Тайна золота Унгерна. Часть первая

Герб баронов Унгерн-Штернберг

«Щит четверочастный с малым серебряным щитком в середине, в коем золотая шестиконечная звезда над зеленым трехглавым холмом. В первой и четвертой частях в голубом поле три золотых лилии (2+1). Во второй и третьей частях в золотом поле серебряная роза с золотым внутри венчиком и тремя из нее зелеными листьями в опрокинутый вилообразный крест. На щите шведская баронская корона и над ней два коронованных дворянских шлема. Нашлемник: правый — столб из сплетенных в косицу серебряных и золотых прутьев, между золотым и голубым орлиными крыльями; левый — шестиконечная золотая звезда между двумя павлиньими хвостами по шесть перьев каждый (2+2+2). Намет пересеченный голубым с золотом по зеленому с серебром в шахматы».

Из «Прибалтийского гербовника» (Табл. 122.1 «Собрания гербов рыцарства Лифляндии, Эстляндии, Курляндии и Эзеля», Стокгольм, Ф & Г. Бейер, 1882 г.).

………………….

«Кажется, из монархистов только я один в целом свете».

Барон Р. Ф. Унгерн фон Штернберг.

………………………….

Барон Роман Федорович Унгерн фон Штернберг — одна из самых таинственных фигур Гражданской войны. Буддийские ламы считали его воплощением Бога войны Махагалы.Историки и биографы рассматривают Унгерна через призму сомнительных воспоминаний и свидетельств. На самом деле, если серьезно покопаться даже в документах, находящихся в открытом доступе, то всплывают удивительные факты, которые рождают еще более удивительные догадки и версии.

Во время своей встрече в Монголии с писателем Фердинандом Оссендовским, Унгерн рассказал ему: «Свою жизнь я провел в сражениях и за изучением буддизма. Дед приобщился к буддизму в Индии, мы с отцом тоже признали учение и исповедали его».

Унгерн был не просто буддистом — он исповедовал удивительное буддийское философское учение — читтаматра, популярное среди тибетских лам. Доктрина эта имеет своеобразную логическую систему и полагает объективную реальность плодом воображения субъекта.

Как говорил философ Дэвид Юм — мир это комплекс моих ощущений.

Подобный взгляд на устройство Вселенной есть и у одной из версий квантовой механики.

В боях Первой мировой войны командиром Унгерна был еще один барон — Петр Врангель, который так описывал облик барона — буддиста:

«Оборванный и грязный, он спит всегда на полу среди казаков своей сотни, ест из общего котла и, будучи воспитанным в условиях культурного достатка, производит впечатление человека, совершенно от них оторвавшегося. Оригинальный, острый ум, и рядом с ним поразительное отсутствие культуры и узкий до чрезвычайности кругозор. Поразительная застенчивость, не знающая пределов расточительность…».

Ранее, в 1913 году, Унгерн внезапно подал в отставку из императорской армии и уехал в монгольский город Кобдо, заявив, что он хочет присоединиться к монгольским повстанцам в их борьбе с китайскими захватчиками.

В 1911 году в Китае вспыхнула «синьхайская» революция против Маньчжурской династии Цин. Унгерн вместе с другими русскими казачьими офицерами помогал создавать армию независимой Монголии, с самого начала ориентировавшейся на союз с Российской Империей великого Цаган-Хана (Белого Царя, как монголы издавна именовали российских Императоров — подобно мусульманским народам Туркестана, именовавшим русского Самодержца «Ак-Падишах», что также означает «Белый Царь»). В эти годы была заложена основа его позднейшей популярности среди монголов.

В Кобдо Унггерн изучал монгольский язык и охотился на волков. Есть сведения, что он совершил паломничество в несколько буддийских монастырей и даже посетил Тибет.

Бродили слухи, что Унгерн подал в отставку, чтобы отправиться на поиски легендарной подземной страны Агарти, которая, по преданию, находится где-то под Монголией и Тибетом. Согласно рассказам буддийских лам, там находится престол «царя мира», управляющего судьбами всего человечества.

Оссендовский пишет, что на встрече с Унгерном они говорили об Агарти, и тот якобы в 1921 году отправлял на поиски легендарной страны две экспедиции. Чем закончились поиски «царя мира», неизвестно.

Сразу же после начала Первой мировой Унгерн прервал свою монгольскую «миссию», вернулся в Россию, а затем отправился на фронт. На войне он проявил граничащую с безрассудством отвагу, был пять раз ранен, но всякий раз смерть его обходила стороной. Один из сослуживцев барона вспоминал о нем: «Для того, чтобы так драться, надо или искать смерти, или точно знать, что ты не умрешь».

Или, добавим, считать себя богом войны.

Унгерн интересовался астрологией. Во времена своего высшего рассвета, как пишет историк Алексей Плешанов-Остоя, его окружала целая свита тибетских астрологов, без «расчетов» которых он не совершал ни одного шага.

В начале 1950-х в одном из индийский журналов, посвященных джйотиш (индийской астрологии), была опубликована и проанализирована астрологическая карта Унгерна. Астролог обратил внимание на несколько аспектов в гороскопе. Первый — это соединение Марса с так называемой планетой-призраком Раху. Под таким соединением рождаются безумные храбрецы, лишенные по природе своей страха. А самое главное — самореализация человека с такой комбинацией возможна только через войну. Второй аспект, соединение Венеры и другой «теневой планеты» Кету в 12 доме гороскопа, обещал барону «освобождение» от реинкарнаций и нирвану уже в этой жизни.

«После того как в феврале 1921 года, Унгерн освободил монгольскую столицу Ургу [современный Улан-Батор] от китайских войск, совет местных лам объявил барона воплощением Махакалы, божества войны и разрушения, которого в тибетском буддизме почитают как защитника учения Будды. Нужно добавить, что свое „заключение“ ламы делали, ориентируясь не столько на военные подвиги Унгерна, сколько на положение планет в его гороскопе». — пишет Плешанов.

За боевые заслуги в боях с германцами в Восточной Пруссии был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени и Золотым (Георгиевским) оружием. Но повздорил с другим офицером, был им ранен шашкой в голову и впал в немилость у начальства. С тех пор его до конца жизни мучили жестокие приступы головной боли.

Интересный отрывок из работы Вольфганга Акунова:

«В годы Первой мировой войны барон Унгерн с огромным увлечением формировал в составе Русской Императорской Армии „ассирийские“ добровольческие части из числа исповедовавших христианство (в его яковитской разновидности) сирийцев-айсоров. Пожалуй, уместнее всего будет привести несколько мыслей из книги казачьего есаула Макеева, бывшего адъютанта командира Азиатской Конной Дивизии:

«…Прошли годы, и ныне вы не найдете ни одного унгерновца, который бы не сохранил памяти о своем жестоком и, иногда, бешено свирепом начальнике. Барон Унгерн являлся исключительным человеком, не знавшим в своей жизни компромиссов, человеком кристальной честности и безумной храбрости. Он искренне болел душой за порабощаемую красным зверем Россию, болезненно воспринимал все, что таило в себе красную муть, и жестоко расправлялся с заподозренными. Будучи сам идеальным офицером, барон Унгерн с особой щепетильностью относился к офицерскому составу, который не миновала общая разруха, и который, в некотором числе, проявлял инстинкты, совершенно не соответствующие офицерскому званию. Таких людей барон карал с неумолимой строгостью, тогда как солдатской массы его рука касалась очень редко».

Будучи сам абсолютным бессребреником, барон Р.Ф. фон Унгерн-Штернберг ставил в основу своих походов полную защиту мирного населения, и последнее, ближе познакомившись с унгерновцами («баронцами»), ценило это. Создав первоклассную по дисциплине и боеспособности Азиатскую Конную Дивизию, Унгерн всегда говорил, что или они все сложат головы, или доведут борьбу с красными до победного конца».

Конец цитаты.

Замечу, что я не разделяю взгляды на красных большевиков, как на зверей и губителей России. Но цитирую работы историков полностью, без купюр.

И. И. Серебренников в книге «Великий отход» писал о бароне Унгерне, что его любовь к одиночеству, скрытность, молчаливость, некоторые странности, внезапные вспышки безрассудного гнева, говорили о неуравновешенности его натуры. В нем текла кровь его предков, рыцарей-крестоносцев, жила вера в сверхъестественное, потустороннее; он как бы принадлежал минувшим векам: был суеверен, всегда общался с ламами, ворожеями и гадателями, которые сопутствовали ему в его походах во время гражданской войны. В дружеских беседах он нередко упоминал о своих предках-пиратах.

Барон был романтиком-идеалистом. Его мечтой было восстановление павших монархий мира: он хотел вернуть Ургинскому Богдо-гегену его царственный трон в Монголии, восстановить династию Цинов в Китае, Романовых в России, Гогенцоллернов — в Германии.

«Соратник Унгерна Ф. Оссендовский писал в своей книге „И люди, и звери, и боги“ („Люди, боги, звери“), что барон дважды направлял монгольского князя Пунцига в Тибет искать вход в подземную страну Агарти, где, согласно ламаистской традиции, пребывает Чакравартин, Царь Мира, духовный Властелин человечества, хранящий тайны истинного Посвящения. В первый раз посланец Унгерна вернулся с письмом и благословением от самого Далай-Ламы. Во второй раз он не возвратился. Попытка воплощенного Бога войны установить контакт с духовным Центром мира, очевидно, не удалась. Двери Агарти не распахнулись перед ним». — пишет Акунов, но позже вы докажем, что он ошибался. Двери Агарти не закрылись перед упрямым бароном.

В 1918 году Унгерн (после участия, в составе Уссурийской казачьей дивизии, в Корниловском мятеже, в действительности спровоцированном кликой Керенского с целью окончательной дискредитации генералитета и офицерского корпуса Русской армии), прибыл в Забайкалье и стал помощником своего бывшего сослуживца атамана Семенова. Резиденция барона Унгерна находилась на станции Даурия. В состав Азиатской Конной дивизии атамана Забайкальского Казачьего войска Г. М. Семенова входило три конных полка, сформированных из жителей Внутренней Монголии (харачинов), баргутов и бурят (соплеменников атамана Семенова по отцу, происходившему, по материнской линии, из рода Чингизидов).

Целью похода Унгерна на Ургу было «восстановление всех монархий», начать которое он замыслил с Монголии. Первоначально он планировал объединить все монгольские земли (Внешнюю и Внутреннюю Монголию) в Единую Великую Монгольскую Державу, затем — создать Срединное государство, включающее, наряду с монгольскими землями, также Синьцзян (Китайский Туркестан), Тибет, Казахстан, Среднюю Азию и кочевые народы Сибири. Эти государства должны были, «как ветвь огромного дерева, питаться от могучего древнего древа верной прежним заветам Срединной Империи, возглавляемой Императорами из Кочевой Маньчжурской династии, носительницы веры, верности и любви ко всем народам Великого Монгола».

Создание Срединного государства должно было создать необходимые условия для восстановления монархии в России, а затем и в Европе.

В октябре 1920 года китайцы заговорили о неизвестном военном отряде из русских, бурят и монголов, идущем на Ургу (ныне — Улан-Батор, столица Монголии). 23 октября в китайских сводках впервые прозвучало имя барона Унгерна. В то время в столице Монголии находилось до 18 000 китайских солдат, вооруженных до зубов, при 40 артиллерийских орудиях и более чем 100 пулеметах.

В рядах наступавших на Ургу передовых войск барона насчитывалось всего 9 конных сотен при 4 орудиях и 10 пулеметах!

Город был объявлен на осадном положении. 26 октября в предместье Урги произошел первый бой китайцев с передовым отрядом барона Унгерна. Следующий штурм Урги начался 30 октября и продолжался до 4 ноября. Не сумев преодолеть отчаянного сопротивления превосходящих унгерновцев численностью и вооружением китайцев, части барона остановились в 4 верстах от Урги, в местечке Ублун. Унгерн направил часть своих сил в Цеценхановский район с целью агитации среди монголов, чтобы поднять их на борьбу за освобождение Богдо-гегена и его супруги, арестованных китайскими оккупантами.

По данным И. И. Серебренникова, войско барона Унгерна на тот момент состояло из 400 русских (преимущественно забайкальских казаков) и 2000 «азиатцев» — бурят, монголов, татар, киргизов, китайцев, тибетцев, башкир и небольшого числа японцев.

Барон умел подавляюще действовать на психику китайских солдат, благодаря чему сумел изгнать из Урги китайский гарнизон, имея при себе лишь небольшой отряд почти без артиллерии.

Унгерн деморализовал китайских солдат. Среди бела дня он, в своем обычном монгольском одеянии — красно-вишневом халате с золотыми генеральскими погонами и орденом Св. Великомученика и Победоносца Георгия на груди, в белой папахе, с плеткой-ташуром в руке, не обнажая шашки, беспрепятственно и неспешно въехал в занятую китайцами Ургу по главной дороге. Он заехал во дворец Чен-И, главного китайского чиновника в Урге, а затем, проехав через консульский городок, преспокойно вернулся в свой стан.

Проезжая на обратном пути мимо ургинской тюрьмы, барон заметил китайского часового, уснувшего на посту. Возмущенный столь вопиющим нарушением дисциплины, барон отхлестал заснувшего часового ташуром. Проснувшемуся и насмерть перепуганному солдату Унгерн по-китайски «довел до ума», что часовому на посту спать запрещено, и что он, барон Унгерн, лично наказал его за проступок. После чего спокойно поехал дальше.

Этот визит барона Унгерна произвел в осажденной Урге колоссальную сенсацию среди населения, а китайцев поверг в страх и уныние. Суеверные китайцы не сомневались, что за дерзким бароном стоят и помогают ему какие-то могущественные и сверхъестественные силы.

По ночам казаки Унгерна раскладывали в лагере костры так, чтобы все пространство на священной для монголов горе Богдо-Ул казалось заполненным бесчисленным воинством Унгерна.

Осада Урги была замечательна именно тем, что была чисто «психологической» и полностью деморализовала китайцев. Одним из этапов этой «психологической войны» было дерзкое по замыслу и исполнению освобождение монгольского «живого бога» из-под стражи, порученное бароном Унгерном буряту Тубанову и 60 тибетцам («тубутам») его казачьей сотни. Фанатичные ламаисты, тибетцы ненавидели китайцев и были известны своей отвагой и изобретательностью. В конце января 1921 году переодетые ламами тибетцы Унгерна перебили китайскую охрану, взяли на руки Богдо-гегена (он был слеп), его жену и бежали с ними на священную гору Богдо-Ул, а оттуда — в монастырь Маньчжушри (где хранилась статуя этого боддисатвы, покровителя Маньчжурской династии Цин, свергнутой за 10 лет перед тем китайскими революционерами.

Дерзкое похишение Богдо-гегена с женой у них из-под носа окончательно привело китайских солдат в состояние паники.

Призывы Унгерна к борьбе за независимость Монголии и изгнание «красных китайцев» были поддержаны широчайшими слоями монгольского общества. В войско барона валом повалили монгольские скотоводы-араты, настрадавшиеся в кабале у китайских ростовщиков.

3 февраля барон Унгерн отобрал специальный Ударный отряд из забайкальских казаков, башкир и татар и лично повел его в наступление на предместье Урги. Ударный отряд «бароновцев» (или «баронцев», как они сами себя с гордостью называли), как таран, сокрушил сторожевые посты « и очистил от китайцев предместье города. Деморализованные китайцы поспешно бросились отступать на север.

(Продолжение следует)