маленький
средний
большой
logo

Однако  Публицистическая лаборатория идеологии постдемократии

И снова здравствуйте. 

Году эдак в 2015-м мы закрыли проект «Однако» — журнал и информационно-публицистический портал. По разным причинам показалось, что он себя благополучно исчерпал. Те идеи и ценности, за которые мы нещадно топили несколько лет, превратились из вольнодумства в мейнстрим и чуть ли не в государственную политику. Это стало модно и престижно. И, мол, кому теперь чего доказывать. 

Наши авторы, конечно, никуда не делись. Михаил Леонтьев по-прежнему зажигает в авторской программе на Первом канале, — это само собой. Остальные не затерялись в публицистике, в культуре и на разных других выразительных площадках. Всё с теми же идеями.

И вот, понаблюдав за отечественной общественной мыслью и политической практикой с новых должностных высот, мы пришли к выводу: погорячились мы тогда с закрытием-то.

Мы убеждены, что рассуждения о злободневной бесконечности в публицистическом жанре по-прежнему уместны и востребованы. И те идеи, которые продвигал проект «Однако» нуждаются в обновлении — не в смысле отменить и переиначить, а в смысле сверить их с сегодняшней реальностью, придать им цельность и актуальность. Вычленить их из разнородного и бескрайнего потока новостей и трактовок, сконцентрировать опять на одной площадке.

Здесь мы будем чтить правила и лозунги сложившегося в официальной пропаганде мейнстрима, но не боготворить их. В кругу своих ведь полезно раздвигать границы, подмечать очевидности — чисто в научных целях. Будем говорить такие вещи, которые не приняты, неуместны, а то и крамольны для уважаемых медийных ресурсов. Но при этом слишком длинные и сложносоставные для формата демократичного телеграма. 

Это не пропагандистская площадка. Это своеобразная «творческая лаборатория идеологии постдемократии», по выражению Леонтьева. Сюда мы приглашаем в гости и в соучастники тех, кому действительно нужна дефицитная в нынешних СМИ качественная размышлительная публицистика. Тех, кто готов сам выбирать себе медийный продукт, а не ограничиваться тем, который за него выбирает кто-то другой.

Разумно, чтобы эта площадка так и называлась, как прежде, — «Однако». 


***

Официальный телеграм-канал проекта:

https://t.me/odnako_s

Дневальный 700₽ месяц

Каждый день вы получаете дозу рассуждений о том, что авторы «Однако» считают важным. Сумма актуальных событий, сориентированных во времени и пространстве: откуда что берётся, как это понимать, какое место данные факты бытия занимают в бесконечности и смыслах бытия.

Оформить подписку
Собеседник 1 400₽ месяц

На этом уровне вы получаете возможность прокомментировать рассуждения и суждения авторов «Однако» по теме и содержанию конкретной публикации.

Правила просты:

- только по существу, по теме и содержанию конкретной публикации;

- в рамках законодательства РФ, здравого смысла и этических норм, то есть воздерживаясь от пропаганды всякого нехорошего, от фейков и срача.

При несоблюдении этих нехитрых правил статус привилегированного читателя не спасает от редакционной цензуры и бана.

Оформить подписку
logo 13.01.2021 16:55 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Обнуление суммы: об идеологическом разнообразии в России [Андрей СОРОКИН]

На Российское государство часто клевещут, что у него «нет идеологии». На самом-то деле есть всё, и навалом.
logo 11.01.2021 21:16 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Отвлечёмся от старого мира: о подмене Сталиным истории современности [Андрей СОРОКИН]

В Москве успело скандально открыться, скандально прославиться и тут же скандально закрыться учреждение фастфуда Stal’in Doner.
logo 23.12.2020 15:26 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Потушить «Огоньком»: на кончину медиа-символа перестройки [Андрей СОРОКИН]

Объективные тенденции такие: мир медийных брендов, массовых идеологий и массовых аудиторий ушёл вместе со своим ХХ веком.
logo 14.12.2020 18:53 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Спрятаться от мёртвого Гитлера: об особенностях пропаганды нацизма [Андрей СОРОКИН]

Продвижение вредоносных России и остальному человечеству идеологий, имеющих нацизм в своём генезисе, прекрасно обходится без Гитлера.
logo 13.12.2020 16:22 Однако

Зачем нам отечественное кино и как его реанимировать [Дмитрий КУЛИКОВ, Тимофей СЕРГЕЙЦЕВ, Илья НЕРЕТИН]

Как обустроить российскую киноотрасль – это вопрос вечный и практически экзистенциальный. Этот вот обстоятельный анализ проблемы с контурной «дорожной картой» решений публиковали на «Однако» Дмитрий Куликов, Тимофей Сергейцев и Илья Неретин 7 июля 2013 года. Суть рассуждений и предложений – именно в государственном, идеологическом значении предмета. Любопытно посмотреть, где что было семь лет назад и где что оказалось сегодня.

(…)

Вооружённые силы сознания

«Пока народ безграмотен, важнейшими из искусств для нас являются кино и цирк» (В.И. Ленин). Эта фраза является одной из самых известных и самых цитируемых. Правда, цитируется она в облегчённо-сокращённой форме, так что утратила свой первоначальный смысл. И «безграмотный народ» куда-то из этой цитаты подевался, и «цирку» в ней места почему-то не осталось. И выглядит теперь это несколько комично: будто бы взобрался вождь на броневик и прокричал: «Товарищи! Важнейшим из искусств для нас является кино!» Все рукоплещут, а вождь под бурные аплодисменты с броневика раскланивается… Ленин клоуном, конечно же, не был. Он точно и ясно понимал, о чём говорит. Хотя прошло уже почти сто лет, понятие кинематографа, которым оперировал Владимир Ильич, нисколько не утратило своей актуальности.

Кино до сих пор является одним из сильнейших и наиболее массовых способов развлечения народа. Англоязычные называют это entertainment. Вот что роднит кинематограф с цирком нового времени, средневековья и, конечно же, Древнего Рима, где гибли люди и звери, — с цирком как зрелищем. Цирк — зрелище натуральное. Публичные казни сегодня в цирке (как и на площадях) уже невозможны (по крайней мере, у нас, в Европе).

Кино — зрелище искусственное, оно создаёт реальность, в которую зритель верит. И в нём возможно то, что цирку и не снилось. В кино возможно всё. Чтобы оставаться развлечением, кино требует всё более изощрённых технологий и всё более крупных бюджетов. Именно функция развлечения позволяет привлекать в кино массы.

Но само кино при этом — одно из самых сильных средств работы с мировоззрением населения. Вот очень точные слова кинорежиссёра Вернера Херцога на этот счет: «Телевидение иссушило нашу фантазию, мы становимся всё более одинокими и несчастными. Маленькие дети, которые подолгу смотрят телевизор, окончательно глупеют. Когда вы в кино — вы волнуетесь, вы живёте. Сходство кино и телевидения кажущееся, на деле это не так. Те, кто смотрят кино, — обретают мир. Те немногие, кто читает, те, у кого есть книги, те мир завоёвывают».

Кино — это тёмный зал (т.е. отключённая обыденность), большой экран (т.е. портал в «настоящий» мир), и коллективный просмотр (т.е. ритуальное действо, подтверждающее коллективную веру в происходящее). Поэтому кино и может влиять на образ жизни и поведенческие стереотипы больших масс людей. Все другие экранные культуры в этой функции вторичны по отношению к кино и без него не работают.

Содержание создаётся только в мастерской кино. Кино сразу было создано как реклама прогресса. Достаточно вспомнить «Прибытие поезда» братьев Люмьер. Люди падали в обморок. Зритель мог почувствовать себя Анной Карениной. Что это, как не живая идеология промышленной революции? И одновременно — акт искусства. В этом нет противоречия. Напротив, синтез искусства и идеологии и есть источник эффективности кино.

И сегодня кино продолжает оставаться «важнейшим из искусств». Ведь подлинных современных искусств — позитивно определённых, содержательных и пользующихся экономически значимым спросом — в мире осталось всего два: кино и мода. Кино при этом суперсинтетично. Оно втянуло в себя традиционные искусства: литературу, живопись, музыку, пение, танец. Чтобы системно поддерживать эти искусства прошлого на плаву — как элемент культуры — нужна развитая киноиндустрия, востребующая их и сегодня.

В функции формирования мировоззрения кино успешно конкурирует с институтами традиционного образования и воспитания. Сегодня кино есть мощнейшее средство формирования образа жизни.

Безграмотность народа, о которой говорил Ильич, выражалась и выражается по сей день не только в буквальном неумении писать и читать, но и в растущей функциональной, деятельностной неграмотности большинства населения, т.е. в неумении себя вести и незнании, что делать в стандартных социальных и технологических ситуациях. Нужно ведь не только прочесть нужную книгу, даже учебник, нужно ещё понять, осознать, «примерить на себя». Это не только сложно, но и требует напряжения воли и дополнительных усилий.

То ли дело кино: с одной стороны, развлечение и удовольствие, а с другой — через насыщенные энергией «движущиеся картинки» задаются образцы поведения, выбора, потребления. Зрителю не нужно думать, как поступить в жизни, он всего лишь должен подражать увиденному на экране. И если уж он «безграмотен», то обязательно должен быть идеологизирован — чтобы выжить. Идеологизирован настолько, чтобы воспроизводить заданный прогрессом образ жизни на себе самом.

Кем заданный? Тем, кто претендует на господство или фактически его осуществляет. Ибо кто сформирует мировоззрение и образ жизни населения, тот и будет им править.

Поэтому современное государство, желающее быть суверенным и независимым, в принципе не может не осуществлять собственной политики в сфере кинематографа. Сегодня кинематограф и государственная политика в его области имеют такое же значение, как армия и государственная политика в сфере ВПК и обороноспособности. Это не метафора, это буквально так. И чем дольше мы будем игнорировать этот факт, тем всё меньше и меньше будут наши шансы на выживание в качестве современной независимой страны.

***

Наследие советское и постсоветское

Кино — это ХХ век. А наш ХХ век — советский. Поэтому никакого другого наследия, кроме советского, в этой области искусства и культуры у нас нет, и тем серьёзнее мы должны подойти к его оценке.

Советский кинематограф был одним из лучших кинематографов в мире. Он и развлекал, и воспитывал. Наиболее ярко это видно по фильмам 30-х годов прошлого века. «Весёлые ребята», «Волга-Волга», «Цирк» и многие другие картины были не только сильным зрелищем и развлечением, но и мощнейшим средством идеологизации населения. Эти фильмы буквально несли в себе стереотипы и идеологемы поведения для советского человека и советского народа. Наш советский кинематограф был конкурентоспособен по отношению к любому кино мира. И так было практически до конца 80-х годов.

Наш кинематограф был конкурентоспособен не только художественно-идеологически, но и экономически. Советское кино и советский алкоголь — вот две отрасли производства, из которых советское государство извлекало сверхприбыль. Прибыль от продажи спиртного и кинопроката покрывала потребности в заработной плате всех бюджетников Союза.

Принято считать, что СССР распался, поскольку экономически не выдержал падения цен на нефть, которого добились сговорившиеся с арабами США. Это не совсем так. Куда более серьёзным ударом по бюджету СССР, чем падение мировых цен на нефть, была антиалкогольная кампания 1985-1987 годов и так называемый «исторический» V съезд Союза кинематографистов СССР 1986 года, положивший начало тотальному разрушению советской киноиндустрии. Никита Михалков — единственный, кто открыто защищал Сергея Бондарчука и выступал против «демократического угара», — оказался тогда если не в одиночестве, то в ярко выраженном абсолютном меньшинстве.

Так что же произошло с советским кино после V съезда? Кинематографисты призвали страну и себя отказаться от идеологии. В пользу искусства. В этом призыве сквозит философская необразованность и даже философская безграмотность.

Всего известного нам европейского искусства (и культуры) просто не было бы, если бы не было такого идеологического заказчика как католическая церковь. Искусство Ренессанса, потом Нового времени, расставаясь с религией, работало на новую, светскую идеологию Просвещения. Кино, как и любое подлинное искусство, не бывает без идеологии. А идеологизация именно массового человека — одна из двух основных специфических функций кинематографа.

Престроечные картины несли в себе уже антисоветскую идеологию, они появились достаточно быстро и какое-то короткое время даже были успешны. А дальше возникла проблема. Наши режиссёры и сценаристы просто не могли конкурировать с западными в продвижении «пакета» либерально-демократических идей. Наши фильмы оказывались всё время вторичными и даже третичными, списанными у других подражателей. Перед российским кинематографом встаёт острая потребность сказать нечто свое, что будет воспринято нашим зрителем. Не случайно немногочисленные успешные ленты 90-х базируют свой успех на идеологии разотождествления «нас» и «их».

Разотождествление человека постсоветского с человеком западным — начатая в 90-е и не завершённая до сих пор идеологическая компонента нашего кино. Таков «Сибирский цирюльник», таковы и ставшие культовыми «Особенности национальной охоты». Как базовая идеология это чётко сформулировано в также ставшем культовым «Брате-2». Здесь же можно назвать фильмы «Кукушка» и «Война». Успешными становятся фильмы, по поводу которых чётко можно сказать, о чём это кино, фильмы, несущие определённую и чёткую идеологию.

Российский кинематограф 2000-х годов — это кино эксклюзивных продюсерских проектов. Успешных кинопостановок стало больше, чем в 90-е. Жанровая линейка стала шире, но российское кино по-прежнему не стало индустрией. Проекты Константина Эрнста и Андрея Максимова «Дозоры», «Гамбит», «АдмиралЪ», «Высоцкий. Спасибо что живой», проекты Тимура Бекмамбетова показывают, что мы умеем делать интересное кино, которое нравится зрителю.

В конце 2000-х и начале 2010-х начала формироваться линейка патриотических фильмов, утверждающих самоценность исторического существования России: «Мы из будущего», «Двенадцать», «Брестская крепость», «Матч». Кассовый успех фильма «Кандагар» в 2010-м году (первый в патриотическом кино) доказывает, что такое кино не просто может собирать много зрителей (в данном случае — более двух миллионов), оно ещё и может быть коммерчески успешным, приносить прибыль. Безусловная победа и крупный зрительский успех фильма «Легенда № 17» (более 4 миллионов зрителей в кинозалах страны) уже в текущем году зафиксировали эту тенденцию и сделали её неоспоримой.

Наш кинематограф может предложить себя обществу и государству в качестве эффективного инструмента, формирующего идеологию, образ жизни и образцы поведения для граждан нашей страны и, между прочим, для находящейся в очевидном кризисе истины европейской цивилизации в целом. Они не знают, что делать, продолжают врать сами себе. Почему мы должны следовать их примеру? Мы не должны бояться идеологии, быть идеологичными и идеологизированными.

Современный человек, не имеющий идеологии (а значит, ценностей, которые он готов защищать и отстаивать), в религиозном и философском смысле — не совсем человек. И уж точно не гражданин, если не сводить это понятие к юридической форме.

***

Реалии индустрии кино

Сегодняшняя проблема российского кино заключается в том, как от разовых успешных проектов отдельных кустарно работающих продюсеров и режиссёров перейти к проектированию и созданию киноиндустрии, промышленности, способной производить успешные проекты, то есть собственно и быть российской киноиндустрией. Какая для этого нужна и возможна государственная политика?

Всеми признаваемым лидером в области кино как бизнеса является Голливуд. И не только лидером в области технологий, новых и эффективных способов организации самого процесса производства кино, обеспеченности всех его цехов.

Голливуд продвигал американские ценности и американский образ жизни как наиболее передовой и единственно соответствующий некоему «истинному пути развития человечества», делая американское кино эффективным носителем определённых пакетов идей. До последнего времени это было даже исторически оправдано. Ведь единственная альтернатива панамериканизму — мы — на определённом историческом этапе была побеждена Америкой в ходе холодной войны. Победа эта была очевидной, и весь «цивилизованный» мир более двадцати лет кричит: «Горе побеждённым!» и «Ура победителям!».

Существенным для понимания устройства американского кинематографа является знание о том, что этот кинематограф все шаги в своём развитии совершал в условиях финансовой избыточности. Крупнейший прорыв американского кино в 30-е годы во многом связан с тем, что Голливуд стал важнейшим механизмом легализации капиталов американской мафии. Первичные накопления «чёрного нала» от продажи алкоголя, азартных игр, проституции, наркотиков вкладывались в кинопроизводство. Возврат денег от кинопроката превращал «чёрный нал», вложенный в фильм, в «белую» прибыль с льготным режимом налогообложения. Разумеется, такие схемы были известны налоговым властям, но нужда в правильном идеологическом продукте расценивалась выше сиюминутной экономической выгоды, и на эти «шалости» закрывались глаза. На базе подобных схем голливудское кино превращалось в мощнейшую индустрию в течение 30-50-х годов прошлого века.

Последней ситуацией финансовой избыточности, основанной на успехах политики глобализации президента Клинтона, были 90-е годы прошлого века. Сегодня Голливуд сильно завязан в кредитно-финансовой американской пирамиде. Риск её обрушения очень высок. Что будет с голливудской индустрией в условиях углубляющегося мирового финансово-экономического кризиса и, значит, увеличивающихся дефицитов производственных и рекламных бюджетов? Увидим.

Американский кинематограф спроектирован как культурная отрасль, как важнейший фактор существования американского сверхобщества (в терминах Александра Зиновьева), а не просто одна из сфер промышленности. Он поддерживается в таком состоянии, потому что к этому прилагает огромные усилия американское государство.

А у нас полно всяких либеральных басен о том, что «кинематограф — это рынок». Ерунда полная! Конечно, это никакой не «рынок», потому что во всём мире кинематограф на сегодняшний день сам по себе убыточен. Отдельные проекты в силу сложного стечения обстоятельств становятся окупаемыми или прибыльными. Всё остальное работает как система, производящая продукт культуры.

Кинопрокатные сети США (и в мире) не выходят в плюс за счёт проката. Сети зарабатывают на попкорне и пепси-коле. Это не шутка. Отсюда заказ на соответствующее кино. Это кино должно нравиться молодёжи, детям — как основному потребителю поп-корна и колы, пока не знающему о диабете.

В самом производстве кино существует серьёзная развитая система дотаций: непрямых — таких, как освобождение от налогов, и прямых — финансовых вливаний из бюджетов штатов, федерального бюджета и бюджетов федеральных ведомств. В экономическом основании любого голливудского проекта лежат так называемые public money — средства, которые не нужно будет возвращать, или возврат которых обусловлен факторами, которые могут наступить только теоретически, в случае уникальной сверхприбыльности проекта. Только имея от 30% и более таких публичных (т.е. государственных) денег, американский продюсер занимается привлечением возвратных (рыночных) средств. Голливудский кинематограф без public money также финансово несостоятелен, как и наш отечественный.

И, наконец, без агрессивного присутствия в прокате других стран, использующего политические и лоббистские рычаги, голливудское кино неокупаемо в принципе. Вместе с поп-корном и публичными деньгами.

Об этом регулярно пишет сама американская пресса (см., например, The New York Times, States Weigh Cuts in Hollywood Subsidies, Michael Cieply, 19 января 2011). Всё это также прозрачно и подробно описано в книге американского журналиста, десятки лет работающего в киноиндустрии Голливуда, Эдварда Эпштейна «Экономика Голливуда. На чём на самом деле зарабатывает киноиндустрия». Книга легко доступна. Но — непопулярна. Потому что эффективно разрушает миф о том, что в мировом кинематографе всё устроено рыночно и либерально. Нет, конечно же! Просто Америка до сих пор считает себя великой державой и позволяет себе вести весьма агрессивную и навязчивую культурную политику. А мы — после того, как Советский Союз развалился, — себе такого не позволяем.

Какой смысл мы вкладываем в требование конкурентоспособности российского кинематографа как условие его государственной поддержки, которое навязчиво воспроизводится при всякой попытке поставить вопрос о русском кино всерьёз? Чтобы мы конкурировали с Голливудом в мире, на рынках всех стран? Только это имеет смысл, если пользоваться термином «конкуренция» корректно.

Для этого нужна промышленность с десятками цехов и профессиональных субрынков компонентов кинопроизводства (чем кино проще автопрома?), а не маленькие кустарные мастерские, где всё делается «дома», «на коленке». Нужны мега-бюджеты. Нужно лобби и политическое давление по всему миру.

Мы не это имеем в виду? А жаль. Иначе разговор действительно приобрёл бы серьёзный характер. А от либералов на высоких государственных постах до последнего времени можно было только услышать лицемерные сожаления о том, как мало у нас талантов. Эти обещания «дать денег» при условии, что «кино будет интересное», больше напоминают известный анекдот о том, что пловцам нальют воду в бассейн тогда, когда они научатся плавать. От таких чиновников ждать нечего.

Также очевидно, что само по себе «киносообщество» продюсеров-режиссёров не может быть субъектом постановки и решения задачи создания киноиндустрии. Таким субъектом может быть только государство.

Если, как говорил Чапаев в фильме своего имени, «в мировом масштабе нам надо ещё подучиться», то нужно чётко понимать, что в отношении национального культурного пространства может и должна на первом этапе идти речь ни о какой не о конкуренции, а о вытеснении голливудского кино как условии создания собственной кинопромышленности. Страны, реально отстаивающие свой суверенитет, — такие, как Франция и Китай, — имеют политическую волю относить кино не к ведомству Минэкономразвития, а к ведомству Минкультуры. И не на словах, а на деле.

Французы вынуждены жёстко отстаивать культурный, а не экономический статус своего кино и в ВТО, и в новых переговорах о зоне свободной торговли. И дело не только в квотах показа (к чему свелся разговор у нас), а в развитом управленческом подходе к регулированию всей киносферы — и производства, и проката. Национальное французское кино финансируется из отчислений от любого телевидения и американского кинопоказа. То есть от того, что экономически угнетает кинематограф.

Китай вообще регулирует самое главное — даты релизов. И безжалостно освобождает прокатное время для своих блокбастеров от параллельного присутствия американских. То есть американский блокбастер может идти только тогда, когда в прокате нет китайского или китайский уже собрал всё что нужно.

Мы же, из страха перед американским лобби, боимся обсуждать реальные протекционистские меры, повышающие наш культурный суверенитет и реально создающие для него экономическую базу.

***

Что делать

Надо в государственной политике исходить из того, что такой сферы деятельности и отрасли индустрии как кино у нас на самом деле нет. Это при том, что на российском рынке финансовая отдача от одного фильма в отношении к бюджету его производства во много раз выше у российского продукта, нежели у американского. Ну разумется! Ведь американский фильм создавался для всего мира!

В целом же ведущим социокультурным процессом последних 20-25 лет в стране является деградация культуры, что наиболее ярко и видно как раз в сфере кино. Наверное, в последние годы удалось снизить темпы этой деградации. Но отдельные попытки переломить ситуацию, заложить какие-то элементы развития пока не носят системного характера целевой и волевой государственной деятельности.

Например, в 2010 году создали Фонд кино, начали как-то поддерживать продюсеров, а не просто режиссеров. Это лучше, чем было в 90-е и 2000-е. Но этого недостаточно. И не только в финансовом смысле. Хотя вся государственная поддержка кинематографической отрасли в России сегодня по сумме средств равна бюджету одного американского блокбастера.

Нужно системное, комплексное действие.

В законодательной сфере: отнесение кино к сфере культурной политики, введение принципа защиты культурного пространства.

В сфере проката: в 10 раз больше экранов, электронная лицензия, электронная раздача контента (как в Индии), малые залы в любом городе и населённом пункте, единый электронный билет.

В сфере подготовки кадров: создание прежде всего новой генерации сценаристов, работающих на основании мировой и национальной литературных традиций со сценарием как со сложной программой управления вниманием и содержанием коммуникации, с продуктом коллективного, кооперированного семиотического производства, а не с фикцией индивидуального творчества. А также подготовка принципиально нового поколения режиссёров-постановщиков, готовых работать в индустрии, а не самовыражаться в артхаусе.

Фактически есть государственная задача: по-новому спроектировать кинематографическую отрасль при чудовищном давлении внешнего рынка. Нужны госкорпорации — при всех минусах. Но чем кино хуже, чем нано? Или атом? Вспомним о 3 миллиардах долларов в год, которые заходят извне на НКО, являющиеся иностранными политическими агентами. Мы не пресекаем этот поток, а лишь начали попытки его регистрировать — потому что не хотим отказываться от денег. Но тогда этой пропаганде нужно противопоставлять свою. И финансировать её соразмерно. А телевидение и СМИ этой задачи сами по себе не решают — потому что не создают своей реальности. За ней они всё равно вынуждены обращаться в сферу кино.

Наш кинорынок захвачен, в нашем прокате почти нет места российскому кино. И его придётся отвоевывать. Но бороться с голливудскими мейджорами, крупнейшими голливудскими компаниями — такими, как Warner Bros., Disney, Fox, Sony, Paramount и Universal — не так просто. На сегодня их продукция собирает более 85% выручки с российского рынка кинопроката, и только 10-15 % пока ещё «отпущено» российскому кино. И этому российское кино должно радоваться, поскольку если бы не существующая государственная помощь — его бы уже не было.

Сейчас государство раздает милостыню нищим — и великое ему спасибо за это. Без кавычек. Но кто ещё при этом оказывается нищим, кроме кинематографа?

***

Об особенностях национального кинопроката

Вернёмся к пресловутым квотам на российские фильмы в отечественном кинопрокате. Мера могла бы работать, при разумной и системной её реализации, пусть это и не всё, что нужно.

Как рассматривался в Госдуме этот проект? Проводились многочисленные круглые столы и консультации. Но никто не ставил вопрос, при каких условиях мера будет полезна и что именно нужно для этого сделать. Отечественные режиссёры и продюсеры, принявшие участие в этих консультациях, жёстко и публично высказались против, не говоря уже о кинопрокатных компаниях и сетях. Потом в кулуарах, наши продюсеры и режиссеры шептались, стыдливо опуская глаза: «Ну, мера в принципе-то, правильная, но если я публично выскажусь в ее поддержку, то мой следующий фильм или провалится в прокате или существенно недоберёт. Мне же с моим кино и идти потом к этим самым кинопрокатчикам». Мягко говоря, никто не хочет ссориться с американскими хозяевами русского кинорынка.

Как шло принятие закона, ограничивающего возможности пиратства в интернете? В числе депутатов Госдумы вдруг обнаружилось большое число защитников «свободного интернета».

Дело в том, что наше кино страдает от интернет-пиратства в разы сильнее голливудского. У нас уже понемногу получается конкурировать с Голливудом в области идеологической, но нам очень трудно конкурировать с ним в области развлечений, основанных на спецэффектах и новых дорогих технологиях производства кино. Финансовые возможности разнятся на порядки. Голливудский фильм — это прежде всего масштабное зрелище, обусловленное размером производственного бюджета. Его нужно смотреть на большом киноэкране с серьёзными звуковыми эффектами и видеоэффектами (включая 3D). Именно такой формат спецэффектного развлечения мотивирует потребителей попкорна и колы.

Русское кино не может по бюджетным ограничениям соревноваться с американским в области спецэффектов. Оно строится на эмоциональности, культурной специфике, содержательности и идеологичности. Но это всё можно посмотреть и «за бесплатно» в интернете. Фильм в зрелищности потеряет существенно меньше в сравнении с голливудским комиксом — и поэтому можно «сэкономить». Поэтому лоббисты хозяев нашего рынка сделают всё, чтобы «интернет оставался свободным» — прежде всего для бесплатного скачивания русского кино.

Или вот уже более 4 лет идёт оживлённый разговор на уровне различных государственных органов и ведомств об обязательной системе строгой электронной отчётности за проданные на сеансы билеты в режиме реального времени. Так эта задача до сих пор не решена. Почему?

Кинотеатральные сети занижают сборы в отчётности, дабы «дополнительно заработать», а некоторые, наоборот, кинопрокатчики (в сговоре с продюсерами) завышают формальные отчёты о сборах, дабы повысить престиж и успешность (создать «дутый капитал») продюсерской компании и себе любимому. Такие завышенные сборы неоправданно формируют имидж успешного производителя и прокатчика, а с таким имиджем проще «разводить» возможных инвесторов и получать помощь государства в том числе.

При этом выручка от кинопроката распределяется в следующей пропорции: 50% оставляют у себя кинотеатральные сети, 7-10% получает компания-кинопрокатчик и 40-43% — компания-производитель фильма. Это не закон. Таковы устоявшиеся деловые обычаи. Для того, чтобы производителю окупить (уровнять расходы и доходы) фильм, в прокате необходима выручка в 2,5 раза превышающая затраты на производство. Сокрытие кинотеатрами действительной выручки не только наносит фискальный вред государству, но фактически уничтожает производителя. Российского прежде всего.

На сегодняшний день в России около 3 тысяч современных киноэкранов. В США примерно их 40 000. Они превосходят нас более чем в 10 раз, а по населению — чуть больше, чем в 2 раза (312 млн чел. в США, и 143 млн чел. в России). Во Франции около 6 тысяч экранов при населении 65 млн чел., в Испании — около 4,5 тысяч на 47 млн чел. Исходя из аналогов, понятно, что для нормальной кинопрокатной отрасли нам нужно иметь в стране минимум 10 тысяч экранов.

Но проблема не только в численности экранов. Вся наша сеть кинотеатров (современных около 1000) сконценрирована в крупных городах и областных центрах. Всего в городах у нас проживает порядка 100 млн.чел. и из них примерно 30 млн — в средних и малых городах. Они сегодня не охвачены кинопрокатом вовсе.

Мы бы хотели, чтобы у нашего государства была собственная культурная политика. К сожалению, её пока нет. Вместо неё нам всё время говорят о «невидимой руке рынка». Это шарлатанство и надувательство. Потому что у тех стран, которые собираются выживать и сохраняться как страны, государственный заказ в кино есть и государственная политика в этой сфере очень развитая и сильная. Именно эта государственная политика и поддержка является реальным «базисом» кинематографа, а не рынок и «чистая» экономическая эффективность.

Во Франции доля отечественного кино в прокате составляет около 30% — и это единственная европейская страна, сохранившая собственный кинематограф как отрасль и как индустрию. Защита и поддержка национальной культуры во Франции реальна, и членство в ВТО не мешает ей это делать. А наше правительство на предложение облагать иностранные фильмы в российском прокате НДС, отвечает отечественным кинематографистам, что не может этого сделать по условиям ВТО, в которую мы только что вступили.

Китай берёт на свой огромный кинопрокатный рынок только 35 иностранных картин в год. И всё. И никакая ВТО (которой он уже давно член) не мешает Китаю так поступать. Более того, Китай выплачивает иностранному производителю только 25% от кассовых сборов — и ничего, ни Голливуд, ни ВТО не протестуют. Это и означает, что Китай имеет национальную культурную политику, а мы пока нет.

В США снимается в год примерно 400 кинокартин. В Росии — всего примерно 60 фильмов. Хорошо известны пропорции, исторически сложившиеся в мировой киноотрасли: примерно 10 процентов от всей выпускаемой продукции являются успешными. При этом на российский киноэкран в 2012 году вышло чуть больше 50 российских фильма и более 230 (!) зарубежных. Суммарный бюджет производства 20 иностранных картин, давших максимальные сборы в России в 2012 году, составил 3,07млрд дол. США, а российских 18 картин — 111, 6 млн, т.е. примерно в 30 раз меньше. Средний производственный бюджет голливудского фильма из этой двадцатки — 153,5 млн долл. США, а российского фильма из этих 18 — 5,580 млн.. Бюджеты на организацию проката, промотирования и продвижения фильмов у российского и иностранного производителя также не сопоставимы.

Вся идеология либерального рынка нужна только для одного: при формальном равенстве юридических прав сильный (Голливуд) легко и без затруднений побеждает слабого (Роскино).

***

Ещё раз о самом необходимом

Задачи, которые необходимо решить государству, если мы хотим, чтобы в стране существовала своя национальная отрасль киноиндустрии как минимум, таковы:

1. Федеральным законом закрепить базовый принцип, который гласит, что сферы кинопроизводства и кинопроката являются пространством в первую очередь формирования и развития национальной культуры, а не только хозяйственно-экономических взаимоотношений. Сфера кинематографа должна находится в исключительной юрисдикции РФ и быть исключена из-под регулирования обязательствами России перед ВТО и другими международными договорами и организациями. Не следует этого боятся. Франция уже более 50 лет реализует этот принцип по отношению к своему кинематографу и не собирается от него отказываться. Хотя находится под постоянно растущим американским давлением. Но только это позволяет Франции сохранять свою киноидустрию в качестве национальной отрасли. В противном случае последний национальный европейский кинематограф умрёт очень быстро. Если этого не сделаем мы — не сможем счуществовать на нашей территории под Голливудом.

Мы должны не просто квотировать иностранный показ кино по странам, сеансам и числу фильмов, но и регулировать релизы, создать преференции по НДС, пополнять бюджет подержки русского кино в прокате и производстве за счёт доходов от телевидения и иностранного проката.

2. Необходимо создать государственную корпорацию «Госкинопрокат» с бюджетом, достаточным для открытия и функционирования в каждом среднем городе Российской Федерации (от 50 до 250 тыс. жителей) медийного комплекса с четырьмя кинотеатральными залами на 50, 50, 100, 200 мест. Таких городов в стране всего 146. И вдобавок медийных комплексов с тремя кинозалами (50, 100 и 150 мест) в малых городах численностью до 50 тысяч жителей. Таких городов у нас 780. Всего нужно создать около 950 медийных комплексов с примерно тремя тысячами экранов. Это кардинально изменит объём потребления кинопроката в стране. И сделать это следует в течение максимум двух лет. Это совершенно необходимое действие в качестве первого шага, который должно совершить государство.

Далее следует наращивать объём сети путём частно-государственного партнёрства, доведя за 5 лет число экранов до 6 тысяч. Через 7-10 лет функционирования эта система может быть приватизирована или передана в управление частному капиталу, но без возможности какого-либо её перепрофилирования.

В «Госкинопрокате» установить обязательную квоту проката российского кино: не менее 50 процентов прокатного времени. Ввести обязательный повторный показ для проката российских катрин (так называемый «прокат вторым экраном»).

3. Небходимо создать государственную корпорацию «Госкино». Ее обязанность — производство и прокат отечественных кинофильмов. В первый-второй годы её деятельности бюджет запускаемых проектов суммарно должен быть не менее 500 млн долл. США, на третий год — 750 млн долл., а на пятый — 1 млрд. Мы должны иметь свой российский блокбастер на каждые 2 недели проката. Т.е. нам необходимо минимум 24 блокбастера в год. Российский блокбастер сегодня в производстве обходится от 10 до 20 млн долл. США. Стоимость производства будет расти.

Не следует думать, что это какие-то завышенные запросы. Сегодня государство выделяет в год на кино примерно столько же, сколько Москва потратила в год на тротуарную плитку (около 170 млн долл. США). Это и есть то значение, которое придаётся на самом деле отечественному кинематографу. Другое дело, что можно смело утверждать: без этой поддержки государства наш кинематограф окончательно закончился бы уже несколько лет тому назад.

Всё вышесказанное не означает, что эта госкорпорация самостоятельно организует всё кинопроизводство в стране. Она обязана реализовывать производство через независимые продюсерские компании. Регламент взаимодействия госкорпорации и независимых продюсеров никакой особой сложности не представляет. Доля госкорпорации в проекте не может быть менее 50%. В этом случае государство выступает в качестве основного заказчика и формирует базовые содержательные требования к проекту. Продюсер обязан привлечь к проекту частные средства в объёме не менее 30% бюджета. В качестве вознаграждения за работу продюсер получает от госкорпорации долю в её правах на продукт. Минимальная доля продюсера, полученная в качестве вознаграждения от госкорпорации должна составлять 25% от государственной доли и не может привышать 49%. Сколько именно получит продюсер в государственной доле, должно напрямую зависить от кассового успеха проекта. Частные средства, вложенные в проект должны обладать преимущественным правом возвратности.

Через 7-10 лет мы можем обоснованно ожидать, что сложится индустрия отечественного кинопроизводства в масштабах 20-30 продюсерских компаний, способных запускать в производство минимум один отечественный блокбастер в год, не считая фильмов разрядом помельче.

Отдельным образом следует регламентировать организацию проката проекта в зависимости от того, является ли госкорпорация прокатчиком, или таковым является третье лицо.

4. Ввести целевой сбор с проката иностранных картин на территории РФ в размере 3% (получится примерно 30 млн. долл. по состоянию на сегодня) от выручки в кинотеатрах. Целевой сбор направлять на поддержку российского кинопроизводства.

5. Обязать все государственные телеканалы (с долей государства в капитале не менее 50% или с долей госкомпаний) предоставлять российским кинофильмам, созданным с участием «Госкино», рекламное время для проведения кампаний по продвижению фильма.

6. Создать государственную программу обучения в американских киношколах по специальности режиссёр-постановщик — 5-6 выпускников ВГИКА ежегодно в течении как минимум пяти лет. Эта мера (обучение, стажировка) — никакая не новация. Пётр Первый отправлял дворянских детей за границу обучаться тому, что там знали лучше. Да и И.В.Сталин не брезговал отправлять режиссёров в Голливуд для освоения передового опыта в области мюзиклов и музыкальных комедий (с драмой сами справлялись). Также представляется необходимым осуществлять приём в кино ВУЗы на специальность «режиссёр-постановщик» только по системе «второе высшее». О сценаристах было сказано выше.

7. Создать на базе хотя бы Сколково фабрику для создания компьютерной графики и спецэффектов, т.к. современное кино без компьютерной графики практически не существует, и львиные доли бюджетов на их создание уходят на Запад.

***

…Мы хорошо понимаем, что это программа-минимум. Мы также очень хорошо понимаем, что и эта минимальная программа станет объектом жёсткой травли, со стороны тех, кто заинтересован в сохранении текущей ситуации безраздельного господства иностранного кинопроизводителя (а значит и идеолога) на нашей территории. Однако, если всё-таки поставить цель создания отечественного кинематографа как отрасли индустрии и «фабрики НАШИХ грёз», а не чужих, то другого пути достижения этой цели в сегодняшней реальности не существует.

____

По истечении семи лет Андрей Сорокин для постоянных подписчиков «Однако» суммирует разрозненные опыты (в том числе и личные) идейно-содержательного государственного управления кинопроизводством, причём не сказать, что опыты сильно радужные:

К штыку приравнять кино: о минкультовской идее «госзаказа».

logo 12.12.2020 17:44 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

К штыку приравнять кино: о минкультовской идее «госзаказа» [Андрей СОРОКИН]

В нормативах государственной культурной политики эта сущность («госзаказ») по духу подразумевается, но напрямую не фигурирует.
logo 10.12.2020 17:04 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Начинай сначала: о трудностях возвращения из Беловежья обратно [Андрей СОРОКИН]

8 декабря мы вступили в 30-й год без Советского Союза. Сегодня речь исключительно о едином союзном государстве.
logo 05.12.2020 09:19 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Вспомнить не всё: об опасности подложных национально-исторических идентичностей [Андрей СОРОКИН]

Тревожить по-взрослому нас должна состоятельность и дееспособность Казахстана – нашего друга, союзника и соратника по евразийской интеграции
logo 30.11.2020 21:08 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Чума во время пшика: о проблемах и свойствах русского футбольного суверенитета [Андрей СОРОКИН]

Отчего бы не о некоторых свойствах российского футбола как социокультурной составляющей идеологии государственного строительства?
logo 27.11.2020 13:50 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Хорошие деньги, надо брать: о рыночных механизмах шкурного присвоения ипотечных льгот [Дмитрий ЛЕКУХ]

Экономический эффект от льготной ипотеки под 6,5% полностью исчерпает себя, если цены на строящееся жильё вырастут ещё на 10%.
logo 26.11.2020 16:26 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Незваные соотечественники: о культовых фантомах русского гражданского самоопределения [Андрей СОРОКИН]

Нет «в душе» никакой «России». Россия есть исключительно «в натуральном виде».
logo 25.11.2020 17:46 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Изжить майдан внутри: к годовщине переворота в Киеве [Семён УРАЛОВ]

Уроки майдана правильно рассматривать как негативный опыт, который имеет все шансы повториться в России
logo 21.11.2020 14:39 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Индустриализация в цифре: о технологии и содержании пропагандистского суверенитета [Андрей СОРОКИН]

Информационный и даже, ещё проще говоря, пропагандистский суверенитет – он из числа реальных системных вызовов.
logo 19.11.2020 09:38 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Разводняк по-молдавски: почему надо отказываться от иллюзий о «пророссийских» политиках [Семён УРАЛОВ]

Выборы в Республике Молдова привели к очередному приступу причитаний: «Россия опять проиграла Западу! Всё пропало!».
logo 18.11.2020 17:17 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Главное – безучастие: о дискриминации российского патриотизма в мировом спорте [Андрей СОРОКИН]

На самом деле нет никакого «больного места» (спортивного престижа державы). Это фантом.
logo 14.11.2020 09:32 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Кем быть (2): о самоопределении в глобальном проекте «цивилизации по-русски» [Андрей СОРОКИН]

Вызовы переглобализации в мировом масштабе с ещё большей настойчивостью принуждают Россию к самоопределению.
logo 13.11.2020 15:29 Однако

«Мягкая сила» — реальная, эффективная — является проекцией жёсткой силы [Михаил ЛЕОНТЬЕВ]

«Мягкая сила» — не просто модная тема. Это область нашей профессиональной, да и не только, деятельности. Что само по себе, надо признать, не вполне адекватно. Поскольку у нас попытки формировать «мягкую силу» являются во многом сублимацией недоступности силы жёсткой. Потому хотелось бы сформулировать несколько принципиальных моментов.

***

Первое. «Мягкая сила» — реальная, эффективная — является проекцией жёсткой силы. Никакой «мягкой силы» в отсутствие жёсткой силы у того же субъекта быть не может. Может быть только мягкое бессилие. Разные субъекты обладают разными возможностями и способностями проецировать и мультиплицировать «мягкую силу». 

Например, Советский Союз в 20–30–40-е и даже 60-е разным образом и разными инструментами, от коммунистической идеи, до Победы и Спутников, обладал гораздо большими возможностями проецировать «мягкую силу», чем его идеологические противники. Советская идеологическая экспансия была объективно мощнее советского экономического и военного потенциала. Нетрудно проследить момент, когда эта проекция стала пропорционально слабее. То есть американцы в итоге, безусловно, превзошли Советы в «мягкой силе».

Кстати, когда икра, космос, хоккей, водка и балет оставались последними, как казалось — анекдотическими, элементами советской «мягкой силы», это тем не менее всё ещё была «мягкая сила». И не только потому, что за этим стояла сила жёсткая, а потому, что это были элементы перфекционизма. Это действительно были лучшая икра и лучший балет. Отказываясь от перфекционизма, мы зачёркиваем для себя в принципе тему «мягкой силы». Способность привлечь, понравиться, продать и продаться сама по себе не является силой ни в каком виде. 

В этом контексте, кстати, ещё раз стоит вернуться к постоянно упоминаемому в связи с темой «мягкой силы» и «имиджа России» феномену Горбачёва. Медицинский факт, что наиболее позитивный имидж нашей страны на Западе, наверное, за всю её историю связан с деятельностью этого персонажа. Здесь важно видеть разницу между «мягкой силой» и позитивным имиджем. Один и тот же объект может обладать позитивным имиджем как партнёр, союзник, начальник или пищевой ингредиент. Есть все основания полагать, что в основе позитивного имиджа страны при Горбачеве была её способность всё сдать и разбежаться по норам при отсутствии всякой адекватной внешней угрозы. В глазах противника этот имидж не просто позитивный — восхитительный. Госсекретарь Шульц рассказывал, что он не мог поверить в те уступки, на которые легко и быстро шёл Горбачёв. Всё это звучало бы банально, если бы среди нынешних старателей на базе российской «мягкой силы» не было бы такого количества сторонников «восхитительного имиджа».

***

И отсюда — второе. «Мягкая сила» со стороны субъекта подразумевает слабость объекта, диффузность, проницаемость его физической, идеологической и морально-нравственной оболочки. Голливуд, кола и iPad — это, конечно, инструменты «мягкой силы». Однако она нужна отнюдь не для того, чтобы прорваться на рынок с iPhone и колой. 

Как писал теоретик «мягкой силы» Джозеф Най, задача эта — «добраться до властных элит». То есть, по сути, сформировать пятую колонну. Конечная цель «мягкой силы» — подчинить объект влияния. По отношению к России в 80-е годы задача «добраться до властных элит» была решена, а в 90-е реализована со стопроцентным результатом. 

Поэтому все 2000-е — это казус, которого их «мягкие силовики» ни предусмотреть, ни объяснить не могут. И потому демонизируют Путина. А их проблема в том, что в России, несмотря на всю кастрацию, деградацию и дегенерацию, странным образом не добиты, не уничтожены полностью источники жёсткой силы. Которые практически бессознательно, как радиационный фон, генерируют эту остаточную «мягкую силу». В основном внутрь страны.

***

Позволю себе сформулировать промежуточный вывод: главной проблемой российской «мягкой силы» является острейший дефицит силы жёсткой. И при условии восстановления жёсткой силы объектом применения нашей «мягкой силы» должна стать в первую очередь сама Россия. По причине самого широкого присутствия в ней «мягкой силы» других субъектов.

Опубликовано: 24 февраля 2013 г.

logo 11.11.2020 12:33 Однако
Разблокируйте этот пост,
став подписчиком
Подписаться за 700₽ в месяц

Больше не опорный край: печальный очерк промышленности Донбасса [Юрий КОВАЛЬЧУК]

Реинкарнация индустриальной мощи Донбасса – это вопрос, который может быть решён только и в рамках большого интеграционного проекта.
logo 10.11.2020 18:47 Однако

Кем быть (1): о качествах самоопределения России в карабахском эпизоде переглобализации [Андрей СОРОКИН]

В ночь с 9 на 10 ноября Россия стремительно и, признаться, внезапно остановила войну в Карабахе. Без лишних политесов настучала по головам всем участникам и посторонним турецким партнёрам, ввела войска в зону конфликта, объявила правила предстоящих переговоров и гарантировала их своей военной силой. И заодно недвусмысленно обозначила своё присутствие в сфере своих национальных интересов – в мягком и горячем закавказском подбрюшье. 

Иными словами, в текущем моменте Россия нашла ответ на конкретные и ожидаемые вызовы на конкретном направлении.

Случайно совпало, что это событие – удачный повод предметно продолжить разговор о самоопределении России, начатый вчера Семёном Ураловым. И применительно к нашей миссии в Евразии, и применительно к нашей миссии в текущей переглобализации, и применительно к тому, как и кем мы себя вообще осознаём.

***

Русская душа настолько по-достоевски «склонна к всемирной отзывчивости и всепримирению», насколько безгранична, как и сама Россия. По праву этим гордится, но, бывает, теряется на этих просторах бескрайней всепримиримой отзывчивости.

В оперативной политической реальности это вот как выражается. Мы с трепетным вниманием следим за сомнениями, интересами, выгодами, многовекторными загулами на сторону, майданами, национальными достоинствами наших соседей по постсоветскому пространству. Мы считаем выгоды, тяжёлые геополитические и мультикультурные обстоятельства наших европейских партнёров, входим в их положение. Мы следим за выборами в США и гадаем, как теперь быть – в зависимости от исхода их внутренней смуты.

Всё это занимательно. Но так происходит подмена собственной суверенной повестки подстройкой под текущую внешнюю. Ах, кто чего хочет, кто про нас чего скажет, кто как себя поведёт, – вот всё такое.

А мы-то сами кто и чего хотим?

На самом деле во всей этой многогранной красоте российское самоопределение объективно присутствует. Более того: именно с самоопределением Российской Федерации и происходит сейчас самое интересное. Но субъективно оно не то чтобы отторгается – скорее, замыливается и в народном понимании, и в политической практике правящего класса. 

Чисто психологическая сложность вот в чём: за 30 постсоветских лет самоопределение России как государства действительно очень сильно трансформировалось, оно не вполне совпадает с интуитивным представлениями о нём и ожиданиями от него. И ещё оно внутренне противоречиво – по крайней мере, не гармонизировано ни в доктринах, ни в идеологии, ни в пропаганде, ни в политических практиках.

И карабахский прецедент буквально в прямом эфире показывает свойства и противоречия этого российского самоопределения. 

***

Первое, что надо понимать, но что отказываются принимать эмоции: Россия сегодня – не СССР. 

Мы-то привыкли, что Российская империя/СССР – это и есть Россия. Именно эту сущность мы и называем «исторической Россией». И это справедливо. Это историческое прошлое было настолько продолжительным и настолько ярким, что качество России как Союза мы по инерции переносим и на РФ.

Но теперь это не так.

Сегодняшняя РФ – не историческая Россия. И не только по географическим границам (это как раз формальность на самом деле и вообще не константа). Сегодняшняя РФ – принципиально другая сущность: это суверенное национальное буржуазное государство (все слова ключевые). В тех границах, какие достались от РСФСРного осколка России. Таковой сущностью Российская Федерация себя провозгласила в 1991 году, политически и территориально выйдя из состава исторической России. И с тех пор эту свою декларацию честно и последовательно исполняет. 

Но качественно Российская Федерация отказалась от свойств и миссии «исторической России».

В чём отличие?

В прежние столетия – в «собирании русских земель», в имперском и союзном строительстве – Великороссия была интегрирующей сущностью. Она генерировала наднациональные ценности, культуру и смыслы государственности и социально-экономического уклада, распространяла их по мере расширения своих границ на новые земли. Не отрицая самобытности присоединённых народов, не унифицируя их – но поощряя их государственное развитие, а подчас и обеспечивая его своими силами

На следующем шаге в этом качестве Россия выступила в ХХ веке во всемирно-историческом, так сказать, масштабе – как носитель суверенного наднационального проекта цивилизационного масштаба

Сейчас не так. 

***

В нынешней евразийской интеграции Россия участвует в том же равноправном статусе, что и другие суверенные национальные государства-субъекты интеграции. Разница с Белоруссией, Казахстаном или Арменией – только в количественных показателях: территория, население, природные ресурсы, объём экономики, военный потенциал… Да, Россия – самая мощная страна региона. Но не более того.

Именно в таком качестве Российская Федерация выступила сегодня в карабахском кризисе: обеспечивая свои национальные интересы, не гнушаясь при этом дипломатическим давлением и грубой военной силой. И да, учитывая гешефты национального капитала, у которого встречаются в том числе бакинские и ереванские корни. И лишь остаточно соизмеряя свои интересы с интересами армянских и азербайджанских партнёров. Потому что они России братья, – но мы друг другу иностранцы, а не единая сущность, не «уникальная историческая общность».

Москва ничего не сделала вместо суверенных государств Армении и Азербайджана. Не воюет за Карабах вместо Еревана. И даже признаёт за Баку суверенное право выстраивать свои вассальные и неравноправные отношения с Анкарой. Мол, это печальная, но объективная данность: делайте что хотите, но вот до этого предела, обозначенного российским военным присутствием в регионе. Что делать будем? Конкурировать будем. Ведь национальное государство не несёт партнёрам свет цивилизации, оно просто делит с ними ништяки.

Точно так же Москва не разруливает политический кризис в Белоруссии вместо её законных властей. Помогает соразмерно букве и духу союзнических добрососедских отношений и чисто эстетически, потому что вообще одобряет суверенную дееспособную государственность, – но со стороны. Не как начальник, а как партнёр, пусть и более сильный. 

Точно так же Москва не наводит порядок в вечно бузящей Киргизии вместо её непослушного народа и непутёвых властей. Всего лишь принуждает к вменяемости, регулируя финансовые потоки.

Точно так же Москва уже седьмой год не восстанавливает своим вмешательством здравый смысл вместо братского украинского народа в его самостийной державе. А Крым и Донбасс – это исключительно от собственных национальных интересов, причём тоже в разной градации (одних присоединили к РФ, других просто поддерживают и принимают в гражданство в массовом, но индивидуальном порядке).

Впрочем, это тоже продолжение исторической миссии России как интегратора: побуждение союзников к самостоятельности и суверенности на следующем уровне союзного строительства. Просто к этому формату интеграции мы не привыкли – ни бывшие союзные республики, ни толком сама Россия. Не было такого исторического опыта. 

***

Я не знаю, хорошо это или плохо. Заметьте: я избегаю оценок и обобщений прикладного геополитического характера, говорю только о самоопределении. Но именно такая модель поведения органична для национального государства. 

Просто она эмоционально непривычна. Обратите внимание: в 1991 году РСФСР оказалась единственным осколком исторической России, который не имел ни исторического опыта, ни даже советских декоративных признаков национальной государственности. Собственно, РСФСР вообще в этих границах сколотилась по какому-то остаточному принципу – из тех территорий, которые не достались союзным республикам. И до поры до времени это вообще никого не смущало: потому что Россия = СССР, союзная государственность и есть российская. Кто же мог подумать, что эвона как оно обескураживающе обернётся.

И именно национальную государственность с тех пор и строит Россия. Как для себя – так очень даже успешно, лучше многих прочих, которые более опытны. 

Но историко-культурная идентичность-то всё равно никакая не национальная, а имперская/советская. Она веками складывалась. И никакой другой идентичности у великороссов отродясь не бывало. Её не отменишь «декларацией о суверенитете». По этому грубому шву и проходят все внутренние несуразицы и путаницы одного с другим: начиная от вопроса, что это вообще за национальность такая «русские» или «россияне», и заканчивая вопросом, насколько могут быть бесконечны границы национального государства. Ведь как осколок исторической России РФ унаследовала и её имперское/союзное этнокультурное многообразие. Где сама по себе «титульная нация» — по определению не этнос, а народ как наднациональная государствообразующая общность.

В этой парадигме нет, например, консенсусного ответа даже на простенький вопрос «что нам Донбасс?» – такого ответа, который был бы общим для советско-союзной, национально-государственной, буржуазно-торгашеской, хищническо-империалистической идентичностей.

А ведь это всё и куча всякого другого либо задекларировано, либо явочным порядком имеется в российском самоопределении.

Собственно, вызов самоопределения – как раз, вы будете смеяться, именно в самоопределении. В ревизии и оптимизации столь пёстрого набора качеств, побуждений и поползновений. Это вопрос не инструментария «как», это вопрос субъектности и целеполагания «кто» и «зачем».

***

А на мировой арене вызовы переглобализации с ещё большей настойчивостью принуждают Россию к самоопределению – вплоть до возвращения к опытам собственного цивилизационного проекта.

Об этой составляющей поговорим во второй части рассуждений. 


***

Другие заметки из цикла о самоопределении России:

Равнение на Байдена: реванш «глубинного государства» в США принуждает Россию к самоопределению [Семён УРАЛОВ]

Кем быть (2): о самоопределении в глобальном проекте «цивилизации по-русски» [Андрей СОРОКИН]

От ненависти к конкуренции: миропорядок для Закавказья как экспортная модель русского глобального проекта [Семён УРАЛОВ]

logo 04.11.2020 14:32 Однако

От Четвёртого до Седьмого: один Октябрь одной страны [Андрей СОРОКИН]

От редакции. Отмечаем всенародный праздник всенародного единства тройным залпом РетроОднако – о смыслах и содержании дня 4 ноября.

Андрей Сорокин, 4 ноября 2013

***

Наш опрос об отношении читателей «Однако» к Дню народного единства 4 ноября очень показателен. Дело в том, что любой вариант ответа на поставленный вопрос — по-своему правильный. По крайней мере, имеет под собой убедительные основания.

Да, действительно, нетрудно догадаться, что при учреждении праздника явно имелась в виду и соседняя дата.

Да, действительно, содержание этого дня до сих пор остаётся не понятым широкими народными массами — как в силу незадачливости государственной идеологический машины, так и в силу эффективности усилий того же государства в деле реформы (то есть деградации) образования.

И таки да — глубинное историко-культурное значение этот день действительно имеет. Причём гораздо более глубокое, чем просто «изгнание интервентов из Москвы». Но это более глубинное значение государственные начальники и рядовые граждане ни в жисть не смогут объяснить друг другу, пока сами себе его не объяснят.

…На самом деле мудрая и ироничная русская история две ноябрьских даты (то есть октябрьских, если по старому стилю) не зря разместила настолько рядышком — как не зря зарифмовала и даты двух июньских катастроф 1941 и 1990 годов. Ну вот буквально пальцем показывает.

Оба этих ноябрьских дня — есть контрапункты двух русских Смут. Ни освобождение Кремля в 1612-м, ни низложение «белого» Временного правительства в 1917-м Смуту не исчерпали. Но и ополченцы Минина и Пожарского, и красногвардейцы Ленина сделали в эти дни одно и то же важное дело: привели в исполнение приговор русской истории в отношении самого механизма Смуты.

Причём, по странному совпадению, механизм Смуты всё время кроется не в «роковом стечении обстоятельств», не в «русском бунте, бессмысленном и беспощадном» и не в «коварных происках заграничных недругов», а в банальном и логичном предательстве политического класса. Банальном — потому что не впервой, логичном — потому что никакого другого политического алгоритма, кроме национального предательства, тяга к клановой выгоде и «общечеловеческим ценностям» не предполагает.

А из национального предательства политического класса со всей неизбежностью следует демонтаж российского государства, Смута, национальная катастрофа. В этом пейзаже русское общество чувствует себя крайне неуютно — и приводит приговор в исполнение любыми подручными средствами, как и было сказано выше.

Это первый актуальный урок одного ноября, разнесённого по времени на 300 лет.

Между этими ноябрями есть и пара важных различий.

После ноября 1612-го выход из Смуты выдался мирным и исчерпался демократическим, не побоюсь этого слова, учреждением новой монархии — то есть легитимной государственной власти. После ноября 1917-го Смута продолжила сопротивление, и выход из неё вылился в кровавую Гражданскую войну.

Лидерами ноября 1612-го были, по современной терминологии, ярко выраженные государственнические, национально-ориентированные силы. А вот лидеры Октября 1917-го декларировали до некоторого момента прямо противоположное – разрушение русского государства, и с этой точки зрения большевики, строго говоря, мало чем отличались от низвергнутых ими же противников.

И? В какой степени русскую историю интересовали намерения действующих лиц?

А ни в какой.

В конечном итоге и ополченцы Минина и Пожарского, и большевики Ленина оба раза спасли на краю (а то и за краем) пропасти и впоследствии восстановили русское государство краше прежнего — независимо от каких бы то ни было первоначальных намерений. Россия первых Романовых методично собрала русские земли и вышла на имперскую орбиту. А порождённая большевиками и обогащённая инновационными социальными моделями Советская Россия выдвинулась в мировые лидеры и до сих пор остаётся вершиной русской цивилизации.

То есть — до следующего взлёта.

Потому что такова воля русской истории — воля к живучести и самоценности российской цивилизации и её государства, воля к исполнению исторической миссии, на них возложенной. И против этой воли не попрёшь.

И это второй актуальный урок одного ноября, разнесённого по времени на 300 лет.

***

Читайте также актуальные рассуждения 

о единстве русской истории

и о заминке в государственной идеологии

Показать еще
Дневальный 700₽ месяц

Каждый день вы получаете дозу рассуждений о том, что авторы «Однако» считают важным. Сумма актуальных событий, сориентированных во времени и пространстве: откуда что берётся, как это понимать, какое место данные факты бытия занимают в бесконечности и смыслах бытия.

Оформить подписку
Собеседник 1 400₽ месяц

На этом уровне вы получаете возможность прокомментировать рассуждения и суждения авторов «Однако» по теме и содержанию конкретной публикации.

Правила просты:

- только по существу, по теме и содержанию конкретной публикации;

- в рамках законодательства РФ, здравого смысла и этических норм, то есть воздерживаясь от пропаганды всякого нехорошего, от фейков и срача.

При несоблюдении этих нехитрых правил статус привилегированного читателя не спасает от редакционной цензуры и бана.

Оформить подписку