на порядок спокойней, развивалась непосредственно на моих глазах.
Кроме того, мне есть с чем сравнивать — в последнее десятилетие, уже по другой работе, приходилось много путешествовать по миру и общаться с бывшими коллегами, в т. ч. в Бразилии. И чаще всего, даже в сравнении с рядом стран Европы, не говоря уже о Латинской Америке или ЮАР, Россия в этом отношении смотрелась гораздо выигрышнее (хотя, конечно, в Пекине или Шанхае еще спокойнее 😉)
Итак, для начала важно отметить:
1. В общем и целом, с точки зрения наличия массовой преступности, в России очень спокойно, и это то, что нужно ценить и беречь. По глобальной статистике это не совсем так, мы где-то в первой трети мирового рейтинга безопасности (рядом с Германией и значительно лучше, чем в Великобритани и США), но нужно понимать все нюансы криминального учета, а их очень много: например, в категорию умышленных убийств где-то могут попадать и покушения на убийство, или смерть в результате тяжких телесных в ходе разбоя, но не имеющих целью непосредственно лишения жизни, и т. д. и т.п, а в других странах они проходят по другим позициям, поэтому все эти рейтинги не то чтобы ничего не значат, но на них надо смотреть с определенной долей скепсиса. Просто заметим, например, что во многих городах мира, в том числе на Западе, для предотвращения краж принято носить рюкзаки на груди (хотя это и неудобно), и это говорит о криминогенной обстановке в стране гораздо больше, чем лукавые манипуляции цифрами. Для России такие способы переноса груза на животе кажутся дикими 😉 А в Рио-де-Жанейро, входящем в топ-20 мегаполисов планеты, женщине немыслимо выйти на улицу с золотыми украшениями. Эту тему можно развивать до бесконечности. Но, поездив по миру, мы начали понимать, что в нашей стране есть вещи, к которым мы привыкли как к нечто само собой разумеющемуся, но на самом деле их надо очень сильно ценить. И безопасность, однозначно, входит в их число.
2. Такими безопасными российские города стали не так уж давно, перелом произошел, наверное, где-то в середине «нулевых». Интересно отметить нынешние прямо противоположные тенденции в прежде весьма спокойной Европе, особенно в крупных городах — но это тема для отдельного разговора, и уж точно не из серии «посмотрите на бомжей в Нью-Йоркском метро».
3. Возможно ли превращение российских городов в подобие современного Рио или возврат в наши лихие 90-е? Определенные предпосылки для этого, конечно, имеются.
В первую очередь они связаны с неизбежным ухудшением социально-экономической обстановки. Не хотим обманывать наших читателей — никаких причин для улучшения качества жизни мы пока не видим. Другой вопрос, что и катастрофического падения уровня жизни тоже не предвидится, запас нашей прочности достаточно велик — а «плавность падения» существенно влияет на криминологический прогноз — в сторону его улучшения.
Но все-таки отметим — предпосылки для роста преступности, несмотря на некатастрофичный сценарий ослабления нашей экономики, все-таки имеются.
Вторая причина связана уже непосредственно с нынешними боевыми действиями: из мест лишения свободы на СВО ушло немалое количество лиц, склонных к рецидивам, часть из них — бывалые члены ОПГ, и часть из них, из первых наборов, уже вернулась на волю (мы ни в коем случае не говорим о всех бывших осужденных, а именно о потенциальных рецидивистах).
Нам известны случаи, когда отдельные сверхразумы уже передавали «приветы» тем, кто когда-то отправлял их за решетку. Это серьезный фактор, и он обязательно повлияет на изменение общей картины организованной преступности, но вряд ли сильно коснется непосредственно обывателя.
Третья возможная причина — возвращения после СВО значительного количества людей, которые, по причине самых различных обстоятельств, не смогут найти себя в мирной жизни. На наш взгляд, из всего перечисленного это серьезней всего. Государство, конечно, будет вести, и уже ведет профилактическую работу в данном направлении, начиная от программы «Время героев» и ее региональных аналогов, и заканчивая проектами по переобучению и трудоустройству ветеранов, но еще раз подчеркнем, что речь идет именно о тех, кто в силу самых разнообразных причин не захочет возвращаться к мирной жизни с ее мирными же зарплатами в 50-70 тыс. рублей. И несмотря на то, что среди всех вернувшихся с СВО процент таковых будет весьма невелик, но учитывая общее количество ее участников, потенциально они могут так сильно повлиять на изменение криминогенной обстановки, что это коснется уже и непосредственно обывателя. Совершенно однозначно мы столкнемся с ростом потребления наркотических средств и с каскадом иных преступлений, вытекающих из этого роста, а также с потоками нелегального оружия (имеющего, как и ружье на стене, тенденцию стрелять), к которому в наше время добавились ударные дроны.
Тем более что по причинам социально-экономического характера, в настоящее время система МВД испытывает острую нехватку кадров (местами по отдельным должностям некомплект достигает 50%).
Итак, самыми широкими мазками мы обрисовали главные угрозы. Теперь перечислим факторы, их нивелирующие:
1. Изменение половозрастной структуры общества. Несмотря на массу негативных последствий, которое несет за собой снижение рождаемости, есть в нем и отдельные, очень редкие, но плюсы. Например, уличная преступность, да и вообще преступность, в более «молодых» по среднему возрасту социумах выше. Сейчас, в отличие от 90-х, средний возраст в России около 41 года (тогда был 35), и это совершенно очевидно внесет свой вклад в смягчение последствий удара ожидаемого многими экспертами «криминогенного цунами».
2. Стремительное развитие систем видеонаблюдения и прочий цифровой контроль. Как и большинство процессов, происходящих в обществе, усиление контроля власти за гражданами несет в себе не только негативные (т.н. «цифровой концлагерь»), но и позитивные стороны, в частности, в сфере общественной безопасности. Это не голое теоретизирование, а факт — раскрываемость преступлений, особенно против личности, значительно увеличилась с тех пор, как нас всех окружили видеокамерами, а человек без смартфона, или хотя бы без кнопочного «мобильника» стал такой же редкостью, как и тот, кто до сих пор считает на счетах. Государство вполне осознает эту свою сильную сторону, и готовясь к будущему криминальному всплеску, весь этот инструментарий будет обязательно использовать.
Если подвести итог всем этим «Pro» и «Сontra», то мы прогнозируем достаточно высокий рост преступности, в т. ч. против личности, в т. ч. затрагивающий непосредственно обывателя, но меры государственного реагирования, в первую очередь в технической сфере, позволят если не сбить эту волну, то, по крайней мере, максимально смягчить последствия ее удара. Преступности станет больше, но говорить о возвращении 90-х, по крайней мере в ближайшее десятилетие, нам кажется необоснованным алармизмом.
