logo
311
читателей

Цифровая история  Цифровая история — проект, который создаётся при поддержке зрителей. На сервисе Sponsr можно выбрать посильную для вас сумму разового или ежемесячного платежа. Благодаря вашей подписке мы имеем возможность готовить материалы и выпускать видеоролики.

О проекте Просмотр Уровни подписки Фильтры Статистика Обновления проекта Контакты Поделиться Метки
Все проекты
О проекте
Мы рассказываем о важных, интересных и поразительных эпизодах отечественной и всемирной истории, приглашаем к себе профессиональных учёных и узнаём истинные причины исторических процессов. Почему в 1917 году власть взяли именно большевики и Владимир Ленин? Кем стал Сталин для нашей страны? Что готовили нацисты для советского народа во время Великой Отечественной войны? Как умудрилась немка Екатерина II прийти к власти и превратить Россию в одно из величайших государств своего времени? Чем был хорош и плох флот Петра Великого? Об этих и других сюжетах рассказываем не только ярко, эмоционально и интересно, но и с научной академичностью и любовью к истории.
Лучший способ помочь «Цифровой истории» — это лайк, репост и финансовая поддержка. Становясь нашим спонсором, вы помогаете распространять самые актуальные исторические знания. Спасибо за сопричастность историческому просвещению!
Публикации, доступные бесплатно
Уровни подписки
Единоразовый платёж

Единовременный платёж означает разовое безвозмездное пожертвование указанной вами суммы.

Помочь проекту
Уровень 1 500₽ месяц 5 100₽ год
(-15%)
При подписке на год для вас действует 15% скидка. 15% основная скидка и 0% доп. скидка за ваш уровень на проекте Цифровая история

«Цифровая история» — проект, который создаётся при поддержке зрителей. Подписываясь на этот уровень, вы получаете доступ ко всем текстовым материалам + ранний доступ (за 1-2 дня) к некоторым видео с нашего официального канала. Спасибо за сопричастность историческому просвещению!

Оформить подписку
Уровень 2 750₽ месяц 7 650₽ год
(-15%)
При подписке на год для вас действует 15% скидка. 15% основная скидка и 0% доп. скидка за ваш уровень на проекте Цифровая история

«Цифровая история» — проект, который создаётся при поддержке зрителей. Подписываясь на этот уровень, вы получаете доступ ко всем текстовым материалам + ранний доступ (за 1-2 дня) к некоторым видео с нашего официального канала. Спасибо за сопричастность историческому просвещению!

Оформить подписку
Уровень 3 1 500₽ месяц 15 300₽ год
(-15%)
При подписке на год для вас действует 15% скидка. 15% основная скидка и 0% доп. скидка за ваш уровень на проекте Цифровая история

«Цифровая история» — проект, который создаётся при поддержке зрителей. Подписываясь на этот уровень, вы получаете доступ ко всем текстовым материалам + ранний доступ (за 1-2 дня) к некоторым видео с нашего официального канала. Спасибо за сопричастность историческому просвещению!

Оформить подписку
Уровень 4 5 000₽ месяц 51 000₽ год
(-15%)
При подписке на год для вас действует 15% скидка. 15% основная скидка и 0% доп. скидка за ваш уровень на проекте Цифровая история

«Цифровая история» — проект, который создаётся при поддержке зрителей. Подписываясь на этот уровень, вы получаете доступ ко всем текстовым материалам + ранний доступ (за 1-2 дня) к некоторым видео с нашего официального канала. Спасибо за сопричастность историческому просвещению!

Оформить подписку
Фильтры
Статистика
311 читателей
Обновления проекта
Поделиться
Читать: 7+ мин
logo Цифровая история

Партизанка Таня: мимолётная звезда Че Гевары

Продолжаем ‎цикл‏ ‎"Женщины ‎в ‎истории".

Жизнь ‎этой ‎девушки‏ ‎вполне ‎могла‏ ‎бы‏ ‎послужить ‎сюжетом ‎для‏ ‎приключенческого ‎романа.‏ ‎Будучи ‎немкой ‎по ‎национальности,‏ ‎она‏ ‎выросла ‎в‏ ‎Аргентине, ‎училась‏ ‎в ‎Восточной ‎Германии ‎и ‎погибла‏ ‎в‏ ‎Боливии. ‎Она‏ ‎в ‎совершенстве‏ ‎знала ‎немецкий, ‎испанский ‎и ‎русский‏ ‎языки.‏ ‎Она‏ ‎играла ‎на‏ ‎нескольких ‎музыкальных‏ ‎инструментах. ‎Она‏ ‎увлекалась‏ ‎балетом ‎и‏ ‎занималась ‎спортом. ‎Коллекция ‎собранных ‎ей‏ ‎предметов ‎индейского‏ ‎декоративно-прикладного‏ ‎искусства ‎до ‎сих‏ ‎пор ‎экспонируется‏ ‎в ‎музее ‎г. ‎Сукре‏ ‎в‏ ‎Боливии. ‎Народная‏ ‎молва ‎приписывала‏ ‎ей ‎роман ‎с ‎самим ‎легендарным‏ ‎Че‏ ‎Геварой. ‎Как‏ ‎вы ‎уже‏ ‎поняли, ‎героиня ‎нашей ‎сегодняшней ‎истории‏ ‎была‏ ‎яркой‏ ‎и ‎одаренной‏ ‎девушкой, ‎которую‏ ‎судьба ‎наделила‏ ‎многими‏ ‎талантами. ‎Не‏ ‎досталось ‎ей, ‎пожалуй, ‎только ‎удачи…


Аиде‏ ‎Тамара ‎Бунке‏ ‎Бидер‏ ‎появилась ‎на ‎свет‏ ‎19 ‎ноября‏ ‎1937 ‎года ‎в ‎Буэнос-Айресе,‏ ‎в‏ ‎семье ‎Нади‏ ‎Бидер ‎и‏ ‎Эриха ‎Бунке, ‎немцев, ‎бежавших ‎в‏ ‎Аргентину‏ ‎от ‎нацистов.‏ ‎Родители ‎называли‏ ‎ее ‎"Тамарита". ‎Сама ‎же ‎девочка‏ ‎выговаривала‏ ‎только‏ ‎последний ‎слог,‏ ‎и ‎"Ита"‏ ‎стало ‎ее‏ ‎ласковым‏ ‎прозвищем ‎в‏ ‎семейном ‎кругу. ‎Ита ‎сидела ‎в‏ ‎седле ‎едва‏ ‎ли‏ ‎не ‎с ‎двух‏ ‎лет; ‎музицировала‏ ‎и ‎отлично ‎пела. ‎Особенно‏ ‎она‏ ‎любила ‎аккордеон‏ ‎и, ‎по‏ ‎воспоминаниям ‎лучшей ‎подруги, ‎часто ‎исполняла‏ ‎латиноамериканскую‏ ‎песню ‎"Там,‏ ‎на ‎большом‏ ‎ранчо". ‎Она ‎отлично ‎разбиралась ‎в‏ ‎классической‏ ‎музыке‏ ‎и ‎была‏ ‎без ‎ума‏ ‎от ‎Баха.‏ ‎Когда‏ ‎Ите ‎исполнилось‏ ‎четырнадцать, ‎ее ‎семья ‎приняла ‎решение‏ ‎вернуться ‎в‏ ‎Германию.‏ ‎Окончив ‎среднюю ‎школу,‏ ‎девушка ‎поступила‏ ‎сперва ‎в ‎Лейпцигский ‎пединститут,‏ ‎затем‏ ‎— ‎в‏ ‎университет ‎имени‏ ‎Гумбольдта, ‎где ‎изучала ‎романскую ‎филологию.‏ ‎Ее‏ ‎немецкие ‎друзья‏ ‎вспоминали, ‎что‏ ‎Тамара ‎скучала ‎по ‎Аргентине ‎и‏ ‎часто‏ ‎говорила‏ ‎о ‎том,‏ ‎что ‎хотела‏ ‎бы ‎вернуться‏ ‎в‏ ‎Латинскую ‎Америку.‏ ‎Будучи ‎очень ‎музыкальным ‎человеком, ‎она‏ ‎собирала ‎народные‏ ‎песни‏ ‎Уругвая, ‎Аргентины ‎и‏ ‎Перу, ‎и‏ ‎в ‎этом ‎тоже ‎проявлялась‏ ‎тоска‏ ‎по ‎родным‏ ‎краям. ‎Как‏ ‎рассказывал ‎позже ‎ее ‎учитель ‎русского‏ ‎языка,‏ ‎именно ‎Аргентину‏ ‎она ‎называла‏ ‎родиной, ‎говоря, ‎что ‎готова ‎бороться‏ ‎за‏ ‎лучшую‏ ‎жизнь ‎в‏ ‎своей ‎стране,‏ ‎даже ‎если‏ ‎ей‏ ‎придется ‎это‏ ‎делать ‎с ‎оружием ‎в ‎руках.


С‏ ‎самого ‎начала‏ ‎партизанской‏ ‎войны ‎в ‎горах‏ ‎Сьерра-Маэстры ‎внимание‏ ‎Тамары ‎было ‎приковано ‎к‏ ‎Кубе.‏ ‎Она ‎искренне‏ ‎восхищалась ‎Фиделем‏ ‎Кастро. ‎Тамара ‎даже ‎перевела ‎"Гимн‏ ‎26‏ ‎июля", ‎одну‏ ‎из ‎самых‏ ‎известных ‎кубинских ‎революционных ‎песен, ‎с‏ ‎испанского‏ ‎на‏ ‎немецкий. ‎А‏ ‎в ‎1960‏ ‎году ‎она‏ ‎лично‏ ‎познакомилась ‎с‏ ‎Че ‎Геварой. ‎Будучи ‎главой ‎Национального‏ ‎банка ‎Кубы,‏ ‎он‏ ‎с ‎торговой ‎делегацией‏ ‎приехал ‎в‏ ‎Берлин. ‎Тамара ‎была ‎его‏ ‎переводчицей.‏ ‎Надя ‎Бидер‏ ‎вспоминала, ‎какое‏ ‎неизгладимое ‎впечатление ‎герой ‎Кубинской ‎революции‏ ‎произвел‏ ‎на ‎ее‏ ‎дочь: ‎"После‏ ‎той ‎первой ‎встречи ‎с ‎героическим‏ ‎партизаном‏ ‎еще‏ ‎более ‎окрепла‏ ‎убежденность ‎Тамары‏ ‎в ‎правильности‏ ‎избранного‏ ‎пути. ‎Еще‏ ‎более ‎возросло ‎ее ‎восхищение ‎и‏ ‎уважение ‎к‏ ‎Че‏ ‎как ‎к ‎аргентинцу,‏ ‎коммунисту, ‎партизану,‏ ‎блестящему ‎мыслителю ‎и ‎оратору…"


В‏ ‎1961‏ ‎году ‎Тамара‏ ‎переехала ‎в‏ ‎Гавану. ‎Поначалу ‎девушка ‎работала ‎переводчицей‏ ‎в‏ ‎Кубинском ‎институте‏ ‎дружбы ‎народов,‏ ‎затем ‎— ‎в ‎Министерстве ‎образования.‏ ‎На‏ ‎общественных‏ ‎началах ‎она‏ ‎участвовала ‎в‏ ‎кампании ‎по‏ ‎ликвидации‏ ‎безграмотности, ‎учила‏ ‎читать ‎и ‎писать ‎солдат ‎Повстанческой‏ ‎армии. ‎Ещё‏ ‎Тамара‏ ‎вступила ‎в ‎Национальную‏ ‎революционную ‎милицию,‏ ‎и ‎это ‎негласно ‎означало,‏ ‎что‏ ‎кубинцы ‎признали‏ ‎ее ‎своей‏ ‎— ‎в ‎милицию ‎иностранцев, ‎как‏ ‎правило,‏ ‎не ‎брали.‏ ‎Во ‎время‏ ‎работы ‎в ‎Министерстве ‎Тамаре ‎доводилось‏ ‎быть‏ ‎ещё‏ ‎и ‎гидом‏ ‎— ‎она‏ ‎работала ‎с‏ ‎делегациями,‏ ‎приезжавшими ‎к‏ ‎Раулю ‎Кастро ‎и ‎Че ‎Геваре.‏ ‎По ‎воспоминаниям‏ ‎коллеги,‏ ‎если ‎делегация ‎пребывала‏ ‎из ‎латиноамериканской‏ ‎страны, ‎девушка ‎всегда ‎интересовалась,‏ ‎нет‏ ‎ли, ‎случайно,‏ ‎у ‎них‏ ‎с ‎собой ‎чая ‎матэ ‎—‏ ‎для‏ ‎Че. ‎Она‏ ‎всегда ‎имела‏ ‎при ‎себе ‎запас ‎матэ ‎и‏ ‎выдавала‏ ‎его‏ ‎команданте ‎маленькими‏ ‎порциями...


А ‎в‏ ‎1963 ‎году‏ ‎Че‏ ‎предложил ‎ей‏ ‎лично ‎принять ‎участие ‎в ‎подпольной‏ ‎партизанской ‎борьбе‏ ‎в‏ ‎других ‎странах ‎мира.‏ ‎Так ‎на‏ ‎смену ‎Тамаре ‎Бунке ‎пришла‏ ‎партизанка‏ ‎Таня ‎—‏ ‎Тамара ‎взяла‏ ‎этот ‎псевдоним ‎в ‎честь ‎Зои‏ ‎Космодемьянской,‏ ‎называвшейся ‎схватившим‏ ‎ее ‎фашистам‏ ‎Таней. ‎В ‎качестве ‎подготовки ‎она‏ ‎изучала‏ ‎тайнопись,‏ ‎радиосвязь ‎и‏ ‎правила ‎конспирации.‏ ‎Затем ‎ее‏ ‎отправили‏ ‎в ‎Западную‏ ‎Европу, ‎а ‎оттуда, ‎с ‎новым‏ ‎паспортом ‎и‏ ‎биографией‏ ‎Таня ‎въехала ‎в‏ ‎Боливию. ‎Теперь‏ ‎она ‎была ‎Лаурой ‎Гутьеррес‏ ‎Бауэр‏ ‎— ‎аргентинкой‏ ‎немецкого ‎происхождения,‏ ‎этнографом ‎по ‎специальности. ‎Задачей ‎Тани‏ ‎была‏ ‎подготовка ‎условий‏ ‎для ‎подпольной‏ ‎партизанской ‎борьбы ‎в ‎Боливии.


В ‎Боливии‏ ‎Таня,‏ ‎прикрываясь‏ ‎профессией ‎этнографа‏ ‎и ‎фольклориста,‏ ‎путешествовала ‎по‏ ‎самым‏ ‎удаленным ‎уголкам‏ ‎страны, ‎выбирая ‎место ‎под ‎базу‏ ‎для ‎партизан.‏ ‎Она‏ ‎устроилась ‎на ‎радио,‏ ‎где ‎вела‏ ‎передачу ‎"Советы ‎безответно ‎влюблённым",‏ ‎благодаря‏ ‎чему ‎могла‏ ‎беспрепятственно ‎передавать‏ ‎зашифрованные ‎донесения ‎в ‎эфир. ‎Также‏ ‎Таня‏ ‎давала ‎частные‏ ‎уроки ‎немецкого‏ ‎языка, ‎что ‎позволило ‎ей ‎быть‏ ‎вхожей‏ ‎в‏ ‎самые ‎высокопоставленные‏ ‎круги ‎боливийского‏ ‎правительства. ‎Например,‏ ‎она‏ ‎была ‎лично‏ ‎знакома ‎с ‎президентом ‎Боливии, ‎более‏ ‎того, ‎ходили‏ ‎слухи‏ ‎о ‎том, ‎что‏ ‎между ‎ними‏ ‎был ‎роман.


В ‎июне ‎1966г‏ ‎Таня‏ ‎на ‎средства‏ ‎Министерства ‎обороны‏ ‎Кубы ‎купила ‎ранчо ‎Каламина ‎на‏ ‎юго-западе‏ ‎Боливии. ‎В‏ ‎том ‎же‏ ‎году ‎в ‎страну ‎начинают ‎пребывать‏ ‎кубинские‏ ‎офицеры,‏ ‎которые ‎должны‏ ‎были ‎составить‏ ‎костяк ‎будущего‏ ‎партизанского‏ ‎отряда. ‎В‏ ‎октябре ‎приезжает ‎и ‎Че ‎с‏ ‎документами ‎на‏ ‎имя‏ ‎Рамона ‎Бенитеса ‎Фернандеса.‏ ‎Команданте ‎рассчитывал,‏ ‎что ‎Каламина ‎станет ‎"важнейшим‏ ‎очагом‏ ‎партизанской ‎борьбы".‏ ‎Но ‎на‏ ‎практике ‎получится ‎несколько ‎иначе. ‎Боливийская‏ ‎компартия‏ ‎откажется ‎поддержать‏ ‎отряд ‎Че‏ ‎Гевары. ‎Че ‎отправит ‎Таню ‎в‏ ‎Аргентину‏ ‎для‏ ‎поисков ‎партизанского‏ ‎отряда ‎Масетти‏ ‎(аргентинский ‎журналист,‏ ‎основатель‏ ‎новостного ‎агентства‏ ‎"Пренса ‎Латина", ‎отправленный ‎Че ‎для‏ ‎ведения ‎партизанской‏ ‎борьбы‏ ‎в ‎Аргентину ‎в‏ ‎1963 ‎году‏ ‎и ‎пропавший ‎там ‎без‏ ‎вести).‏ ‎С ‎ней‏ ‎же ‎он‏ ‎передаст ‎новогодние ‎поздравления ‎своему ‎отцу,‏ ‎сказав‏ ‎в ‎них‏ ‎и ‎о‏ ‎самой ‎Тане: ‎"Свои ‎пожелания ‎я‏ ‎доверил‏ ‎мимолетной‏ ‎звезде, ‎повстречавшейся‏ ‎мне ‎на‏ ‎пути ‎по‏ ‎воле‏ ‎Волшебного ‎короля".


Таня‏ ‎вернётся ‎на ‎Каламину ‎5 ‎марта‏ ‎1967 ‎года‏ ‎с‏ ‎небольшим ‎отрядом ‎добровольцев.‏ ‎Двое ‎из‏ ‎них, ‎дезертировав, ‎выдадут ‎властям‏ ‎информацию‏ ‎об ‎отряде,‏ ‎а ‎также‏ ‎подробное ‎описание ‎самой ‎Тани. ‎Вскоре‏ ‎войсками‏ ‎будет ‎обнаружен‏ ‎ее ‎джип‏ ‎и ‎оставленная ‎в ‎нем ‎записная‏ ‎книжка,‏ ‎в‏ ‎которой ‎были‏ ‎перечислены ‎многочисленные‏ ‎контакты ‎Тани‏ ‎среди‏ ‎тех, ‎кто‏ ‎находился ‎в ‎розыске. ‎В ‎ходе‏ ‎обыска ‎на‏ ‎квартире‏ ‎хозяйки ‎джипа ‎будут‏ ‎обнаружены ‎фотографии‏ ‎Тани ‎в ‎обществе ‎министра‏ ‎обороны‏ ‎Боливии ‎и‏ ‎президента ‎—‏ ‎того, ‎о ‎романе ‎с ‎которым‏ ‎ходили‏ ‎слухи. ‎Последний,‏ ‎узнав ‎о‏ ‎связи ‎Тани ‎с ‎партизанами, ‎придет‏ ‎в‏ ‎ярость.‏ ‎Девушку ‎объявят‏ ‎в ‎розыск.‏ ‎Дальнейшее ‎ее‏ ‎общение‏ ‎с ‎боливийской‏ ‎элитой ‎становится ‎невозможным. ‎У ‎Тани‏ ‎не ‎останется‏ ‎другого‏ ‎выхода, ‎кроме ‎как‏ ‎примкнуть ‎к‏ ‎партизанскому ‎отряду ‎Че ‎в‏ ‎качестве‏ ‎рядового ‎бойца.


Но,‏ ‎к ‎сожалению,‏ ‎жизнь ‎— ‎не ‎приключенческий ‎роман.‏ ‎Здесь‏ ‎остаётся ‎только‏ ‎вспомнить ‎строчки‏ ‎из ‎прощального ‎письма ‎Че ‎Гевары‏ ‎Фиделю‏ ‎Кастро:‏ ‎"Hasta ‎la‏ ‎victoria ‎siempre!‏ ‎Patria ‎o‏ ‎muerte!"‏ ‎Таня ‎найдет‏ ‎свою ‎гибель ‎31 ‎августа ‎1967‏ ‎года, ‎не‏ ‎дожив‏ ‎нескольких ‎месяцев ‎до‏ ‎своего ‎тридцатилетия.‏ ‎Ее ‎убьет ‎пуля-дура ‎на‏ ‎берегу‏ ‎Рио-Гранде. ‎Ненадолго‏ ‎переживет ‎Таню‏ ‎и ‎сам ‎Че ‎— ‎его‏ ‎захватят‏ ‎и ‎расстреляют‏ ‎правительственные ‎войска‏ ‎9 ‎октября ‎1967 ‎года.


Таня ‎же‏ ‎будет‏ ‎смотреть‏ ‎на ‎нас‏ ‎с ‎кубинских‏ ‎марок ‎и‏ ‎монет‏ ‎достоинством ‎в‏ ‎1 ‎песо ‎— ‎а ‎советский‏ ‎астроном ‎назовет‏ ‎в‏ ‎честь ‎нее ‎одну‏ ‎из ‎малых‏ ‎планет.

Алина ‎Говенько


Читать: 3+ мин
logo Цифровая история

Греческая атлетика в Египте

Традиции ‎атлетики‏ ‎появились ‎в ‎Северной ‎Африке ‎с‏ ‎греческими ‎колонистами‏ ‎в‏ ‎VII ‎веке ‎до‏ ‎н.э., ‎основавшими‏ ‎полисы ‎Киренаики ‎(к ‎западу‏ ‎от‏ ‎Египта). ‎Выходцы‏ ‎из ‎Киренаики‏ ‎одержали ‎ряд ‎побед ‎на ‎общегреческих‏ ‎играх‏ ‎в ‎Архаическую‏ ‎и ‎Классическую‏ ‎эпохи. ‎В ‎основном, ‎их ‎победы‏ ‎были‏ ‎в‏ ‎конных ‎состязаниях.

После‏ ‎утверждения ‎в‏ ‎Египте ‎и‏ ‎присоединенной‏ ‎к ‎нему‏ ‎Киренаике ‎династии ‎Птолемеев ‎там ‎выросло‏ ‎число ‎постоянных‏ ‎атлетических‏ ‎состязаний. ‎В ‎частности,‏ ‎в ‎III‏ ‎веке ‎до ‎н.э. ‎в‏ ‎Александрии‏ ‎было ‎минимум‏ ‎три ‎спортивных‏ ‎фестиваля ‎в ‎честь ‎правящей ‎династии.‏ ‎Были‏ ‎соревнования ‎и‏ ‎в ‎глубине‏ ‎страны, ‎но ‎их ‎участниками ‎были,‏ ‎в‏ ‎основном,‏ ‎потомки ‎греческих‏ ‎колонистов.

После ‎превращения‏ ‎Египта ‎в‏ ‎римскую‏ ‎провинцию ‎игры‏ ‎сохранились ‎в ‎Александрии. ‎Одни ‎игры‏ ‎проходили ‎раз‏ ‎в‏ ‎четыре ‎года. ‎Раз‏ ‎в ‎два‏ ‎года ‎проходили ‎императорские ‎игры‏ ‎и‏ ‎ежегодно ‎–‏ ‎состязания ‎юношей-эфебов.


Во‏ ‎времена ‎императора ‎Адриана ‎были ‎добавлены‏ ‎игры‏ ‎в ‎честь‏ ‎него. ‎В‏ ‎175 ‎году ‎н.э. ‎программа ‎игр‏ ‎в‏ ‎Александрии‏ ‎пополнилась ‎собственными‏ ‎Олимпийскими ‎играми‏ ‎(копировавшими ‎программу‏ ‎состязаний‏ ‎в ‎Олимпии).‏ ‎

В ‎130 ‎году ‎н.э. ‎Адриан‏ ‎основал ‎Антинополис‏ ‎в‏ ‎честь ‎своего ‎погибшего‏ ‎фаворита ‎Антиноя.‏ ‎Он ‎получил ‎свои ‎игры,‏ ‎тоже‏ ‎названные ‎в‏ ‎честь ‎обожествленного‏ ‎Антиноя, ‎в ‎год ‎основания. ‎Эти‏ ‎состязания‏ ‎стали ‎ежегодными.

В‏ ‎имперский ‎период‏ ‎возможность ‎посещать ‎гимнасий ‎стала ‎привилегией.‏ ‎Лучшие‏ ‎из‏ ‎атлетов ‎становились‏ ‎участниками ‎общегреческих‏ ‎состязаний. ‎Если‏ ‎родной‏ ‎город ‎атлета‏ ‎не ‎имел ‎статуса ‎полиса, ‎он‏ ‎выступал ‎от‏ ‎одного‏ ‎из ‎египетских ‎полисов.‏ ‎Например, ‎Александрии.

При‏ ‎императоре ‎Септимии ‎Севере ‎около‏ ‎200‏ ‎египетских ‎городов‏ ‎получили ‎статус‏ ‎полисов. ‎Некоторые ‎из ‎них ‎вслед‏ ‎за‏ ‎этим ‎обзавелись‏ ‎локальными ‎спортивными‏ ‎фестивалями. ‎Один ‎из ‎крупнейших ‎новых‏ ‎полисов,‏ ‎Гермополь,‏ ‎вскоре ‎обзавелся‏ ‎своим ‎вариантом‏ ‎Капитолийских ‎игр.

Новая‏ ‎волна‏ ‎учреждений ‎игр‏ ‎пришлась ‎на ‎эпоху ‎император ‎Галлиена‏ ‎и ‎Аврелиана‏ ‎(250-270-е‏ ‎годы ‎н.э.). ‎Был‏ ‎повышен ‎статус‏ ‎Олимпийских ‎игр ‎в ‎Александрии‏ ‎и‏ ‎игр ‎в‏ ‎честь ‎Антиноя‏ ‎в ‎одноименном ‎городе. ‎В ‎Панополе‏ ‎был‏ ‎учреждены ‎игры‏ ‎в ‎честь‏ ‎бога ‎Пана, ‎в ‎Антинополе ‎и‏ ‎Оксиринхе‏ ‎–‏ ‎свои ‎Капитолийские‏ ‎игры.

Свидетельств ‎о‏ ‎каждом ‎состязании‏ ‎немного,‏ ‎поэтому ‎сложно‏ ‎определить ‎даты ‎их ‎учреждения ‎и‏ ‎закрытия. ‎Но‏ ‎при‏ ‎Диоклетиане ‎(284-305) ‎расцвет‏ ‎египетской ‎атлетики‏ ‎продолжился. ‎

После ‎Диоклетиана ‎начинается‏ ‎упадок‏ ‎игр. ‎Большинство‏ ‎свидетельств ‎об‏ ‎их ‎проведении ‎относятся ‎к ‎городу‏ ‎Оксиринх,‏ ‎где ‎проходят‏ ‎ежегодные ‎игры‏ ‎эфебов ‎и ‎Капитолийские ‎игры ‎раз‏ ‎в‏ ‎четыре‏ ‎года.

После ‎правления‏ ‎Константина ‎I‏ ‎(306-337) ‎игры‏ ‎не‏ ‎упоминаются. ‎Многие‏ ‎свидетельства ‎об ‎египетских ‎спортивных ‎фестивалях‏ ‎предшествующих ‎десятилетий‏ ‎относятся‏ ‎к ‎папирусам ‎частных‏ ‎лиц. ‎Теперь‏ ‎упоминания ‎об ‎играх ‎пропадают‏ ‎даже‏ ‎оттуда.

Предположительно, ‎большая‏ ‎часть ‎состязаний‏ ‎перестала ‎проводиться ‎во ‎второй ‎половине‏ ‎IV‏ ‎века ‎н.э.‏ ‎Дольше ‎всех‏ ‎должна ‎была ‎продержаться ‎Александрия. ‎К‏ ‎364‏ ‎году‏ ‎н.э. ‎оратор‏ ‎Либаний ‎писал‏ ‎префекту ‎Египта‏ ‎с‏ ‎просьбой ‎отправить‏ ‎атлетов ‎на ‎игры ‎в ‎Антиохию.‏ ‎Значит, ‎в‏ ‎364‏ ‎году ‎в ‎Александрии‏ ‎еще ‎оставались‏ ‎атлеты, ‎которые ‎могли ‎выступать‏ ‎на‏ ‎играх ‎за‏ ‎пределами ‎Египта.

Другим‏ ‎подтверждением ‎существования ‎в ‎Александрии ‎атлетики‏ ‎служат‏ ‎письма ‎монаха‏ ‎Исидора, ‎учившегося‏ ‎в ‎столице ‎провинции ‎во ‎второй‏ ‎половине‏ ‎IV‏ ‎века ‎н.э.‏ ‎Его ‎письма‏ ‎полны ‎метафор‏ ‎из‏ ‎мира ‎атлетики,‏ ‎что ‎указывает ‎на ‎его ‎знакомство‏ ‎с ‎ним‏ ‎до‏ ‎принятия ‎монашества. ‎В‏ ‎одном ‎из‏ ‎писем ‎он ‎говорит, ‎например,‏ ‎что‏ ‎не ‎все‏ ‎дети, ‎тренирующиеся‏ ‎с ‎учителями ‎атлетики, ‎становятся ‎потом‏ ‎атлетами.‏ ‎Таким ‎образом,‏ ‎профессиональная ‎и‏ ‎любительская ‎атлетика ‎пришла ‎в ‎упадок‏ ‎в‏ ‎Египте‏ ‎к ‎400‏ ‎году ‎н.э.‏    ‎

Автор ‎-‏ ‎Николай‏ ‎Разумов

 

 

 

 

 

 

 

Читать: 9+ мин
logo Цифровая история

Княжна милосердия с руками, дарящими жизнь

Женщина-хирург ‎и‏ ‎сейчас ‎зачастую ‎вызывает ‎неуместные ‎шуточки‏ ‎в ‎духе‏ ‎"женщина-хирург‏ ‎не ‎хирург ‎и‏ ‎не ‎женщина".‏ ‎Что ‎уж ‎говорить ‎про‏ ‎начало‏ ‎20 ‎века?‏ ‎И ‎тем‏ ‎не ‎менее, ‎героиня ‎нашей ‎заметки‏ ‎была‏ ‎выдающимся ‎хирургом.‏ ‎Она ‎успела‏ ‎побывать ‎на ‎фронтах ‎двух ‎войн.‏ ‎Она‏ ‎проводила‏ ‎полостные ‎операции‏ ‎прямо ‎на‏ ‎поле ‎боя,‏ ‎практически‏ ‎под ‎огнём‏ ‎противника, ‎чем ‎спасла ‎немало ‎жизней.‏ ‎Она, ‎казалось,‏ ‎состояла‏ ‎из ‎сплошных ‎противоречий:‏ ‎литовская ‎княжна‏ ‎по ‎происхождению, ‎но ‎сочувствует‏ ‎революционерам,‏ ‎женщина, ‎но‏ ‎носит ‎мужскую‏ ‎одежду ‎и ‎говорит ‎о ‎себе‏ ‎исключительно‏ ‎в ‎мужском‏ ‎роде… ‎Итак,‏ ‎встречайте ‎— ‎Вера ‎Игнатьевна ‎Гедройц.


Родилась‏ ‎Вера‏ ‎в‏ ‎1870 ‎году‏ ‎в ‎селе‏ ‎Слободище ‎Брянского‏ ‎уезда.‏ ‎Её ‎отец,‏ ‎Игнатий ‎Игнатьевич, ‎успел ‎в ‎своё‏ ‎время ‎поучаствовать‏ ‎в‏ ‎польском ‎восстании ‎1863‏ ‎года. ‎Девочка‏ ‎росла ‎и ‎училась ‎в‏ ‎родовом‏ ‎поместье ‎—‏ ‎её ‎бабушка‏ ‎организовала ‎что-то ‎вроде ‎частного ‎пансиона.‏ ‎Как‏ ‎это ‎часто‏ ‎бывает, ‎смерть‏ ‎близких ‎больно ‎ранила ‎Веру, ‎и‏ ‎она‏ ‎решила‏ ‎стать ‎врачом.‏ ‎Для ‎этого‏ ‎домашнего ‎образования‏ ‎было‏ ‎уже ‎недостаточно,‏ ‎и ‎Вера ‎поступила ‎в ‎Брянскую‏ ‎прогимназию, ‎где‏ ‎одним‏ ‎из ‎её ‎учителей‏ ‎станет ‎Василий‏ ‎Розанов, ‎будущий ‎знаменитый ‎философ.‏ ‎В‏ ‎дальнейшем ‎они‏ ‎ещё ‎встретятся,‏ ‎но ‎это ‎— ‎потом.

А ‎пока‏ ‎Вера‏ ‎окончила ‎прогимназию‏ ‎и ‎уехала‏ ‎в ‎Петербург, ‎где ‎поступила ‎на‏ ‎медицинские‏ ‎курсы,‏ ‎основанные ‎знаменитым‏ ‎хирургом ‎Петром‏ ‎Лесгафтом. ‎Лесгафт‏ ‎высоко‏ ‎оценивал ‎её‏ ‎способности ‎и ‎советовал ‎ехать ‎за‏ ‎границу, ‎ведь‏ ‎высшее‏ ‎образование ‎(не ‎"высшие‏ ‎курсы", ‎а‏ ‎именно ‎университетское) ‎для ‎женщин‏ ‎тогда‏ ‎в ‎России‏ ‎было ‎не‏ ‎доступно. ‎Там ‎же, ‎в ‎Петербурге,‏ ‎она‏ ‎увлеклась ‎революционными‏ ‎идеями, ‎даже‏ ‎состояла ‎в ‎студенческих ‎кружках. ‎Писала‏ ‎прокламации,‏ ‎выходила‏ ‎на ‎митинги,‏ ‎и, ‎в‏ ‎конце ‎концов,‏ ‎была‏ ‎арестована. ‎Веру‏ ‎выслали ‎обратно ‎в ‎отцовское ‎поместье‏ ‎под ‎надзор‏ ‎полиции.

Но‏ ‎даже ‎это ‎не‏ ‎могло ‎её‏ ‎остановить. ‎Вера ‎фиктивно ‎вышла‏ ‎замуж‏ ‎за ‎своего‏ ‎петербургского ‎друга‏ ‎Николая ‎Белозерова ‎и, ‎сменив ‎фамилию,‏ ‎смогла-таки‏ ‎выехать ‎в‏ ‎Швейцарию. ‎Там‏ ‎она ‎успешно ‎поступила ‎на ‎медицинский‏ ‎факультет‏ ‎университета‏ ‎в ‎Лозанне,‏ ‎во ‎время‏ ‎обучения ‎на‏ ‎котором‏ ‎увлеклась ‎анатомией‏ ‎и ‎психиатрией, ‎а, ‎начиная ‎со‏ ‎старших ‎курсов,‏ ‎всерьёз‏ ‎занялась ‎хирургией. ‎Работала‏ ‎сперва ‎ассистентом‏ ‎известного ‎хирурга ‎Сезара ‎Ру,‏ ‎затем‏ ‎старшим ‎ассистентом,‏ ‎читала ‎специальный‏ ‎курс ‎в ‎университете ‎в ‎качестве‏ ‎приват-доцента.‏ ‎Но ‎письмо‏ ‎отца, ‎в‏ ‎котором ‎он ‎сообщал ‎о ‎смерти‏ ‎сестры‏ ‎и‏ ‎болезни ‎матери,‏ ‎заставило ‎Веру‏ ‎Игнатьевну ‎вернуться‏ ‎в‏ ‎Россию.

Родина ‎встретила‏ ‎молодого ‎врача ‎неприветливо. ‎Не ‎без‏ ‎труда ‎ей‏ ‎удалось‏ ‎устроиться ‎в ‎десятикоечную‏ ‎больницу ‎Мальцевских‏ ‎бетонных ‎заводов. ‎Условия ‎работы‏ ‎здесь,‏ ‎конечно, ‎отличались‏ ‎от ‎швейцарских.‏ ‎Но ‎Вера ‎Игнатьевна, ‎при ‎поддержке‏ ‎администрации,‏ ‎переоборудовала ‎и‏ ‎расширила ‎больницу,‏ ‎оснастив ‎её ‎современным ‎инструментарием ‎и‏ ‎оборудованием.

Помимо‏ ‎прочего,‏ ‎ей ‎нужно‏ ‎было ‎подтвердить‏ ‎свои ‎документы‏ ‎об‏ ‎образовании. ‎В‏ ‎1902 ‎году ‎доктор ‎Гедройц ‎сдала‏ ‎экзамены ‎в‏ ‎Московском‏ ‎университете ‎и ‎получила‏ ‎диплом ‎с‏ ‎записью ‎"женщина-врач". ‎Вера ‎Игнатьевна‏ ‎успешно‏ ‎оперирует ‎и‏ ‎накапливает ‎хирургический‏ ‎опыт. ‎Лечит ‎не ‎только ‎заводчан,‏ ‎но‏ ‎и ‎местных‏ ‎жителей. ‎В‏ ‎конфликтах ‎между ‎рабочими ‎и ‎администрацией‏ ‎старается‏ ‎занять‏ ‎сторону ‎первых:‏ ‎заводское ‎руководство‏ ‎то ‎и‏ ‎дело‏ ‎пыталось ‎квалифицировать‏ ‎полученные ‎увечья ‎как ‎лёгкие, ‎ещё‏ ‎и ‎обвинить‏ ‎в‏ ‎них ‎самих ‎пострадавших.

Впрочем,‏ ‎доктор ‎Гедройц‏ ‎не ‎только ‎практикует, ‎но‏ ‎и‏ ‎пишет ‎научные‏ ‎статьи. ‎Вскоре‏ ‎слава ‎о ‎первой ‎женщине-хирурге, ‎живущей‏ ‎и‏ ‎работающей ‎в‏ ‎провинции, ‎достигает‏ ‎Петербурга. ‎В ‎1902 ‎г. ‎Веру‏ ‎Игнатьевну‏ ‎приглашают‏ ‎на ‎3‏ ‎Всероссийский ‎съезд‏ ‎хирургов, ‎где‏ ‎она‏ ‎выступает ‎с‏ ‎докладом ‎и ‎демонстрацией ‎больного, ‎которого‏ ‎она ‎буквально‏ ‎поставила‏ ‎на ‎ноги. ‎Хирург‏ ‎В. ‎И.‏ ‎Разумовский ‎в ‎восхищении ‎напишет:‏ ‎«В.‏ ‎И. ‎Гедройц,‏ ‎первая ‎женщина-хирург,‏ ‎выступавшая ‎на ‎съезде ‎и ‎с‏ ‎таким‏ ‎серьезным ‎и‏ ‎интересным ‎докладом,‏ ‎сопровождаемым ‎демонстрацией. ‎Женщина ‎поставила ‎на‏ ‎ноги‏ ‎мужчину,‏ ‎который ‎до‏ ‎ее ‎операции‏ ‎ползал ‎на‏ ‎чреве,‏ ‎как ‎червь.‏ ‎Помнится ‎мне ‎и ‎шумная ‎овация,‏ ‎устроенная ‎ей‏ ‎русскими‏ ‎хирургами».

Однако, ‎не ‎всё‏ ‎было ‎так‏ ‎благополучно. ‎Расставание ‎с ‎любимым‏ ‎человеком,‏ ‎сложности ‎в‏ ‎семье, ‎тяжёлый‏ ‎труд, ‎грязь, ‎нищета ‎и ‎безысходное‏ ‎положение‏ ‎рабочих ‎привели‏ ‎её ‎к‏ ‎попытке ‎самоубийства. ‎Вера ‎Игнатьевна ‎выстрелила‏ ‎себе‏ ‎в‏ ‎сердце. ‎Спасли‏ ‎её ‎прибежавшие‏ ‎на ‎звук‏ ‎выстрела‏ ‎коллеги, ‎которые‏ ‎приехали ‎на ‎заводскую ‎комиссию.

Между ‎тем,‏ ‎началась ‎война‏ ‎с‏ ‎Японией. ‎Доктор ‎Гедройц‏ ‎отправляется ‎добровольцем‏ ‎на ‎фронт ‎в ‎качестве‏ ‎врача-хирурга‏ ‎санитарного ‎поезда‏ ‎Красного ‎Креста.‏ ‎Там, ‎впервые ‎в ‎истории ‎военно-полевой‏ ‎хирургии,‏ ‎Вера ‎Игнатьевна‏ ‎фактически ‎на‏ ‎поле ‎боя ‎стала ‎проводить ‎полостные‏ ‎операции.‏ ‎Работать‏ ‎зачастую ‎приходилось‏ ‎под ‎огнём‏ ‎противника. ‎Только‏ ‎за‏ ‎первые ‎6‏ ‎дней ‎она ‎выполнила ‎56 ‎сложных‏ ‎операций. ‎Помимо‏ ‎простых‏ ‎солдат ‎и ‎офицеров,‏ ‎на ‎её‏ ‎операционном ‎столе ‎оказывались ‎и‏ ‎генералы,‏ ‎и ‎даже‏ ‎японский ‎наследный‏ ‎принц, ‎который ‎позднее ‎назовёт ‎доктора‏ ‎Гедройц‏ ‎"княжной ‎милосердия‏ ‎с ‎руками,‏ ‎дарящими ‎жизнь".


Британский ‎врач ‎Джон ‎Беннетт‏ ‎напишет‏ ‎о‏ ‎Вере ‎Игнатьевна:‏ ‎"Мы ‎на‏ ‎Западе ‎осознали,‏ ‎что‏ ‎она ‎первой‏ ‎в ‎истории ‎медицины ‎стала ‎делать‏ ‎полостные ‎операции,‏ ‎и‏ ‎не ‎в ‎тиши‏ ‎больничных ‎операционных,‏ ‎а ‎прямо ‎на ‎театре‏ ‎военных‏ ‎действий, ‎во‏ ‎время ‎Русско-японской‏ ‎войны ‎1904 ‎года. ‎В ‎ту‏ ‎пору‏ ‎в ‎Европе‏ ‎мы ‎попросту‏ ‎оставляли ‎без ‎всякой ‎помощи ‎людей,‏ ‎раненных‏ ‎в‏ ‎живот. ‎Другим‏ ‎европейским ‎странам‏ ‎потребовалось ‎целое‏ ‎десятилетие,‏ ‎чтобы ‎освоить‏ ‎технику ‎полостных ‎операций, ‎которую ‎княжна‏ ‎Вера ‎разработала‏ ‎самостоятельно,‏ ‎без ‎чьей-либо ‎подсказки‏ ‎и ‎в‏ ‎невероятно ‎трудных ‎условиях".

Оценят ‎её‏ ‎и‏ ‎на ‎Родине‏ ‎— ‎за‏ ‎самоотверженное ‎оказание ‎помощи ‎раненным ‎Веру‏ ‎Игнатьевну‏ ‎наградят ‎золотой‏ ‎медалью ‎"За‏ ‎усердие" ‎на ‎Анненской ‎ленте, ‎Георгиевской‏ ‎серебряной‏ ‎медалью‏ ‎"За ‎храбрость",‏ ‎золотым, ‎серебряным‏ ‎и ‎бронзовым‏ ‎знаками‏ ‎отличия ‎Красного‏ ‎Креста.

После ‎окончания ‎войны ‎доктор ‎Гедройц‏ ‎вновь ‎вернулась‏ ‎на‏ ‎мальцовские ‎заводы. ‎Страна,‏ ‎между ‎тем,‏ ‎бурлила, ‎случилось ‎Кровавое ‎воскресенье.‏ ‎Вера‏ ‎Игнатьевна, ‎как‏ ‎и ‎в‏ ‎юности, ‎не ‎могла ‎оставаться ‎в‏ ‎стороне‏ ‎от ‎политики.‏ ‎Она ‎вступила‏ ‎в ‎партию ‎кадетов. ‎Полиция ‎не‏ ‎спускала‏ ‎с‏ ‎неё ‎глаз,‏ ‎но ‎не‏ ‎трогала.

Доктора ‎Гедройц‏ ‎высоко‏ ‎ценят ‎и‏ ‎местные, ‎спасённые ‎ею ‎жители, ‎и‏ ‎коллеги, ‎которые‏ ‎пишут:‏ ‎"Врачи, ‎благодаря ‎ее‏ ‎любезности, ‎могут‏ ‎знакомиться ‎с ‎операционной ‎техникой‏ ‎всех‏ ‎серьезных ‎операций,‏ ‎новыми ‎способами‏ ‎хирургического ‎лечения". ‎Уже ‎и ‎местная‏ ‎администрация‏ ‎признаёт ‎её‏ ‎заслуги, ‎и‏ ‎Вера ‎Игнатьевна ‎становится ‎главным ‎хирургом‏ ‎всех‏ ‎заводов‏ ‎мальцовского ‎акционерного‏ ‎общества.

А ‎в‏ ‎1909 ‎году‏ ‎доктор‏ ‎Гедройц, ‎будучи‏ ‎в ‎Петербурге, ‎встретила ‎своего ‎фронтового‏ ‎знакомого, ‎Евгения‏ ‎Боткина,‏ ‎личного ‎врача ‎царской‏ ‎семьи. ‎Боткин‏ ‎представил ‎Веру ‎Игнатьевну ‎императрице‏ ‎Александре‏ ‎Фёдоровне. ‎А‏ ‎та, ‎в‏ ‎свою ‎очередь, ‎предложила ‎Вере ‎должность‏ ‎старшего‏ ‎ординатора ‎Царскосельского‏ ‎дворцового ‎госпиталя.‏ ‎Доктор ‎согласилась. ‎Впрочем, ‎даже ‎перед‏ ‎августейшими‏ ‎особами‏ ‎она ‎держалась‏ ‎независимо, ‎а‏ ‎Распутина ‎однажды‏ ‎лично‏ ‎выставила ‎из‏ ‎больничной ‎палаты.

В ‎Петербурге ‎Вера ‎Игнатьевна‏ ‎вновь ‎встретится‏ ‎с‏ ‎уже ‎ставшим ‎знаменитым‏ ‎Василием ‎Розановым.‏ ‎Она ‎установит ‎жене ‎философа‏ ‎диагноз‏ ‎"рассеянный ‎склероз"‏ ‎и ‎сама‏ ‎займётся ‎лечением. ‎Там ‎же, ‎в‏ ‎столице,‏ ‎доктор ‎Гедройц‏ ‎познакомится ‎со‏ ‎многими ‎деятелями ‎искусства. ‎Лично ‎будет‏ ‎лечить‏ ‎Гумилёва‏ ‎от ‎малярии.‏ ‎Вера ‎Игнатьевна‏ ‎будет ‎пробовать‏ ‎себя‏ ‎в ‎литературе,‏ ‎писать ‎стихи ‎и ‎рассказы, ‎подписываясь‏ ‎как ‎Сергей‏ ‎Гедройц,‏ ‎в ‎честь ‎брата,‏ ‎умершего ‎ещё‏ ‎ребёнком. ‎Впрочем, ‎литературные ‎её‏ ‎способности,‏ ‎в ‎отличие‏ ‎от ‎врачебных,‏ ‎восторгов ‎не ‎вызовут.

В ‎1912 ‎году‏ ‎Вера‏ ‎Игнатьевна ‎защищает‏ ‎степень ‎доктора‏ ‎медицины. ‎В ‎1914 ‎году ‎публикует‏ ‎учебник‏ ‎"Беседы‏ ‎о ‎хирургии‏ ‎для ‎сестёр‏ ‎и ‎врачей"‏ ‎и‏ ‎обучает ‎императрицу‏ ‎и ‎великих ‎княжон ‎сестринскому ‎делу.

Затем‏ ‎случается ‎Февральская‏ ‎революция,‏ ‎и ‎доктор ‎Гедройц‏ ‎встречает ‎её‏ ‎с ‎сочувствием. ‎А ‎в‏ ‎мае‏ ‎1917 ‎года‏ ‎она ‎вновь‏ ‎уходит ‎на ‎фронт. ‎В ‎1918‏ ‎году,‏ ‎после ‎ранения,‏ ‎Вера ‎Игнатьевна‏ ‎эвакуирована ‎в ‎Киев, ‎в ‎военный‏ ‎госпиталь.‏ ‎В‏ ‎Киеве ‎она‏ ‎остаётся ‎—‏ ‎устраивается ‎в‏ ‎детскую‏ ‎клинику. ‎Затем,‏ ‎в ‎1921 ‎году, ‎с ‎помощью‏ ‎знакомого ‎с‏ ‎её‏ ‎трудами ‎профессора ‎Черняховского,‏ ‎получает ‎место‏ ‎в ‎его ‎хирургической ‎клинике.

В‏ ‎20гг.‏ ‎доктор ‎Гедройц‏ ‎много ‎и‏ ‎упорно ‎трудится. ‎Печатает ‎статьи, ‎публикует‏ ‎научные‏ ‎работы. ‎Наконец,‏ ‎когда ‎в‏ ‎1929 ‎году ‎Черняховский ‎уходит ‎с‏ ‎поста‏ ‎руководителя‏ ‎клиники ‎факультетской‏ ‎хирургии, ‎своим‏ ‎преемником ‎он‏ ‎называет‏ ‎Веру ‎Игнатьевну‏ ‎Гедройц. ‎Таким ‎образом, ‎доктор ‎Гедройц‏ ‎стала ‎первой‏ ‎женщиной‏ ‎— ‎профессором ‎хирургии‏ ‎в ‎нашей‏ ‎стране ‎и ‎более ‎двух‏ ‎лет‏ ‎успешно ‎возглавляла‏ ‎клинику.

В ‎1932‏ ‎году ‎Веры ‎Игнатьевны ‎не ‎станет.‏ ‎Она‏ ‎совсем ‎немного‏ ‎не ‎доживёт‏ ‎до ‎своего ‎62-летия. ‎Ее ‎жизнь‏ ‎заберет‏ ‎рак.‏ ‎Этот ‎враг,‏ ‎к ‎сожалению,‏ ‎не ‎щадит‏ ‎никого,‏ ‎даже ‎тех,‏ ‎кто ‎посвятил ‎свою ‎жизнь ‎спасению‏ ‎жизней ‎других‏ ‎людей.

Автор‏ ‎- ‎Алина ‎Говенько


Продолжать рубрику "Женщины в истории"?
Читать: 2+ мин
logo Цифровая история

Святой Ипатий и игры в Халкедоне

Житие ‎святого‏ ‎Ипатия ‎Вифинского ‎рассказывает ‎об ‎интересном‏ ‎эпизоде ‎истории‏ ‎Восточной‏ ‎Римской ‎империи ‎–‏ ‎о, ‎возможно,‏ ‎последней ‎попытке ‎введения ‎нового‏ ‎спортивного‏ ‎фестиваля.

В ‎IV-V‏ ‎веках ‎в‏ ‎греческих ‎городах ‎еще ‎шли ‎спортивные‏ ‎игры.‏ ‎В ‎христианской‏ ‎империи ‎они‏ ‎окончательно ‎стали ‎светскими ‎зрелищами, ‎лишенными‏ ‎элементов‏ ‎языческих‏ ‎священнодействий. ‎Но‏ ‎постепенно ‎спортивные‏ ‎состязания ‎закрывались,‏ ‎а‏ ‎на ‎смену‏ ‎им ‎приходили ‎цирковые ‎игры.

В ‎IV‏ ‎веке ‎н.э.‏ ‎в‏ ‎Халкедоне ‎проходили ‎свои‏ ‎спортивные ‎игры,‏ ‎носившие ‎название ‎Пифийских. ‎Множество‏ ‎локальных‏ ‎фестивалей ‎брали‏ ‎громкие ‎имена‏ ‎общегреческих ‎Олимпийских ‎и ‎Пифийских ‎игр,‏ ‎заимствуя‏ ‎их ‎программу.‏ ‎К ‎начале‏ ‎V ‎века ‎Пифийские ‎игры ‎в‏ ‎Халкедоне‏ ‎прекратились.

Имперский‏ ‎чиновник ‎Леонтий,‏ ‎занимавший ‎пост‏ ‎городского ‎префекта,‏ ‎задумал‏ ‎возродить ‎спортивные‏ ‎игры ‎в ‎Халкедоне ‎около ‎435‏ ‎года. ‎Сам‏ ‎организатор‏ ‎позиционировал ‎их ‎как‏ ‎возрождение ‎уже‏ ‎существовавших ‎в ‎городе ‎игр.‏ ‎Проводившиеся‏ ‎ранее ‎игры‏ ‎носили ‎имя‏ ‎Пифийских, ‎но ‎организатор ‎предпочел ‎дать‏ ‎возрожденным‏ ‎состязанием ‎более‏ ‎громкое ‎имя‏ ‎– ‎Олимпийские. ‎

Неизвестно, ‎какого ‎мнения‏ ‎придерживался‏ ‎об‏ ‎играх ‎епископ‏ ‎города ‎Евлалий,‏ ‎но ‎он‏ ‎дал‏ ‎согласие ‎на‏ ‎их ‎проведение. ‎Группа ‎монахов ‎из‏ ‎монастыря ‎неподалеку,‏ ‎в‏ ‎числе ‎которых ‎был‏ ‎Ипатий, ‎отправилась‏ ‎в ‎Халкедон ‎выразить ‎протест.‏ ‎

Ипатий‏ ‎потребовал ‎от‏ ‎Евлалия ‎запретить‏ ‎игры. ‎Епископ ‎заявил, ‎что ‎не‏ ‎дело‏ ‎монаха ‎вмешиваться‏ ‎в ‎мирские‏ ‎дела. ‎Монахи ‎во ‎главе ‎с‏ ‎Ипатием‏ ‎не‏ ‎успокоились. ‎Они‏ ‎готовы ‎были‏ ‎идти ‎к‏ ‎префекту‏ ‎и ‎надавить‏ ‎на ‎него. ‎Монахи ‎опасались, ‎что‏ ‎в ‎случае‏ ‎проведения‏ ‎игр ‎толпа ‎по‏ ‎невежеству ‎начнет‏ ‎поклоняться ‎идолам. ‎

Автор ‎жития‏ ‎Ипатия‏ ‎прямо ‎пишет,‏ ‎что ‎монах‏ ‎не ‎знал, ‎что ‎такое ‎Олимпийские‏ ‎игры‏ ‎и ‎в‏ ‎чем ‎заключается‏ ‎их ‎зло. ‎Но ‎некто ‎Евсевий,‏ ‎мнение‏ ‎которого‏ ‎он ‎ценил,‏ ‎рассказал ‎монаху‏ ‎в ‎письме,‏ ‎что‏ ‎игры ‎это‏ ‎«праздник ‎Сатаны», ‎«идолопоклонство» ‎и ‎«скользкая‏ ‎дорожка ‎погибели‏ ‎для‏ ‎христиан». ‎

Выйдя ‎от‏ ‎епископа, ‎Ипатий‏ ‎собрал ‎местных ‎архимандритов ‎и‏ ‎призвал‏ ‎их ‎сражаться‏ ‎вместе ‎с‏ ‎ним. ‎Опасаясь ‎встречи ‎с ‎монахом,‏ ‎префект‏ ‎Леонтий ‎предпочел‏ ‎сказаться ‎больным‏ ‎и ‎уехал ‎в ‎Константинополь. ‎Епископ‏ ‎Евлалий‏ ‎сдался‏ ‎и ‎приветствовал‏ ‎Ипатия ‎как‏ ‎отца. ‎Конфликт‏ ‎закончился,‏ ‎а ‎Халкедонские‏ ‎игры ‎были ‎отменены.

Автор ‎- ‎Николай‏ ‎Разумов

Читать: 1+ мин
logo Цифровая история

На связи "Цифровая история"

Друзья!

Мы ‎восстанавливаем‏ ‎силы ‎после ‎тверского ‎фестиваля. ‎Уже‏ ‎скоро ‎начнем‏ ‎выкладывать‏ ‎на ‎спонсор.ру ‎новые‏ ‎материалы ‎и‏ ‎радовать ‎вас ‎эксклюзивными ‎видео.

Спасибо,‏ ‎что‏ ‎вы ‎с‏ ‎нами! ‎Остаёмся‏ ‎на ‎связи!

Смотреть: 1 час 5+ мин
logo Цифровая история

Часть 3. Великие полководцы: ошибки и успехи/Борис Кипнис и Егор Яковлев

Публикуем ‎в‏ ‎открытом ‎доступе ‎серию ‎из ‎цикла‏ ‎«История ‎военного‏ ‎искусства»,‏ ‎созданного ‎специально ‎для‏ ‎платформы ‎http://Sponsr.ru. Посмотреть‏ ‎предыдущие ‎серии, ‎где ‎Борис‏ ‎Григорьевич‏ ‎рассказывает ‎о‏ ‎великих ‎военных‏ ‎кампаниях, ‎и ‎узнать, ‎что ‎наш‏ ‎эксперт‏ ‎приготовил ‎в‏ ‎будущих ‎выпусках,‏ ‎можно ‎оформив ‎любой ‎из ‎уровней‏ ‎поддержки.


Читать: 2+ мин
logo Цифровая история

Элевтерии: спортивные игры Фессалии

В ‎Эллинистическую‏ ‎эпоху ‎многие ‎греческие ‎полисы ‎учреждали‏ ‎свои ‎атлетические‏ ‎игры.‏ ‎Фестиваль ‎в ‎городе‏ ‎Лариса ‎получил‏ ‎название ‎Элевтерии ‎(Игры ‎в‏ ‎честь‏ ‎свободы). ‎В‏ ‎начале ‎II‏ ‎века ‎до ‎н.э. ‎Фессалия ‎оставалась‏ ‎под‏ ‎властью

царя ‎Македонии‏ ‎Филиппа ‎V.‏ ‎В ‎196 ‎году ‎до ‎н.э.‏ ‎после‏ ‎поражения‏ ‎от ‎римлян‏ ‎царь ‎Филипп‏ ‎вынужден ‎был‏ ‎признать‏ ‎независимость ‎фессалийцев.‏ ‎Жители ‎Ларисы ‎отпраздновали ‎освобождение ‎основанием‏ ‎храма ‎в‏ ‎честь‏ ‎Зевса ‎Освободителя ‎и‏ ‎учреждением ‎игр.

Элевтерии‏ ‎проходили ‎раз ‎в ‎четыре‏ ‎года.‏ ‎Главным ‎распорядителем‏ ‎игр ‎был‏ ‎стратег ‎Фессалийского ‎союза. ‎Спортивная ‎программа‏ ‎была‏ ‎привычной ‎для‏ ‎греческих ‎игр.‏ ‎Состязания ‎по ‎бегу ‎включали ‎бег‏ ‎на‏ ‎стадий,‏ ‎на ‎10‏ ‎стадиев ‎и‏ ‎бег ‎в‏ ‎доспехах‏ ‎(гоплитодром). ‎В‏ ‎программу ‎входил ‎пентатлон, ‎состоявший ‎из‏ ‎бега, ‎прыжков‏ ‎длину,‏ ‎метания ‎копья ‎и‏ ‎диска, ‎борьбы.‏ ‎Был ‎на ‎Элевтериях ‎и‏ ‎знаменитый‏ ‎панкратион, ‎смесь‏ ‎кулачного ‎боя‏ ‎и ‎борьбы. ‎Участники ‎состязаний ‎делились‏ ‎на‏ ‎три ‎возрастные‏ ‎группы ‎–‏ ‎подростки, ‎юноши, ‎взрослые. ‎

Фессалия ‎была‏ ‎страной‏ ‎коневодов‏ ‎и ‎всадников.‏ ‎Поэтому ‎Элевтерии‏ ‎не ‎обходились‏ ‎без‏ ‎конных ‎состязаний.‏ ‎Разные ‎номинации ‎были ‎для ‎колесниц,‏ ‎запряженных ‎конями‏ ‎и‏ ‎жеребятами. ‎Были ‎гонки‏ ‎с ‎участием‏ ‎колесниц, ‎запряженных ‎двумя ‎и‏ ‎четырьмя‏ ‎животными. ‎

Уникальными‏ ‎для ‎Ларисы‏ ‎были ‎конная ‎скачка ‎с ‎факелами‏ ‎и‏ ‎афипподром. ‎Во‏ ‎время ‎последнего‏ ‎участник ‎должен ‎был ‎часть ‎дистанции‏ ‎скакать‏ ‎верхом,‏ ‎а ‎часть‏ ‎– ‎бежать‏ ‎рядом ‎с‏ ‎лошадью.‏ ‎На ‎монетах‏ ‎Ларисы ‎изображали ‎участников ‎этого ‎состязания.‏ ‎Уникальной ‎для‏ ‎Ларисы‏ ‎была ‎тавротерия. ‎Это‏ ‎состязание, ‎во‏ ‎время ‎которого ‎атлет ‎должен‏ ‎был‏ ‎верхом ‎догнать‏ ‎быка, ‎перепрыгнуть‏ ‎на ‎его ‎спину ‎и ‎повалить.‏ ‎Афипподром‏ ‎и ‎тавротерия‏ ‎были ‎давней‏ ‎традицией ‎фессалийцев ‎– ‎они ‎фиксируются‏ ‎в‏ ‎источниках‏ ‎V ‎и‏ ‎IV ‎веков‏ ‎до ‎н.э.‏ ‎

Некоторые‏ ‎греческие ‎игры‏ ‎кроме ‎спортивных ‎состязаний ‎включали ‎еще‏ ‎и ‎«мусические».‏ ‎В‏ ‎их ‎числе ‎были‏ ‎и ‎Элевтерии.‏ ‎Они ‎включали ‎конкурсы ‎для‏ ‎флейтистов‏ ‎и ‎кифаредов,‏ ‎а ‎также‏ ‎трубачей ‎и ‎глашатаев. ‎Трубачи ‎и‏ ‎глашатаи‏ ‎соревновались, ‎чья‏ ‎труба ‎или‏ ‎голос ‎будут ‎сильнее. ‎Победители ‎получали‏ ‎право‏ ‎объявлять‏ ‎имена ‎атлетов‏ ‎и ‎играть‏ ‎на ‎трубе‏ ‎во‏ ‎время ‎состязаний.

К‏ ‎Элевтериям ‎допускались ‎атлеты ‎всего ‎греческого‏ ‎мира. ‎Надписи‏ ‎фиксируют‏ ‎имена ‎победителей ‎из‏ ‎Беотии, ‎Малой‏ ‎Азии, ‎Сицилии, ‎островов ‎Эгеиды.‏ ‎Большинство‏ ‎победителей ‎были‏ ‎гражданами ‎Ларисы,‏ ‎многие ‎– ‎из ‎остальной ‎Фессалии.‏ ‎

Элевтерии‏ ‎продолжали ‎проходить,‏ ‎когда ‎Фессалия‏ ‎стала ‎частью ‎Римской ‎империи. ‎Точное‏ ‎время‏ ‎прекращения‏ ‎игр ‎неизвестно.‏ ‎

Николай ‎Разумов




Читать: 4+ мин
logo Цифровая история

Пифийские игры

Пифийские ‎игры,‏ ‎проходившие ‎в ‎Дельфах, ‎были ‎вторыми‏ ‎по ‎значимости‏ ‎среди‏ ‎общегреческих ‎спортивных ‎состязаний.‏ ‎Их ‎престиж‏ ‎уступал ‎играм ‎в ‎Олимпии,‏ ‎но‏ ‎был ‎намного‏ ‎выше, ‎чем‏ ‎у ‎Истмийских ‎и ‎Немейских ‎игр,‏ ‎не‏ ‎говоря ‎про‏ ‎локальные ‎состязания‏ ‎в ‎других ‎полисах. ‎

Пифийские ‎игры‏ ‎были‏ ‎связаны‏ ‎с ‎культом‏ ‎покровителя ‎искусств‏ ‎Аполлона. ‎Призом‏ ‎на‏ ‎них ‎был‏ ‎лавровый ‎венок. ‎По ‎легенде, ‎нимфа‏ ‎Дафна, ‎убегавшая‏ ‎от‏ ‎Аполлона, ‎была ‎превращена‏ ‎в ‎лавровое‏ ‎дерево. ‎Лавровые ‎листья ‎для‏ ‎венка‏ ‎победителя ‎игр‏ ‎в ‎Дельфах‏ ‎должны ‎были ‎быть ‎срезаны ‎с‏ ‎того‏ ‎самого ‎дерева‏ ‎в ‎Темпейском‏ ‎ущелье ‎под ‎горой ‎Олимп, ‎в‏ ‎которое,‏ ‎якобы,‏ ‎и ‎была‏ ‎превращена ‎несчастная‏ ‎нимфа. ‎

Происхождение‏ ‎Пифийских‏ ‎игр ‎теряется‏ ‎в ‎глубине ‎веков. ‎Согласно ‎«Описанию‏ ‎Эллады» ‎Павсания,‏ ‎изначально‏ ‎Пифийские ‎игры ‎были‏ ‎состязанием ‎только‏ ‎музыкантов. ‎

С ‎586 ‎года‏ ‎до‏ ‎н.э. ‎организатором‏ ‎игр ‎стала‏ ‎Священная ‎Амфиктиония, ‎союз ‎двенадцати ‎греческих‏ ‎полисов‏ ‎и ‎племен.‏ ‎С ‎того‏ ‎же ‎года ‎к ‎музыкальным ‎конкурсам‏ ‎добавили‏ ‎атлетические.‏ ‎Постепенно, ‎большая‏ ‎часть ‎работы‏ ‎по ‎организации‏ ‎игр‏ ‎снова ‎отошла‏ ‎Дельфам, ‎на ‎территории ‎которых ‎они‏ ‎и ‎проходили.‏ ‎В‏ ‎древности ‎у ‎игр‏ ‎были ‎денежные‏ ‎призы, ‎но ‎с ‎582‏ ‎года‏ ‎до ‎н.э.‏ ‎призами ‎стали‏ ‎венок ‎и ‎слава.

Пифийские ‎игры ‎проводились‏ ‎раз‏ ‎в ‎четыре‏ ‎года, ‎летом,‏ ‎через ‎два ‎года ‎после ‎игр‏ ‎в‏ ‎Олимпии.‏ ‎Программа ‎Пифийских‏ ‎игр ‎включала‏ ‎бег ‎на‏ ‎стадий‏ ‎и ‎два,‏ ‎пятиборье, ‎кулачный ‎бой, ‎гоплитодром ‎(бег‏ ‎в ‎доспехах),‏ ‎панкратион.‏ ‎Конные ‎состязания ‎были‏ ‎представлены ‎бегом‏ ‎колесницы ‎с ‎двумя ‎конями,‏ ‎а‏ ‎позже ‎–‏ ‎и ‎четырьмя.

Главным‏ ‎отличием ‎Пифийских ‎игр ‎от ‎состязаний‏ ‎в‏ ‎Олимпии ‎было‏ ‎наличие ‎музыкальных‏ ‎состязаний. ‎На ‎самом ‎главном ‎из‏ ‎них‏ ‎выступали‏ ‎певцы, ‎аккомпанирующие‏ ‎себе ‎на‏ ‎кифарах. ‎

Другим‏ ‎музыкальным‏ ‎состязанием ‎было‏ ‎выступление ‎музыкантов, ‎играющих ‎на ‎авлосах‏ ‎(флейтах). ‎Победитель‏ ‎конкурса‏ ‎флейтистов ‎получал ‎дополнительную‏ ‎награду ‎–‏ ‎право ‎играть ‎на ‎своем‏ ‎инструменте‏ ‎во ‎время‏ ‎конкурса ‎по‏ ‎прыжкам ‎в ‎длину ‎в ‎Олимпии.‏ ‎Музыкант‏ ‎Пифокрит ‎Сикионский‏ ‎шесть ‎раз‏ ‎выигрывал ‎конкурс ‎флейтистов ‎в ‎VI‏ ‎веке‏ ‎до‏ ‎н.э. ‎и‏ ‎шесть ‎раз‏ ‎играл ‎на‏ ‎Олимпийских‏ ‎играх.

В ‎558‏ ‎году ‎до ‎н.э. ‎в ‎программу‏ ‎Пифийских ‎игр‏ ‎добавили‏ ‎конкурс ‎музыкантов-кифаредов ‎(без‏ ‎пения). ‎Еще‏ ‎позже ‎добавились ‎состязания ‎для‏ ‎трагических‏ ‎актеров. ‎Судя‏ ‎по ‎скупым‏ ‎свидетельствам, ‎Пифийские ‎игры ‎включали ‎как‏ ‎постановки‏ ‎трагедий, ‎так‏ ‎и ‎декламации‏ ‎актерами ‎отрывков ‎из ‎знаменитых ‎пьес.‏ ‎С‏ ‎середины‏ ‎V ‎века‏ ‎до ‎н.э.‏ ‎фестиваль ‎в‏ ‎Дельфах‏ ‎пополнился ‎также‏ ‎конкурсом ‎художников. ‎

В ‎Дельфах ‎сохранилось‏ ‎много ‎скульптур‏ ‎атлетов.‏ ‎Одна ‎из ‎самых‏ ‎известных ‎статуй‏ ‎называется ‎«Дельфийский ‎возничий». ‎Это‏ ‎уцелевший‏ ‎фрагмент ‎скульптурной‏ ‎группы, ‎включавшей‏ ‎колесницу, ‎лошадей ‎и ‎мальчиков-слуг. ‎Другая‏ ‎сохранившаяся‏ ‎скульптурная ‎группа‏ ‎– ‎статуи‏ ‎братьев-атлетов ‎Агиада, ‎Агелая ‎и ‎Телемаха,‏ ‎посвященные‏ ‎храму‏ ‎потомком ‎одного‏ ‎из ‎них.‏ ‎

В ‎Эллинистическую‏ ‎эпоху‏ ‎во ‎многих‏ ‎полисах ‎стали ‎основывать ‎свои ‎игры.‏ ‎Некоторые ‎из‏ ‎них‏ ‎получили ‎название ‎«изопифийских»,‏ ‎потому ‎что‏ ‎заимствовали ‎программу ‎Пифийского ‎фестиваля.‏ ‎Например,‏ ‎проводившиеся ‎в‏ ‎тех ‎же‏ ‎Дельфах ‎Сотерии ‎в ‎честь ‎победы‏ ‎Этолийского‏ ‎союза ‎над‏ ‎галлами,  ‎включали‏ ‎«мусическую» ‎программу ‎Пифийских ‎игр ‎и‏ ‎атлетическую‏ ‎–‏ ‎Немейских. ‎

В‏ ‎римскую ‎эпоху‏ ‎заимствования ‎продолжались.‏ ‎Другие‏ ‎полисы, ‎входившие‏ ‎в ‎империю, ‎основывали ‎свои ‎«Пифийские‏ ‎игры», ‎использовавшие‏ ‎программу‏ ‎игр ‎в ‎Дельфах.‏ ‎Например, ‎так‏ ‎назывались ‎игры ‎в ‎сирийской‏ ‎Лаодикее.‏ ‎

В ‎римскую‏ ‎эпоху ‎Пифийские‏ ‎игры ‎сохраняли ‎свой ‎статус ‎вторых‏ ‎по‏ ‎значимости ‎состязаний.‏ ‎За ‎счет‏ ‎того, ‎что ‎Дельфы ‎организовывали ‎эти‏ ‎игры,‏ ‎полис‏ ‎был ‎освобожден‏ ‎от ‎выплат‏ ‎для ‎организации‏ ‎игр‏ ‎в ‎Коринфе,‏ ‎столице ‎провинции ‎Ахайя. ‎

В ‎424‏ ‎году ‎н.э.‏ ‎жители‏ ‎Дельф ‎подали ‎императору‏ ‎жалобу. ‎Они‏ ‎писали, ‎что ‎выплаты ‎для‏ ‎организации‏ ‎игр ‎в‏ ‎Константинополе ‎легли‏ ‎тяжким ‎бременем ‎для ‎казны ‎их‏ ‎полиса,‏ ‎у ‎которого‏ ‎остается ‎мало‏ ‎средств ‎для ‎собственной ‎литургии ‎(этим‏ ‎словом‏ ‎называли‏ ‎общественную ‎повинность).‏ ‎Под ‎литургией‏ ‎из ‎жалобы‏ ‎подразумевают‏ ‎Пифийские ‎игры.‏ ‎

Император ‎удовлетворил ‎просьбу ‎граждан ‎Дельф.‏ ‎Его ‎решение‏ ‎ненадолго‏ ‎продлило ‎жизнь ‎Пифийским‏ ‎играм. ‎Данные‏ ‎раскопок ‎показывают, ‎что ‎в‏ ‎том‏ ‎же ‎V‏ ‎веке ‎н.э.‏ ‎вход ‎на ‎стадион ‎был ‎сужен,‏ ‎чтобы‏ ‎его ‎можно‏ ‎было ‎легко‏ ‎закрыть ‎и ‎использовать ‎как ‎пастбище.‏ ‎Во‏ ‎второй‏ ‎или ‎третьей‏ ‎четверти ‎V‏ ‎века ‎н.э.‏ ‎Пифийские‏ ‎игры ‎стали‏ ‎историей. ‎

 Автор ‎- ‎Николай ‎Разумов

Читать: 1+ мин
logo Цифровая история

Закулисье "Цифровой истории"

Прямо ‎сейчас‏ ‎идёт ‎запись ‎нового ‎цикла ‎лекций‏ ‎специально ‎для‏ ‎подписчиков‏ ‎http://sponsr.ru

Следите ‎за ‎нашими‏ ‎анонсами, ‎друзья!


Читать: 4+ мин
logo Цифровая история

Истмийские игры

В ‎VI‏ ‎веке ‎до ‎н.э. ‎в ‎Греции‏ ‎сложился ‎цикл‏ ‎из‏ ‎четырех ‎общегреческих ‎спортивных‏ ‎фестивалей. ‎Он‏ ‎включал ‎проходящие ‎раз ‎в‏ ‎четыре‏ ‎года ‎Олимпийские‏ ‎и ‎Пифийские‏ ‎игры ‎и ‎проходящие ‎раз ‎в‏ ‎два‏ ‎года ‎Немейские‏ ‎и ‎Истмийские.‏ ‎

Истмийские ‎игры ‎проходили ‎близ ‎святилища‏ ‎Посейдона‏ ‎на‏ ‎восточной ‎части‏ ‎Истмийского ‎перешейка,‏ ‎отделявшего ‎Пелопоннес‏ ‎от‏ ‎остальной ‎Греции.‏ ‎Святилище ‎принадлежало ‎полису ‎Коринф, ‎который‏ ‎и ‎организовывал‏ ‎состязания.

По‏ ‎легенде ‎царица ‎Ино‏ ‎с ‎сыном‏ ‎Меликертом ‎в ‎приступе ‎безумия‏ ‎убегала‏ ‎от ‎своего‏ ‎мужа ‎Афамана.‏ ‎Мать ‎и ‎сын ‎бросились ‎в‏ ‎море‏ ‎со ‎скалы‏ ‎и ‎погибли,‏ ‎но ‎дельфины ‎вынесли ‎тело ‎ребенка‏ ‎на‏ ‎берег‏ ‎около ‎рощи‏ ‎Посейдона. ‎Царь‏ ‎Коринфа ‎Сизиф‏ ‎нашел‏ ‎тело ‎Меликерта‏ ‎и ‎похоронил ‎его. ‎С ‎погребальных‏ ‎игр ‎в‏ ‎память‏ ‎о ‎Меликерте, ‎как‏ ‎гласит ‎легенда,‏ ‎и ‎начались ‎Истмийские ‎игры.‏ ‎Поэтому‏ ‎до ‎V‏ ‎века ‎до‏ ‎н.э. ‎призом ‎был ‎сосновый ‎венок.‏ ‎Позже‏ ‎его ‎заменили‏ ‎на ‎венок‏ ‎из ‎сельдерея. ‎

Датой ‎учреждения ‎Истмийских‏ ‎игр‏ ‎считается‏ ‎582 ‎год‏ ‎до ‎н.э.,‏ ‎когда ‎они‏ ‎стали‏ ‎частью ‎общегреческого‏ ‎цикла ‎«венковых» ‎игр. ‎В ‎отличие‏ ‎более ‎статусных‏ ‎состязаний‏ ‎в ‎Олимпии ‎и‏ ‎Дельфах ‎Истмийские‏ ‎игры ‎проводились ‎раз ‎в‏ ‎два‏ ‎года ‎весной.‏ ‎

Программа ‎известна‏ ‎не ‎полностью. ‎Помимо ‎спортивных ‎состязаний‏ ‎и‏ ‎скачек ‎она‏ ‎включала ‎«мусические»:‏ ‎конкурсы ‎музыкантов ‎и ‎певцов, ‎в‏ ‎которых‏ ‎участвовали‏ ‎и ‎женщины.‏ ‎Спортивные ‎состязания‏ ‎включали ‎бег,‏ ‎кулачный‏ ‎бой, ‎панкратион,‏ ‎пятиборье, ‎скачки, ‎гонки ‎на ‎колесницах.

Олимпия‏ ‎была ‎знаменита‏ ‎алтарем‏ ‎под ‎названием ‎«Устрашающий‏ ‎коней». ‎Похожий‏ ‎алтарь, ‎пугавший ‎животных, ‎участвовавших‏ ‎в‏ ‎скачках, ‎стоял‏ ‎и ‎на‏ ‎Истме. ‎Он ‎был ‎посвящен ‎Главку,‏ ‎сыну‏ ‎Сизифа, ‎которого‏ ‎по ‎легенде‏ ‎растерзали ‎кони. ‎

В ‎начале ‎IV‏ ‎века‏ ‎до‏ ‎н.э. ‎политика‏ ‎вмешалась ‎в‏ ‎проведение ‎Истмийских‏ ‎игр.‏ ‎В ‎392‏ ‎году ‎до ‎н.э. ‎Коринф ‎перешел‏ ‎под ‎контроль‏ ‎Аргоса,‏ ‎который ‎теперь ‎стал‏ ‎распорядителем ‎игр.‏ ‎В ‎390 ‎году ‎до‏ ‎н.э.,‏ ‎когда ‎пришло‏ ‎время ‎игр,‏ ‎аргивяне ‎и ‎верные ‎им ‎коринфяне‏ ‎отправились‏ ‎в ‎Истмию.‏ ‎

Вскоре ‎туда‏ ‎подошла ‎спартанская ‎армия ‎с ‎коринфскими‏ ‎изгнанниками.‏ ‎Аргивяне‏ ‎бежали, ‎и‏ ‎царь ‎Спарты‏ ‎Агесилай ‎провел‏ ‎Истмийские‏ ‎игры. ‎После‏ ‎ухода ‎спартанцев ‎аргивяне ‎и ‎их‏ ‎коринфские ‎союзники‏ ‎вернулись‏ ‎и ‎повторно ‎провели‏ ‎спортивные ‎состязания.‏ ‎Историк ‎Ксенофонт ‎записал, ‎что‏ ‎в‏ ‎этот ‎год‏ ‎Истмийские ‎игры‏ ‎состоялись ‎два ‎раза, ‎и ‎некоторые‏ ‎атлеты‏ ‎дважды ‎стали‏ ‎победителями. ‎В‏ ‎386 ‎году ‎до ‎н.э. ‎после‏ ‎освобождения‏ ‎Коринфа‏ ‎председательство ‎на‏ ‎играх ‎вернулось‏ ‎к ‎нему‏ ‎.

В‏ ‎146 ‎году‏ ‎до ‎н.э. ‎римские ‎завоеватели ‎разрушили‏ ‎Коринф. ‎Истмийские‏ ‎игры‏ ‎стали ‎проводиться ‎гражданами‏ ‎соседнего ‎полиса‏ ‎Сикион. ‎Туда ‎же ‎было‏ ‎перенесено‏ ‎место ‎проведения.‏ ‎После ‎восстановления‏ ‎Коринфа ‎в ‎44 ‎году ‎до‏ ‎н.э.‏ ‎Истмийские ‎игры‏ ‎вновь ‎стали‏ ‎проводиться ‎на ‎старом ‎месте ‎и‏ ‎под‏ ‎руководством‏ ‎коринфян.

Когда ‎все‏ ‎Средиземноморье ‎было‏ ‎объединено ‎Римом,‏ ‎время‏ ‎проведения ‎соревнований‏ ‎изменилось. ‎Истмийские ‎игры ‎были ‎перенесены‏ ‎на ‎конец‏ ‎лета.‏ ‎

От ‎места ‎проведения‏ ‎игр ‎осталось‏ ‎несколько ‎стадионов ‎разного ‎времени,‏ ‎ипподром,‏ ‎фрагменты ‎храма‏ ‎Посейдона. ‎Греческий‏ ‎писатель ‎II ‎века ‎н.э. ‎Павсаний‏ ‎посетил‏ ‎Истмию ‎и‏ ‎оставил ‎ее‏ ‎описание. ‎Благодаря ‎ему ‎мы ‎можем‏ ‎знать,‏ ‎как‏ ‎выглядело ‎место‏ ‎проведения ‎игр‏ ‎в ‎римскую‏ ‎эпоху.

От‏ ‎Истмийских ‎игр‏ ‎римского ‎времени ‎сохранилось ‎уникальное ‎свидетельство.‏ ‎Табличка ‎с‏ ‎проклятием‏ ‎в ‎адрес ‎четырех‏ ‎бегунов. ‎Вероятно,‏ ‎верящий ‎в ‎магию ‎атлет‏ ‎хотел‏ ‎таким ‎образом‏ ‎победить ‎конкурентов.

Как‏ ‎и ‎другие ‎атлетические ‎фестивали, ‎Истмийские‏ ‎игры‏ ‎начали ‎приходить‏ ‎в ‎упадок‏ ‎в ‎конце ‎IV ‎века ‎н.э.‏ ‎Вопреки‏ ‎расхожему‏ ‎заблуждению ‎прямо‏ ‎запрещены ‎они‏ ‎не ‎были.‏ ‎Из‏ ‎произведений ‎поэтов‏ ‎Фемистия ‎и ‎Клавдиана ‎можно ‎узнать,‏ ‎что ‎в‏ ‎конце‏ ‎IV ‎века ‎игры‏ ‎еще ‎проводились.

В‏ ‎первой ‎половине ‎V ‎века‏ ‎н.э.‏ ‎Коринфский ‎перешеек‏ ‎был ‎перекрыт‏ ‎стеной ‎для ‎защиты ‎от ‎вторжений‏ ‎варваров.‏ ‎Для ‎ее‏ ‎строительства ‎использовались‏ ‎и ‎фрагменты ‎храма ‎Посейдона ‎с‏ ‎Истмии‏ ‎и‏ ‎других ‎священных‏ ‎построек. ‎Разрушение‏ ‎храма ‎означало,‏ ‎что‏ ‎Истмийские ‎игры‏ ‎больше ‎не ‎проводились. ‎Прекращение ‎состязаний,‏ ‎длившихся ‎веками,‏ ‎датируется‏ ‎410-ми ‎годами ‎н.э.

 Николай‏ ‎Разумов

Иллюстрация: ‎изображение‏ ‎гонок ‎на ‎колесницах ‎на‏ ‎аттическом‏ ‎сосуде, ‎конец‏ ‎VI ‎века‏ ‎до ‎н.э.

 


Читать: 3+ мин
logo Цифровая история

Капитолийские игры

Капитолийские ‎игры‏ ‎были ‎учреждены ‎императором ‎Домицианом ‎в‏ ‎86 ‎году‏ ‎н.э.‏ ‎Название ‎новый ‎фестиваль‏ ‎получил ‎в‏ ‎честь ‎Юпитера ‎Капитолийского, ‎а‏ ‎распорядителем‏ ‎был ‎сам‏ ‎император. ‎По‏ ‎образцу ‎Олимпийских ‎игр ‎Капитолийские ‎проводились‏ ‎раз‏ ‎в ‎четыре‏ ‎года ‎в‏ ‎конце ‎мая. ‎

Фестиваль ‎включал ‎атлетические‏ ‎и‏ ‎конные‏ ‎соревнования, ‎а‏ ‎также ‎музыкальные‏ ‎конкурсы ‎и‏ ‎конкурсы‏ ‎чтецов ‎на‏ ‎греческом ‎языке ‎и ‎латыни. ‎Для‏ ‎Капитолийских ‎игр‏ ‎были‏ ‎построены ‎одеон ‎(концертный‏ ‎зал) ‎и‏ ‎стадион ‎на ‎Марсовом ‎поле.‏ ‎

Капитолийские‏ ‎игры ‎были‏ ‎популярны, ‎в‏ ‎том ‎числе, ‎потому ‎что ‎Рим‏ ‎становился‏ ‎центром ‎атлетической‏ ‎жизни ‎Средиземноморья.‏ ‎Во ‎II ‎веке ‎н.э. ‎в‏ ‎Рим‏ ‎была‏ ‎переведена ‎штаб-квартира‏ ‎ассоциации ‎атлетов‏ ‎Средиземноморья. ‎

К‏ ‎услугам‏ ‎гостей ‎из‏ ‎Греции, ‎Малой ‎Азии ‎и ‎Египта,‏ ‎готовящихся ‎к‏ ‎Капитолийским‏ ‎играм, ‎были ‎современные‏ ‎палестры. ‎Капитолийские‏ ‎игры ‎проходили ‎через ‎два‏ ‎года‏ ‎после ‎игр‏ ‎в ‎Олимпии.‏ ‎Зимой ‎атлеты ‎съезжались ‎в ‎Рим‏ ‎и‏ ‎готовились ‎к‏ ‎Капитолийским ‎играм‏ ‎и ‎другим ‎состязаниям, ‎проходившим ‎в‏ ‎Италии.

Римские‏ ‎зрители‏ ‎полюбили ‎спортивный‏ ‎фестиваль. ‎Но‏ ‎участие ‎римлянина‏ ‎в‏ ‎атлетических ‎состязаниях‏ ‎было ‎редкостью. ‎Римляне ‎тренировались ‎в‏ ‎палестрах ‎вместе‏ ‎с‏ ‎греками, ‎но ‎немногие‏ ‎из ‎них‏ ‎становились ‎профессионалами. ‎Интерес ‎римских‏ ‎граждан‏ ‎к ‎спорту‏ ‎помогал ‎найти‏ ‎работу ‎атлетам, ‎завершившим ‎карьеру. ‎Они‏ ‎могли‏ ‎стать ‎тренерами.‏ ‎

Большинство ‎участников‏ ‎атлетических ‎состязаний ‎принадлежали ‎к ‎провинциальной‏ ‎элите‏ ‎греческих‏ ‎полисов, ‎потому‏ ‎что ‎профессиональный‏ ‎спорт ‎требовал‏ ‎досуга‏ ‎и ‎финансовых‏ ‎вложений. ‎Победа ‎на ‎Капитолийских ‎играх‏ ‎позволял ‎атлету‏ ‎еще‏ ‎больше ‎укрепить ‎положение‏ ‎своей ‎семьи,‏ ‎потому ‎что ‎призом ‎было‏ ‎римское‏ ‎гражданство. ‎

Популярность‏ ‎Капитолийских ‎игр‏ ‎стимулировала ‎появление ‎своих ‎фестивалей ‎в‏ ‎городах‏ ‎Италии. ‎Свои‏ ‎игры ‎были‏ ‎учреждены ‎в ‎Неаполе, ‎Таренте ‎и‏ ‎Путеолах.‏ ‎По‏ ‎образцу ‎игр‏ ‎в ‎Риме‏ ‎учреждались ‎атлетические‏ ‎фестивали‏ ‎в ‎городах‏ ‎западных ‎провинций ‎империи. ‎

Больше ‎века‏ ‎Капитолийские ‎игры‏ ‎оставались‏ ‎единственными ‎регулярными ‎состязаниями‏ ‎в ‎столице.‏ ‎Иногда ‎проводились ‎разовые ‎игры‏ ‎в‏ ‎честь ‎военных‏ ‎побед. ‎Одиозный‏ ‎император ‎Каракалла ‎в ‎214 ‎году‏ ‎н.э.‏ ‎учредил ‎игры‏ ‎Антонинии, ‎но‏ ‎они ‎прекратились ‎после ‎его ‎убийства.‏ ‎

Другой‏ ‎император,‏ ‎Гордиан ‎III,‏ ‎в ‎242‏ ‎году ‎н.э.‏ ‎учредил‏ ‎спортивные ‎игры,‏ ‎которые ‎должны ‎были ‎проводиться ‎каждые‏ ‎четыре ‎года‏ ‎после‏ ‎Капитолийских. ‎Новые ‎игры‏ ‎были ‎посвящены‏ ‎Афине ‎и ‎приурочены ‎к‏ ‎готовящемуся‏ ‎походу ‎на‏ ‎персов. ‎Наконец,‏ ‎в ‎274 ‎году ‎Аврелиан ‎учредил‏ ‎в‏ ‎Риме ‎еще‏ ‎одни ‎игры,‏ ‎проводившиеся ‎25 ‎декабря ‎в ‎честь‏ ‎культа‏ ‎Непобедимого‏ ‎Солнца. ‎Так‏ ‎в ‎столице‏ ‎стало ‎проходить‏ ‎три‏ ‎спортивных ‎фестиваля.

В‏ ‎IV ‎веке ‎атлетическая ‎культура ‎начала‏ ‎приходить ‎в‏ ‎упадок.‏ ‎Игры, ‎зачастую, ‎прекращались‏ ‎сами ‎собой,‏ ‎потому ‎что ‎у ‎властей‏ ‎не‏ ‎было ‎средств‏ ‎на ‎их‏ ‎содержание. ‎

Нет ‎точной ‎даты, ‎когда‏ ‎перестали‏ ‎проводиться ‎Капитолийские‏ ‎игры. ‎Свидетельства,‏ ‎относящиеся ‎к ‎IV ‎веку, ‎показывают,‏ ‎что‏ ‎Капитолийские‏ ‎игры ‎проводились‏ ‎как ‎минимум‏ ‎до ‎времен‏ ‎Константина‏ ‎Великого. ‎С‏ ‎399 ‎году ‎поэт ‎Клавдиан ‎написал‏ ‎панегирик ‎в‏ ‎честь‏ ‎нового ‎консула. ‎В‏ ‎тесте ‎упоминаются‏ ‎спортивные ‎игры ‎и ‎атлеты,‏ ‎развлекающие‏ ‎жителей ‎города.

Последние‏ ‎свидетельства ‎об‏ ‎атлетических ‎состязаниях ‎в ‎столице ‎империи‏ ‎относятся‏ ‎ко ‎второй‏ ‎половине ‎420-х‏ ‎годов. ‎Это ‎конторниаты ‎(медальоны), ‎изображающие‏ ‎атлетов-победителей.‏ ‎Ко‏ ‎второй ‎половине‏ ‎V ‎века‏ ‎спортивные ‎фестивали‏ ‎стали‏ ‎прошлым ‎во‏ ‎всей ‎империи. ‎

 Николай ‎Разумов


Читать: 2+ мин
logo Цифровая история

Кола Бельды: певец с уникальной судьбой (часть 2)

Сирота, ‎юнга‏ ‎Тихоокеанского ‎флота, ‎золотой ‎голос ‎Севера,‏ ‎исследователь ‎народного‏ ‎фольклора,‏ ‎главный ‎«чукча» ‎страны.‏ ‎В ‎16‏ ‎лет ‎он ‎сбежал ‎из‏ ‎интерната‏ ‎на ‎фронт,‏ ‎а ‎после‏ ‎войны ‎Кола ‎Бельды ‎поступил ‎в‏ ‎консерваторию.

Летом‏ ‎1957 ‎года‏ ‎в ‎Москве‏ ‎проходил ‎VI ‎Всемирный ‎фестиваль ‎молодёжи‏ ‎и‏ ‎студентов.‏ ‎Недаром ‎говорят,‏ ‎что ‎талантам‏ ‎нужно ‎помогать.‏ ‎Так‏ ‎и ‎поступила‏ ‎министр ‎культуры ‎СССР ‎Екатерина ‎Фурцева.‏ ‎Она ‎заметила‏ ‎необычного‏ ‎исполнителя ‎и ‎начала‏ ‎поддерживать ‎его.

Открытая‏ ‎улыбка, ‎магнетическое ‎обаяние, ‎тонкий‏ ‎юмор.‏ ‎Многие ‎воспринимали‏ ‎певца ‎как‏ ‎простодушного ‎человека ‎из ‎популярных ‎анекдотов‏ ‎про‏ ‎чукчей.

Широкая ‎публика‏ ‎не ‎подозревала,‏ ‎что ‎Кола ‎Бельды ‎серьёзно ‎исследовал‏ ‎северный‏ ‎фольклор‏ ‎и ‎экспериментировал‏ ‎с ‎ним.‏ ‎Получалась ‎сложная,‏ ‎глубокая,‏ ‎необычная ‎музыка.‏ ‎Совсем ‎не ‎эстрада, ‎ближе ‎к‏ ‎андеграунду.

Кола ‎Бельды‏ ‎экспериментировал‏ ‎и ‎с ‎известными‏ ‎песнями. ‎Придавал‏ ‎им ‎элементы ‎шаманизма, ‎использовал‏ ‎варган‏ ‎и ‎другие‏ ‎народные ‎инструменты.‏ ‎На ‎сцену ‎выходили ‎музыканты ‎в‏ ‎мехах‏ ‎и ‎устраивали‏ ‎шоу.

Однажды ‎на‏ ‎подобном ‎действе ‎оказался ‎Владимир ‎Шахрин‏ ‎с‏ ‎друзьями.‏ ‎Молодые ‎музыканты‏ ‎ради ‎забавы‏ ‎пошли ‎на‏ ‎эстрадный‏ ‎концерт, ‎чтобы‏ ‎бросить ‎вызов ‎обществу.

И ‎хотя ‎зрителей‏ ‎в ‎зале‏ ‎почти‏ ‎не ‎было, ‎артист‏ ‎не ‎отменил‏ ‎выступление. ‎Шахрин ‎вспоминал, ‎что‏ ‎от‏ ‎сложной ‎этнической‏ ‎музыки ‎на‏ ‎джазовой ‎основе ‎буквально ‎вдавливало ‎в‏ ‎стулья:‏ ‎«В ‎самом‏ ‎конце ‎мы,‏ ‎шесть ‎панков-неформалов, ‎стоя ‎устроили ‎Бельды‏ ‎овацию.‏ ‎Стояли‏ ‎дураки ‎дураками,‏ ‎в ‎этих‏ ‎ремнях, ‎ботинках,‏ ‎заклепках‏ ‎и ‎аплодировали‏ ‎артисту», ‎— ‎писал ‎лидер ‎группы‏ ‎«Чайф».

А ‎когда‏ ‎появился‏ ‎Свердловский ‎рок-клуб, ‎все‏ ‎музыканты ‎дружно‏ ‎указали ‎в ‎анкете, ‎что‏ ‎их‏ ‎любимый ‎исполнитель‏ ‎— ‎Кола‏ ‎Бельды.

Во ‎время ‎перестройки, ‎как ‎многие‏ ‎советские‏ ‎артисты, ‎Николай‏ ‎Иванович ‎оказался‏ ‎невостребованным. ‎Просить ‎за ‎себя ‎в‏ ‎высоких‏ ‎кабинетах‏ ‎он ‎не‏ ‎привык, ‎поэтому‏ ‎в ‎начале‏ ‎1990-х‏ ‎вместе ‎с‏ ‎женой ‎Ольгой ‎уехал ‎из ‎Москвы‏ ‎в ‎Хабаровск.

Николаю‏ ‎Ивановичу‏ ‎было ‎за ‎шестьдесят,‏ ‎когда ‎на‏ ‎свет ‎появилась ‎единственная ‎дочь.‏ ‎Но‏ ‎семейное ‎счастье‏ ‎было ‎недолгим.‏ ‎В ‎1993 ‎году ‎всенародно ‎любимый‏ ‎Кола‏ ‎Бельды ‎внезапно‏ ‎скончался. ‎Сердце‏ ‎не ‎выдержало.

Села ‎Муха, ‎в ‎котором‏ ‎родился‏ ‎главный‏ ‎певец ‎Севера,‏ ‎давно ‎нет‏ ‎на ‎карте.‏ ‎А‏ ‎композиции ‎«Увезу‏ ‎тебя ‎я ‎в ‎тундру», ‎«Песня‏ ‎оленевода», ‎«Песня‏ ‎о‏ ‎терпении» ‎(«…а ‎чукча‏ ‎в ‎чуме‏ ‎ждёт ‎рассвета») ‎продолжают ‎жить.


Читать: 2+ мин
logo Цифровая история

Кола Бельды: певец с уникальной судьбой (часть 1)

В ‎1960-х‏ ‎годах ‎миллионы ‎советских ‎людей ‎в‏ ‎одно ‎мгновенье‏ ‎мысленно‏ ‎оказывались ‎в ‎тундре,‏ ‎неслись ‎на‏ ‎оленьих ‎упряжках ‎по ‎бескрайним‏ ‎просторам‏ ‎и ‎ждали‏ ‎рассвет ‎в‏ ‎чуме. ‎Как? ‎Они ‎слушали ‎песни‏ ‎в‏ ‎исполнении ‎Кола‏ ‎Бельды.

Вряд ‎ли‏ ‎бы ‎это ‎случилось, ‎если ‎б‏ ‎в‏ ‎1943‏ ‎году ‎он‏ ‎не ‎решился‏ ‎сбежать ‎на‏ ‎фронт.

По‏ ‎национальности ‎Кола‏ ‎Бельды ‎был ‎нанайцем. ‎Он ‎родился‏ ‎в ‎1929‏ ‎году‏ ‎в ‎селе ‎Муха‏ ‎Нанайского ‎района‏ ‎Хабаровского ‎края. ‎Родители ‎дали‏ ‎сыну‏ ‎имя ‎Колан‏ ‎— ‎«дождевой‏ ‎червь».

Согласно ‎поверьям, ‎некрасивое ‎имя ‎спасало‏ ‎ребёнка‏ ‎от ‎излишнего‏ ‎внимания ‎потусторонних‏ ‎сил, ‎служило ‎оберегом. ‎В ‎паспорте‏ ‎имя‏ ‎певца‏ ‎значилось ‎как‏ ‎Николай ‎Иванович‏ ‎Бельды, ‎а‏ ‎сценическим‏ ‎стало ‎Кола.

Он‏ ‎рано ‎остался ‎без ‎родителей. ‎Отец‏ ‎погиб ‎на‏ ‎охоте,‏ ‎а ‎мать ‎уехала‏ ‎жить ‎в‏ ‎другое ‎село, ‎в ‎новую‏ ‎семью.‏ ‎По ‎местным‏ ‎обычаям ‎мальчика‏ ‎растили ‎дядя ‎и ‎дед ‎по‏ ‎отцовской‏ ‎линии.

Однажды ‎Кола‏ ‎ушёл ‎далеко‏ ‎от ‎дома ‎и ‎упал ‎в‏ ‎глубокую‏ ‎яму.‏ ‎Прошло ‎несколько‏ ‎часов, ‎прежде‏ ‎чем ‎ребёнка‏ ‎нашли‏ ‎взрослые. ‎После‏ ‎этого ‎случая ‎он ‎заикался ‎всю‏ ‎жизнь.

Когда ‎мальчик‏ ‎подрос,‏ ‎его ‎отправили ‎учиться‏ ‎в ‎школу-интернат‏ ‎села ‎Найхин. ‎В ‎интернате‏ ‎Кола‏ ‎жил ‎до‏ ‎1943 ‎года,‏ ‎пока ‎не ‎решил ‎сбежать ‎на‏ ‎фронт.

Но‏ ‎вначале ‎нужно‏ ‎было ‎попасть‏ ‎в ‎Хабаровск. ‎Несколько ‎дней ‎он‏ ‎шёл‏ ‎пешком,‏ ‎еды ‎было‏ ‎совсем ‎мало.‏ ‎Наконец ‎добрался‏ ‎до‏ ‎реки ‎и,‏ ‎обессиленный, ‎уснул ‎под ‎одной ‎из‏ ‎лодок. ‎Там‏ ‎Колю‏ ‎нашел ‎другой ‎мальчик‏ ‎и ‎пригласил‏ ‎к ‎себе ‎домой. ‎Позже‏ ‎юного‏ ‎путешественника ‎переправили‏ ‎на ‎лодке‏ ‎в ‎Хабаровск.

В ‎большом ‎городе ‎14-летний‏ ‎юноша‏ ‎сначала ‎растерялся.‏ ‎Но ‎он‏ ‎очень ‎сильно ‎хотел ‎на ‎фронт.‏ ‎Кто-то‏ ‎подсказал,‏ ‎что ‎нужно‏ ‎попасть ‎на‏ ‎вокзал ‎и‏ ‎сесть‏ ‎на ‎поезд.

Сообразительный‏ ‎парень ‎спрятался ‎в ‎ящик ‎с‏ ‎песком ‎под‏ ‎вагоном.‏ ‎На ‎одной ‎из‏ ‎станций, ‎измученный,‏ ‎грязный ‎и ‎голодный, ‎он‏ ‎вышел‏ ‎из ‎укрытия.‏ ‎Увидел ‎моряков‏ ‎и ‎уехал ‎с ‎ними, ‎уже‏ ‎в‏ ‎вагоне. ‎Он‏ ‎сказал, ‎что‏ ‎ему ‎16 ‎лет ‎и ‎стал‏ ‎добровольцем‏ ‎—‏ ‎юнгой ‎Тихоокеанского‏ ‎флота.

Прослужил ‎несколько‏ ‎лет. ‎Был‏ ‎мотористом-дизелистом‏ ‎на ‎минном‏ ‎тральщике. ‎Участвовал ‎в ‎советско-японской ‎войне‏ ‎и ‎освобождении‏ ‎Северной‏ ‎Кореи ‎от ‎японской‏ ‎оккупации.

Каждую ‎свободную‏ ‎минуту ‎Кола ‎посвящал ‎музыке.‏ ‎Когда‏ ‎он ‎пел,‏ ‎от ‎заикания‏ ‎не ‎оставалось ‎и ‎следа.

Артиста ‎ждал‏ ‎большой‏ ‎и ‎сложный‏ ‎путь ‎к‏ ‎славе. ‎И ‎побег ‎на ‎фронт‏ ‎сыграл‏ ‎в‏ ‎нём ‎ключевую‏ ‎роль.

Закалённые ‎в‏ ‎боях ‎морские‏ ‎волки‏ ‎не ‎дали‏ ‎пропасть ‎таланту. ‎Николая ‎перевели ‎в‏ ‎ансамбль ‎песни‏ ‎и‏ ‎пляски ‎Тихоокеанского ‎флота.‏ ‎Отслужив, ‎Кола‏ ‎Бельды ‎вместе ‎с ‎армейскими‏ ‎товарищами‏ ‎направился ‎в‏ ‎Саратов ‎и‏ ‎поступил ‎в ‎консерваторию.

Кола ‎Бельды ‎ещё‏ ‎не‏ ‎знал, ‎что‏ ‎будет ‎воспевать‏ ‎Север ‎и ‎влюблять ‎в ‎него‏ ‎миллионы‏ ‎людей,‏ ‎что ‎будет‏ ‎консультировать ‎легендарного‏ ‎режиссёра ‎Акиру‏ ‎Куросаву.‏ ‎Очередной ‎вираж‏ ‎судьбы ‎ожидал ‎его ‎в ‎1957‏ ‎году. ‎


Продолжение‏ ‎следует...

Читать: 7+ мин
logo Цифровая история

Глава 5. Реванш тайваньцев и новые перспективы

Восьмидесятые ‎годы‏ ‎стали ‎переломными ‎в ‎истории ‎Тайваня.‏ ‎Поражение ‎американской‏ ‎армии‏ ‎во ‎Вьетнаме, ‎победы‏ ‎коммунистов ‎в‏ ‎Азии ‎и ‎расширение ‎коммунистических‏ ‎азиатских‏ ‎очагов ‎явно‏ ‎указывали ‎на‏ ‎то, ‎что ‎США ‎не ‎будет‏ ‎развязывать‏ ‎войну ‎с‏ ‎Китаем. ‎И‏ ‎хотя ‎позиции ‎Гоминьдана, ‎укреплённые ‎системой‏ ‎полицейского‏ ‎террора,‏ ‎были ‎сильны,‏ ‎даже ‎создавший‏ ‎эту ‎систему‏ ‎Цзянь‏ ‎Цзинго ‎понимал,‏ ‎что ‎её ‎не ‎хватает ‎для‏ ‎удержания ‎острова‏ ‎в‏ ‎повиновении.Старые ‎соратники ‎Чан‏ ‎Кайши ‎всё‏ ‎более ‎и ‎более ‎теряли‏ ‎связь‏ ‎с ‎реальностью.‏ ‎В ‎то‏ ‎же ‎время ‎им ‎на ‎смену‏ ‎приходили‏ ‎новые ‎кадры,‏ ‎которые ‎хотели‏ ‎роста ‎благосостояния, ‎источников ‎для ‎личного‏ ‎обогащения.‏ ‎Несмотря‏ ‎на ‎открытие‏ ‎рынков ‎для‏ ‎иностранных ‎компаний‏ ‎и‏ ‎провозглашённое ‎Цзянь‏ ‎Цзинго ‎преодоление ‎разрыва ‎между ‎богатыми‏ ‎и ‎бедными,‏ ‎на‏ ‎острове ‎росло ‎недовольство.‏ ‎В ‎80-е‏ ‎годы ‎многие ‎ставили ‎в‏ ‎пример‏ ‎развития ‎социалистический‏ ‎Китай, ‎и‏ ‎даже ‎вопреки ‎жестоким ‎преследованиям ‎на‏ ‎острове‏ ‎действовали ‎подпольные‏ ‎коммунистические ‎типографии.‏ ‎Пропаганда ‎ложилась ‎на ‎благодатную ‎почву.‏ ‎Нищета,‏ ‎всесилие‏ ‎Гоминьдана, ‎полицейский‏ ‎террор ‎и‏ ‎коррупция ‎дискредитировали‏ ‎режим‏ ‎Цзянь ‎Цзинго.

К‏ ‎тому ‎же ‎он ‎был ‎уже‏ ‎стар ‎и‏ ‎для‏ ‎него, ‎как ‎в‏ ‎своё ‎время‏ ‎для ‎его ‎отца, ‎встала‏ ‎проблема‏ ‎выбора ‎преемника.‏ ‎Ещё ‎в‏ ‎конце ‎70-х ‎годов ‎он ‎замечает‏ ‎мэра‏ ‎города ‎Тайбэй‏ ‎Ли ‎Дэнхуэя.‏ ‎Тот ‎в ‎1971 ‎году ‎стал‏ ‎министром‏ ‎без‏ ‎портфеля ‎и‏ ‎эффективно ‎занимался‏ ‎реструктуризацией ‎сельского‏ ‎хозяйства‏ ‎острова. ‎У‏ ‎Ли ‎Дэнхуэя ‎было ‎множество ‎недругов,‏ ‎в ‎основном‏ ‎потому‏ ‎что ‎он ‎был‏ ‎коренным ‎тайваньцем‏ ‎(«бэньшэн ‎жэнь» ‎— ‎дословно‏ ‎«люди‏ ‎из ‎этой‏ ‎провинции»), ‎а‏ ‎посты ‎в ‎правительстве ‎традиционно ‎занимали‏ ‎чанкайшисты,‏ ‎которые ‎бежали‏ ‎с ‎материкового‏ ‎Китая, ‎и ‎их ‎дети ‎(«вайшэн‏ ‎жэнь»‏ ‎—‏ ‎дословно ‎«люди‏ ‎из ‎других‏ ‎провинций»).

Тем ‎не‏ ‎менее‏ ‎Цзянь ‎Цзинго‏ ‎продавил ‎кандидатуру ‎Ли ‎Дэнхуэя ‎на‏ ‎пост ‎вице-президента‏ ‎и‏ ‎члена ‎Постоянного ‎комитета‏ ‎ЦК ‎Гоминьдана.‏ ‎По ‎сути ‎престарелый ‎Цзянь‏ ‎Цзинго‏ ‎официально ‎сделал‏ ‎Ли ‎Дэнхуэя‏ ‎своим ‎преемником, ‎чем ‎вызвал ‎настоящий‏ ‎заговор‏ ‎в ‎лице‏ ‎высших ‎кругов‏ ‎Гоминьдана. ‎У ‎них ‎вызывали ‎особое‏ ‎раздражение‏ ‎два‏ ‎явных ‎факта‏ ‎из ‎биографии‏ ‎претендента: ‎то,‏ ‎что‏ ‎в ‎годы‏ ‎Второй ‎Мировой ‎войны ‎он ‎служил‏ ‎в ‎японской‏ ‎армии,‏ ‎и ‎что ‎он‏ ‎происходил ‎из‏ ‎среды ‎тайваньской ‎интеллигенции, ‎с‏ ‎которой‏ ‎так ‎жестоко‏ ‎расправились ‎во‏ ‎время ‎инцидента ‎228 ‎(о ‎чём‏ ‎мы‏ ‎писали ‎в‏ ‎прошлых ‎главах).‏ ‎Был ‎ещё ‎один, ‎скажем ‎так,‏ ‎полутайный‏ ‎факт,‏ ‎о ‎котором‏ ‎мы ‎упомянем‏ ‎позднее. ‎Что‏ ‎же‏ ‎заставило ‎Цзянь‏ ‎Цзинго ‎пойти ‎на ‎этот ‎далеко‏ ‎не ‎бесспорный‏ ‎шаг?

С‏ ‎одной ‎стороны, ‎на‏ ‎это ‎повлияла‏ ‎работа ‎Ли ‎Дэнхуэя ‎как‏ ‎прекрасного‏ ‎организатора ‎и‏ ‎высокообразованного ‎человека.‏ ‎Ли ‎Дэнхуэй ‎действительно ‎получил ‎блестящее‏ ‎образование.‏ ‎Он ‎поступил‏ ‎в ‎Императорский‏ ‎университет ‎в ‎Киото, ‎причём ‎учёба‏ ‎его‏ ‎была‏ ‎прервана ‎добровольным‏ ‎вступлением ‎в‏ ‎японскую ‎армию.‏ ‎Но‏ ‎Киотский ‎университет‏ ‎он ‎все ‎же ‎закончил ‎Киотский‏ ‎университет, ‎выпустившись‏ ‎в‏ ‎1946 ‎году. ‎Цзянь‏ ‎Цзинго, ‎сам‏ ‎долго ‎проживший ‎на ‎чужбине,‏ ‎чувствовал‏ ‎к ‎Ли‏ ‎Дэнхуэю ‎симпатию,‏ ‎основанную ‎на ‎сочувствии. ‎В ‎1948‏ ‎году‏ ‎Ли ‎Дэнхуэй‏ ‎получает ‎степень‏ ‎бакалавра ‎по ‎сельскому ‎хозяйству ‎в‏ ‎Национальном‏ ‎университете‏ ‎Тайваня. ‎В‏ ‎1954 ‎году‏ ‎он ‎получает‏ ‎степень‏ ‎магистра ‎по‏ ‎экономике ‎сельского ‎хозяйства ‎в ‎Университете‏ ‎штата ‎Айова.‏ ‎Кстати,‏ ‎именно ‎в ‎США‏ ‎Ли ‎Дэнхуэя‏ ‎замечают ‎представители ‎американского ‎бизнеса,‏ ‎и‏ ‎он ‎возвращается‏ ‎на ‎Родину‏ ‎уже ‎в ‎составе ‎Совместной ‎Комиссии‏ ‎по‏ ‎сельскохозяйственной ‎реконструкции.‏ ‎США ‎брало‏ ‎на ‎себя ‎процесс ‎и ‎финансирование‏ ‎сельского‏ ‎хозяйства‏ ‎Тайваня, ‎возлагая‏ ‎на ‎Ли‏ ‎Дэнхуэя ‎большие‏ ‎надежды,‏ ‎которые ‎он‏ ‎оправдал. ‎Он ‎свободно ‎говорил ‎на‏ ‎японском ‎и‏ ‎английском.‏ ‎Впоследствии, ‎уже ‎в‏ ‎60-х ‎годах,‏ ‎он ‎получил ‎звание ‎доктора‏ ‎в‏ ‎Корнельском ‎университете.‏ ‎В ‎США‏ ‎у ‎него ‎было ‎много ‎хороших‏ ‎знакомых‏ ‎как ‎в‏ ‎среде ‎представителей‏ ‎сельскохозяйственных ‎компаний, ‎так ‎и ‎среди‏ ‎кланов‏ ‎сенаторов,‏ ‎и ‎для‏ ‎Цзянь ‎Цзинго,‏ ‎который ‎прекрасно‏ ‎понимал,‏ ‎что ‎единственной‏ ‎гарантией ‎удержания ‎власти ‎на ‎острове‏ ‎может ‎быть‏ ‎только‏ ‎военный ‎союз ‎с‏ ‎США, ‎Ли‏ ‎Дэнхуэй ‎был ‎важным ‎посредником‏ ‎между‏ ‎Гоминьданом ‎и‏ ‎американским ‎капиталом.

Кроме‏ ‎того, ‎Ли ‎Дэнхуэй, ‎как ‎и‏ ‎Чан‏ ‎Кайши, ‎был‏ ‎подчёркнуто ‎набожным‏ ‎христианином, ‎что ‎не ‎могло ‎не‏ ‎добавить‏ ‎ему‏ ‎очков ‎симпатии‏ ‎Цзянь ‎Цзинго.

Впрочем,‏ ‎был ‎ещё‏ ‎один‏ ‎факт, ‎настоящий‏ ‎компромат ‎на ‎преемника. ‎Дело ‎в‏ ‎том, ‎что‏ ‎в‏ ‎сентябре ‎1946 ‎года‏ ‎Ли ‎Дэнхуэй‏ ‎вступил ‎в ‎подпольную ‎ячейку‏ ‎Коммунистической‏ ‎партии ‎Китая‏ ‎на ‎Тайване‏ ‎и ‎принял ‎участие ‎в ‎инциденте‏ ‎228‏ ‎на ‎стороне‏ ‎восставших. ‎Впрочем,‏ ‎по ‎решению ‎Цзянь ‎Цзинго ‎все‏ ‎документы‏ ‎об‏ ‎этом ‎были‏ ‎уничтожены. ‎И,‏ ‎возможно, ‎дело‏ ‎здесь‏ ‎в ‎том,‏ ‎что ‎в ‎Ли ‎Дэнхуэе ‎Цзянь‏ ‎Цзинго ‎вновь‏ ‎увидел‏ ‎себя. ‎Он ‎тоже‏ ‎состоял ‎в‏ ‎коммунистическом ‎движении, ‎он ‎так‏ ‎же‏ ‎преданно ‎боролся‏ ‎за ‎него,‏ ‎и ‎так ‎же ‎предал ‎его‏ ‎ради‏ ‎личной ‎карьеры.

В‏ ‎1988 ‎году‏ ‎Цзянь ‎Цзинго ‎умирает ‎и ‎президентом‏ ‎Республики‏ ‎Китай‏ ‎становится ‎его‏ ‎преемник. ‎Ему‏ ‎удалось ‎подавить‏ ‎заговор‏ ‎и ‎осуществить‏ ‎свою ‎давнюю ‎месть, ‎которую ‎он‏ ‎лелеял ‎с‏ ‎самого‏ ‎«инцидента ‎228». ‎В‏ ‎июле ‎на‏ ‎партийном ‎съезде ‎Гоминьдана ‎он‏ ‎назвал‏ ‎31 ‎члена‏ ‎Центрального ‎комитета,‏ ‎из ‎которых ‎16 ‎родились ‎на‏ ‎острове‏ ‎и ‎большей‏ ‎частью ‎принадлежали‏ ‎к ‎тайваньской ‎интеллигенции. ‎14 ‎из‏ ‎них‏ ‎получили‏ ‎высшее ‎образование‏ ‎в ‎США.‏ ‎Теперь ‎они‏ ‎могли‏ ‎напрямую ‎заниматься‏ ‎управлением ‎экономической ‎и ‎политической ‎жизнью‏ ‎острова.

В ‎1990‏ ‎году‏ ‎Тайвань ‎охватили ‎студенческие‏ ‎беспорядки. ‎Главная‏ ‎цель ‎протестующих ‎— ‎демократизация‏ ‎общественной‏ ‎жизни. ‎Предшественники‏ ‎Ли ‎Дэнхуэя‏ ‎разогнали ‎бы ‎их ‎выстрелами ‎из‏ ‎пулемётов‏ ‎и ‎танковых‏ ‎пушек. ‎Но‏ ‎хитрый ‎Ли ‎принимает ‎у ‎себя‏ ‎делегацию‏ ‎протестующих,‏ ‎которых ‎затем‏ ‎умело ‎использует‏ ‎для ‎ослабления‏ ‎ненавистного‏ ‎Гоминьдана. ‎Кроме‏ ‎того, ‎он ‎назначает ‎выборы, ‎которых‏ ‎в ‎Китайской‏ ‎республике‏ ‎не ‎было ‎с‏ ‎1948 ‎года‏ ‎(кстати, ‎проведены ‎эти ‎выборы‏ ‎были‏ ‎на ‎материке),‏ ‎и ‎в‏ ‎1992 ‎году ‎ожидаемо ‎большинство ‎взяли‏ ‎уроженцы‏ ‎Тайваня.

Дальше ‎—‏ ‎больше. ‎Ради‏ ‎укрепления ‎своей ‎власти ‎и ‎ослабления‏ ‎Гоминьдана‏ ‎в‏ ‎1995 ‎году‏ ‎опубликованы ‎«Шесть‏ ‎пунктов ‎Ли‏ ‎Дэнхуэя»,‏ ‎согласно ‎которым‏ ‎КНР ‎признавалась ‎независимым ‎государством. ‎Впрочем,‏ ‎отношения ‎с‏ ‎самим‏ ‎КНР ‎осложнились ‎вплоть‏ ‎до ‎так‏ ‎называемого ‎кризиса ‎в ‎Тайваньском‏ ‎проливе.‏ ‎В ‎то‏ ‎же ‎время‏ ‎Ли ‎Дэнхуэй ‎стал ‎«святее ‎Папы‏ ‎римского»:‏ ‎он ‎начал‏ ‎кампанию ‎тайванизации,‏ ‎то ‎есть ‎подчёркнуто ‎тайваньского ‎национализма.‏ ‎Он‏ ‎не‏ ‎уставал ‎обвинять‏ ‎Гоминьдан ‎в‏ ‎том, ‎что‏ ‎он‏ ‎принёс ‎на‏ ‎Тайвань ‎чуждые ‎традиции. ‎Из ‎уст‏ ‎человека, ‎добровольно‏ ‎вступившего‏ ‎в ‎армию ‎страны,‏ ‎эти ‎традиции‏ ‎уничтожавшей, ‎это ‎звучало ‎крайне‏ ‎двусмысленно,‏ ‎но ‎привело‏ ‎к ‎росту‏ ‎популярности ‎Ли ‎в ‎народе.

В ‎2004‏ ‎году‏ ‎он ‎покидает‏ ‎Гоминьдан, ‎из‏ ‎которого ‎выжал ‎всё, ‎что ‎можно,‏ ‎чтобы‏ ‎в‏ ‎2007 ‎году‏ ‎заявить… ‎что‏ ‎никогда ‎не‏ ‎поддерживал‏ ‎независимость ‎Тайваня.‏ ‎Более ‎того, ‎он ‎выступил ‎за‏ ‎нормализацию ‎отношений‏ ‎с‏ ‎КНР, ‎что ‎позволило‏ ‎его ‎недругам‏ ‎обвинить ‎его ‎в ‎том,‏ ‎что‏ ‎он ‎никогда‏ ‎не ‎изменял‏ ‎коммунистическим ‎взглядам. ‎Конечно, ‎это ‎полемическое‏ ‎преувеличение.‏ ‎Ли ‎был‏ ‎умным ‎политиком,‏ ‎но ‎ещё ‎более ‎умным ‎экономистом.‏ ‎Он‏ ‎прекрасно‏ ‎понимал, ‎что‏ ‎изменившаяся ‎экономическая‏ ‎ситуация ‎толкает‏ ‎Тайвань‏ ‎в ‎объятья‏ ‎Китая.

Впрочем, ‎до ‎объединения ‎ещё ‎очень‏ ‎далеко. ‎В‏ ‎регионе‏ ‎есть ‎множество ‎других‏ ‎игроков, ‎которые‏ ‎заинтересованы ‎в ‎продолжении ‎эпопеи,‏ ‎так‏ ‎кроваво ‎начатой‏ ‎в ‎далёком‏ ‎1947 ‎году.

Глеб ‎Таргонский


Читать: 10+ мин
logo Цифровая история

Глава 4. Новый президент Тайваня — Николай Елизаров

К ‎концу‏ ‎50-х ‎годов ‎Чан ‎Кайши ‎и‏ ‎его ‎окружению‏ ‎стало‏ ‎ясно, ‎что ‎заставить‏ ‎США ‎начать‏ ‎войну ‎с ‎Китаем ‎не‏ ‎получится.‏ ‎Правительство ‎Тайваня‏ ‎устраивало ‎самую‏ ‎настоящую ‎пиратскую ‎войну ‎от ‎Японии‏ ‎до‏ ‎Филиппин ‎(об‏ ‎этом ‎мы‏ ‎писали ‎в ‎главе ‎«ЧП ‎1954‏ ‎года»).‏ ‎Оно‏ ‎же ‎отправляло‏ ‎своих ‎солдат‏ ‎на ‎поля‏ ‎сражений‏ ‎во ‎Вьетнам‏ ‎и ‎Таиланд, ‎где ‎они ‎оставили‏ ‎о ‎себе‏ ‎память‏ ‎как ‎о ‎жестоких‏ ‎карателях. ‎Порты‏ ‎и ‎аэродромы ‎всегда ‎были‏ ‎открыты‏ ‎для ‎американских‏ ‎вооруженных ‎сил,‏ ‎а ‎экономика ‎Тайваня ‎— ‎для‏ ‎американских‏ ‎фирм. ‎США‏ ‎признавало ‎законным‏ ‎правительством ‎Китая ‎только ‎правительство ‎Чан‏ ‎Кайши.‏ ‎До‏ ‎1971 ‎года‏ ‎представитель ‎Тайваня‏ ‎занимал ‎место‏ ‎Китая‏ ‎в ‎Совете‏ ‎безопасности ‎ООН. ‎Но ‎это ‎не‏ ‎помогло. ‎После‏ ‎завершения‏ ‎Второго ‎кризиса ‎в‏ ‎Тайваньском ‎проливе‏ ‎стало ‎ясно, ‎что ‎вернуться‏ ‎на‏ ‎штыках ‎в‏ ‎Китай ‎не‏ ‎удастся, ‎а ‎другого ‎пути ‎не‏ ‎было.

Кроме‏ ‎того, ‎несмотря‏ ‎на ‎то‏ ‎что ‎Гоминьдан ‎и ‎его ‎карательные‏ ‎структуры‏ ‎после‏ ‎знаменитой ‎резни,‏ ‎о ‎которой‏ ‎мы ‎писали‏ ‎в‏ ‎главе ‎«Остров‏ ‎белого ‎террора», ‎практически ‎уничтожили ‎любую‏ ‎оппозицию, ‎положение‏ ‎Чан‏ ‎Кайши ‎всё ‎же‏ ‎было ‎шатким.‏ ‎И ‎хотя ‎связь ‎с‏ ‎материковым‏ ‎Красным ‎Китаем‏ ‎была ‎затруднена,‏ ‎всё ‎же ‎жители ‎Тайваня ‎узнавали‏ ‎об‏ ‎успехах ‎молодой‏ ‎социалистической ‎экономики,‏ ‎о ‎том, ‎как ‎меняется ‎жизнь‏ ‎рабочих‏ ‎и‏ ‎крестьян. ‎На‏ ‎Тайване ‎же‏ ‎большинство ‎жителей‏ ‎было‏ ‎задавлено ‎налогами,‏ ‎поборами ‎и ‎тяжёлым ‎трудом. ‎Социальный‏ ‎взрыв ‎и‏ ‎бунт‏ ‎на ‎острове ‎был‏ ‎вопросом ‎времени,‏ ‎и ‎никто ‎не ‎был‏ ‎уверен‏ ‎в ‎том,‏ ‎не ‎закончится‏ ‎ли ‎он ‎свержением ‎режима ‎Гоминьдана.

К‏ ‎тому‏ ‎же ‎Чан‏ ‎Кайши, ‎несмотря‏ ‎на ‎потрясающую ‎работоспособность, ‎всё ‎же‏ ‎старел.‏ ‎В‏ ‎1958 ‎году‏ ‎ему ‎исполнился‏ ‎71 ‎год.‏ ‎Нужно‏ ‎было ‎решить‏ ‎проблему ‎упрочения ‎власти ‎и ‎поиска‏ ‎преемника. ‎И‏ ‎все‏ ‎в ‎ближайшем ‎окружении‏ ‎Чан ‎Кайши‏ ‎знали, ‎что ‎исполняющим ‎обязанности‏ ‎президента‏ ‎в ‎случае‏ ‎его ‎смерти‏ ‎будет ‎его ‎давний ‎соратник ‎Янь‏ ‎Цзягань.‏ ‎Однако ‎он‏ ‎не ‎долго‏ ‎будет ‎занимать ‎свой ‎пост, ‎и‏ ‎его‏ ‎скоро‏ ‎сменит ‎сын‏ ‎Чан ‎Кайши…‏ ‎Николай ‎Владимирович‏ ‎Елизаров.‏ ‎Да-да, ‎значительную‏ ‎часть ‎своей ‎жизни ‎Цзян ‎Цзинго‏ ‎проживёт ‎именно‏ ‎под‏ ‎этим ‎именем.

Но ‎обо‏ ‎всём ‎по‏ ‎порядку. ‎Ещё ‎в ‎20-е‏ ‎годы‏ ‎Чан ‎Кайши,‏ ‎на ‎словах‏ ‎провозглашавший ‎независимость ‎Китая, ‎а ‎на‏ ‎деле‏ ‎стремившийся ‎упрочить‏ ‎свою ‎власть‏ ‎с ‎помощью ‎сильнейших ‎держав ‎(мы‏ ‎писали‏ ‎об‏ ‎этом ‎в‏ ‎главе ‎«Тайвань‏ ‎— ‎последний‏ ‎оплот‏ ‎Чан ‎Кайши»)‏ ‎взвешивал, ‎кто ‎бы ‎ему ‎мог‏ ‎помочь ‎в‏ ‎этом.‏ ‎Претендентов ‎было ‎два‏ ‎– ‎США‏ ‎и ‎СССР. ‎СССР ‎оказывал‏ ‎активную‏ ‎помощь ‎молодой‏ ‎республике, ‎посылал‏ ‎своих ‎специалистов, ‎военных ‎и ‎гражданских,‏ ‎обучал‏ ‎молодых ‎китайцев,‏ ‎приглашая ‎их‏ ‎к ‎себе ‎в ‎основном ‎по‏ ‎линии‏ ‎Коминтерна.‏ ‎Чан ‎Кайши‏ ‎отправляет ‎своего‏ ‎сына ‎в‏ ‎Москву.‏ ‎Это ‎произошло‏ ‎до ‎начала ‎истребления ‎китайских ‎коммунистов‏ ‎войсками ‎Гоминьдана.‏ ‎Любопытно,‏ ‎что ‎другого ‎своего‏ ‎сына ‎Цзян‏ ‎Вэйго ‎диктатор ‎впоследствии ‎отправит‏ ‎на‏ ‎учёбу ‎в‏ ‎нацистскую ‎Германию,‏ ‎где ‎тот ‎в ‎звании ‎лейтенанта‏ ‎вермахта‏ ‎даже ‎примет‏ ‎участие ‎во‏ ‎вторжении ‎Германии ‎в ‎Польшу ‎в‏ ‎1939‏ ‎году.

Но‏ ‎вернёмся ‎к‏ ‎Цзянь ‎Цзинго.‏ ‎Он ‎приехал‏ ‎в‏ ‎СССР ‎в‏ ‎1925 ‎году, ‎чтобы ‎учится ‎в‏ ‎Университете ‎трудящихся‏ ‎Китая‏ ‎имени ‎Сунь ‎Ятсена.‏ ‎Некоторое ‎время‏ ‎он ‎жил ‎у ‎самой‏ ‎сестры‏ ‎Ленина ‎Анны‏ ‎Ильиничны ‎Елизаровой,‏ ‎в ‎честь ‎которой ‎взял ‎себе‏ ‎фамилию‏ ‎Елизаров. ‎Впоследствии‏ ‎он ‎предпочитал,‏ ‎чтобы ‎к ‎нему ‎обращались ‎«Николай‏ ‎Владимирович».‏ ‎Цзянь‏ ‎Цзинго ‎оставил‏ ‎мемуары ‎о‏ ‎своей ‎жизни‏ ‎в‏ ‎СССР, ‎которые‏ ‎неоднократно ‎правились ‎им ‎самим ‎в‏ ‎угоду ‎политической‏ ‎конъюнктуре,‏ ‎ведь ‎он ‎стал‏ ‎во ‎главе‏ ‎страны, ‎где ‎антикоммунизм ‎был‏ ‎основой‏ ‎всей ‎жизни.‏ ‎Тем ‎не‏ ‎менее ‎до ‎конца ‎своих ‎дней‏ ‎он‏ ‎не ‎переставал‏ ‎восхищаться ‎самоотверженностью‏ ‎советских ‎людей ‎20–30-х ‎годов. ‎Он‏ ‎вспоминал,‏ ‎как‏ ‎познакомился ‎с‏ ‎русским ‎студентом,‏ ‎который ‎подрабатывал‏ ‎истопником‏ ‎в ‎университете:‏ ‎«Я ‎спросил, ‎позавтракал ‎ли ‎он.‏ ‎Он ‎вытащил‏ ‎из‏ ‎кармана ‎кусок ‎чёрного‏ ‎хлеба ‎и‏ ‎две ‎картофелины: ‎„Вот ‎мой‏ ‎завтрак“.‏ ‎Мне ‎стало‏ ‎стыдно. ‎Я,‏ ‎иностранец, ‎живу ‎в ‎их ‎стране,‏ ‎не‏ ‎трачу ‎ни‏ ‎копейки, ‎а‏ ‎насколько ‎лучше ‎питаюсь! ‎Мой ‎собеседник‏ ‎сказал‏ ‎мне:‏ ‎„Вы ‎—‏ ‎молодые ‎китайские‏ ‎революционеры, ‎мы‏ ‎желаем‏ ‎вам ‎скорее‏ ‎освободить ‎свой ‎народ!“»

Следует ‎отметить, ‎что‏ ‎молодой ‎китайский‏ ‎студент‏ ‎не ‎только ‎усердно‏ ‎учит ‎русский‏ ‎язык ‎и ‎основные ‎университетские‏ ‎дисциплины.‏ ‎Он ‎вступает‏ ‎в ‎коммунистическую‏ ‎партию ‎и ‎участвует ‎во ‎фракционной‏ ‎борьбе‏ ‎на ‎стороне‏ ‎троцкистов. ‎После‏ ‎кантонской ‎резни, ‎организованной ‎Чан ‎Кайши,‏ ‎он‏ ‎публично‏ ‎отрекается ‎от‏ ‎отца. ‎Жизнь‏ ‎в ‎СССР‏ ‎была‏ ‎яркой ‎и‏ ‎трудной: ‎он ‎учится ‎в ‎Военно-политической‏ ‎академии, ‎участвует‏ ‎в‏ ‎коллективизации ‎в ‎Московской‏ ‎области, ‎работает‏ ‎слесарем ‎на ‎заводе, ‎руководит‏ ‎изданием‏ ‎заводской ‎газеты,‏ ‎наконец, ‎находит‏ ‎свою ‎любовь ‎— ‎русскую ‎девушку‏ ‎Фаину‏ ‎Ипатьевну ‎Вахреву‏ ‎(в ‎будущем‏ ‎Цзян ‎Фанлян).

Впоследствии ‎Цзян ‎Цзинго ‎подчёркивал,‏ ‎что‏ ‎никогда‏ ‎не ‎был‏ ‎идейным ‎коммунистом,‏ ‎но ‎документы‏ ‎и‏ ‎воспоминания ‎говорят‏ ‎обратное. ‎Во ‎всяком ‎случае, ‎он‏ ‎никогда ‎не‏ ‎отказывался‏ ‎от ‎тех ‎фронтов,‏ ‎на ‎которые‏ ‎его ‎направляла ‎партия. ‎В‏ ‎1937‏ ‎году ‎в‏ ‎период ‎так‏ ‎называемого ‎Большого ‎террора ‎он ‎был‏ ‎арестован,‏ ‎но ‎быстро‏ ‎освобождён ‎по‏ ‎причине ‎«отсутствия ‎состава ‎преступления». ‎В‏ ‎том‏ ‎же‏ ‎году ‎он‏ ‎возвращается ‎к‏ ‎отцу, ‎который‏ ‎на‏ ‎фоне ‎неудачной‏ ‎войны ‎с ‎Японией ‎вновь ‎ищет‏ ‎сближения ‎с‏ ‎СССР.

Долгое‏ ‎время ‎Цзян ‎Цзинго‏ ‎неформально ‎возглавлял‏ ‎так ‎называемое ‎левое ‎крыло‏ ‎Гоминьдана,‏ ‎которое ‎выступало‏ ‎за ‎более‏ ‎тесный ‎союз ‎с ‎Коммунистической ‎партией‏ ‎Китая‏ ‎и ‎за‏ ‎создание ‎впоследствии‏ ‎коалиционного ‎правительства. ‎Впрочем, ‎под ‎влиянием‏ ‎отца,‏ ‎который‏ ‎подбирает ‎для‏ ‎него ‎соответствующую‏ ‎литературу ‎(например,‏ ‎труды‏ ‎военачальника, ‎жестоко‏ ‎расправившегося ‎с ‎восстанием ‎тайпинов), ‎Цзян‏ ‎Цзинго ‎резко‏ ‎правеет‏ ‎и ‎пишет ‎под‏ ‎влиянием ‎отца‏ ‎«правдивые» ‎воспоминания ‎об ‎СССР.

Когда‏ ‎он‏ ‎находится ‎во‏ ‎главе ‎одной‏ ‎из ‎провинций, ‎он ‎ещё ‎выступает‏ ‎как‏ ‎левый ‎деятель,‏ ‎например, ‎грезит‏ ‎проектами ‎орошения ‎и ‎электрификации ‎края‏ ‎по‏ ‎аналогии‏ ‎с ‎советской‏ ‎индустриализацией, ‎выступает‏ ‎за ‎передачу‏ ‎земли‏ ‎крестьянским ‎сообществам‏ ‎(правда, ‎после ‎выплаты ‎компенсации ‎землевладельцам),‏ ‎решительно ‎выступает‏ ‎против‏ ‎феодальной ‎знати, ‎за‏ ‎что ‎регулярно‏ ‎получает ‎выговоры ‎от ‎отца.

Но‏ ‎коммунисты‏ ‎вышвыривают ‎Гоминьдан‏ ‎из ‎Китая.‏ ‎И ‎тут ‎Чан ‎Кайши ‎понимает‏ ‎на‏ ‎практике, ‎что‏ ‎не ‎зря‏ ‎отправил ‎своего ‎сына ‎учиться ‎в‏ ‎СССР.‏ ‎Тот‏ ‎становится ‎верным‏ ‎гоминьдановцем, ‎но‏ ‎при ‎этом‏ ‎тем,‏ ‎кого ‎я‏ ‎называю ‎«инструменталистом», ‎то ‎есть ‎человеком,‏ ‎который ‎применяет‏ ‎те‏ ‎или ‎иные ‎политические‏ ‎и ‎социальные‏ ‎методики, ‎заимствованные ‎у ‎врага,‏ ‎для‏ ‎укрепления ‎своей‏ ‎системы. ‎В‏ ‎частности, ‎в ‎самые ‎тяжёлые ‎моменты‏ ‎конца‏ ‎40-х ‎годов‏ ‎Чан ‎Кайши‏ ‎именно ‎ему ‎поручает ‎важнейшую ‎задачу‏ ‎по‏ ‎повышению‏ ‎дисциплины ‎в‏ ‎партии, ‎которая‏ ‎начинает ‎на‏ ‎фоне‏ ‎неудач ‎роптать‏ ‎против ‎Чан ‎Кайши. ‎И ‎Цзян‏ ‎Цзинго ‎применяет‏ ‎методику‏ ‎создания ‎института ‎«политических‏ ‎руководителей», ‎которые‏ ‎начинают ‎контролировать ‎все ‎сферы‏ ‎жизни‏ ‎общества. ‎Этот‏ ‎институт, ‎выработанный‏ ‎и ‎применённый ‎в ‎Советской ‎России‏ ‎и‏ ‎СССР, ‎но‏ ‎переставленный ‎на‏ ‎тайваньские ‎рельсы, ‎во ‎многом ‎способствовал‏ ‎ликвидации‏ ‎любой‏ ‎серьёзной ‎оппозиции,‏ ‎в ‎первую‏ ‎очередь ‎в‏ ‎самом‏ ‎Гоминьдане, ‎посредством‏ ‎многоступенчатого ‎контроля.

Также ‎Цзян ‎Цзинго ‎выработал‏ ‎систему ‎идеологической‏ ‎обработки‏ ‎населения, ‎которая ‎по‏ ‎степени ‎ежедневного‏ ‎воздействия ‎на ‎мозги ‎тайваньцев‏ ‎далеко‏ ‎за ‎собой‏ ‎оставила ‎и‏ ‎советскую, ‎и ‎американскую ‎пропаганду. ‎Всех‏ ‎несогласных‏ ‎Цзян ‎Цзинго‏ ‎объявлял ‎коммунистами,‏ ‎и ‎даже ‎как-то ‎хвастался, ‎что‏ ‎за‏ ‎три‏ ‎с ‎половиной‏ ‎года ‎он‏ ‎ежемесячно ‎раскрывал‏ ‎до‏ ‎тринадцати ‎«коммунистических‏ ‎заговоров». ‎С ‎оппозиционерами ‎не ‎церемонились:‏ ‎их ‎расстреливали,‏ ‎сажали‏ ‎в ‎тюрьмы, ‎многие‏ ‎их ‎них‏ ‎просто ‎бесследно ‎пропали. ‎Кроме‏ ‎того,‏ ‎именно ‎он‏ ‎возглавил ‎серьёзную‏ ‎борьбу ‎со ‎всеми ‎фракциями ‎в‏ ‎партии,‏ ‎по ‎сути,‏ ‎уничтожив ‎их.‏ ‎Как ‎писал ‎американский ‎историк ‎Стив‏ ‎Цан:‏ ‎«Когда‏ ‎в ‎1952‏ ‎году ‎кампания‏ ‎по ‎преобразованию‏ ‎партии‏ ‎была ‎завершена,‏ ‎реорганизованный ‎Гоминьдан ‎своей ‎иерархической ‎структурой‏ ‎разительно ‎напоминал‏ ‎собственного‏ ‎заклятого ‎врага ‎—‏ ‎коммунистическую ‎партию‏ ‎Китая».

Впрочем, ‎существенное, ‎основополагающее ‎отличие‏ ‎всё‏ ‎же ‎было.‏ ‎Ещё ‎с‏ ‎1960-х ‎годов ‎благодаря ‎помощи ‎американских‏ ‎фирм‏ ‎Тайвань ‎запускает‏ ‎несколько ‎заводов‏ ‎по ‎производству ‎пластмасс. ‎Затем ‎открываются‏ ‎первые‏ ‎фабрики‏ ‎по ‎производству‏ ‎электроники. ‎Цзян‏ ‎Цзинго, ‎который‏ ‎становится‏ ‎президентом ‎Тайваня‏ ‎в ‎1978 ‎году, ‎вырабатывает ‎следующую‏ ‎формулу ‎успеха‏ ‎Тайваня,‏ ‎которую ‎почему-то ‎чаще‏ ‎всего ‎вспоминают‏ ‎не ‎полностью:

 — диктатура ‎одной ‎партии‏ ‎с‏ ‎культом ‎вождя‏ ‎и ‎жесткой‏ ‎иерархией;

 — мощные ‎инвестиции ‎западных, ‎в ‎первую‏ ‎очередь,‏ ‎американских ‎фирм,‏ ‎которые ‎заинтересованы‏ ‎в ‎том, ‎чтобы ‎Тайвань ‎по-прежнему‏ ‎был‏ ‎их‏ ‎«неподвижным ‎авианосцем»;

 — советские‏ ‎по ‎своему‏ ‎происхождению ‎методы‏ ‎борьбы‏ ‎с ‎коррупцией‏ ‎среди ‎чиновников;

 — контроль ‎государства ‎над ‎тем,‏ ‎чтобы ‎разрыв‏ ‎между‏ ‎богатыми ‎и ‎бедными‏ ‎не ‎принимал‏ ‎катастрофических ‎форм.

Как ‎писал ‎сам‏ ‎Цзинго:‏ ‎«Главный ‎принцип‏ ‎нашего ‎экономического‏ ‎строительства ‎— ‎сокращать ‎разрыв ‎между‏ ‎богатством‏ ‎и ‎бедностью,‏ ‎создавать ‎равномерно‏ ‎богатое ‎общество. ‎Расширяя ‎экономическое ‎строительство,‏ ‎нужно‏ ‎одновременно‏ ‎тщательно ‎стабилизировать‏ ‎цены, ‎чтобы‏ ‎поддерживать ‎устойчивый‏ ‎уровень‏ ‎жизни ‎масс.‏ ‎Мы ‎охотнее ‎согласимся ‎медленнее ‎развивать‏ ‎экономику, ‎чем‏ ‎ради‏ ‎слишком ‎высоких ‎темпов‏ ‎увеличивать ‎отрыв‏ ‎богатых ‎от ‎бедных ‎и‏ ‎создавать‏ ‎известные ‎социальные‏ ‎проблемы. ‎Мы‏ ‎на ‎первое ‎место ‎ставим ‎строительство‏ ‎равномерно‏ ‎богатого ‎общества,‏ ‎а ‎уж‏ ‎на ‎второе ‎— ‎развитие ‎на‏ ‎основе‏ ‎стабильных‏ ‎цен».

Впрочем, ‎последнее‏ ‎было ‎легче‏ ‎сказать, ‎чем‏ ‎осуществить.‏ ‎Несмотря ‎на‏ ‎рост ‎макроэкономических ‎показателей, ‎благосостояние ‎тайваньцев‏ ‎росло ‎крайне‏ ‎медленно.‏ ‎Назревало ‎недовольство ‎низким‏ ‎уровнем ‎жизни,‏ ‎невысокими ‎зарплатами, ‎возрастающим ‎уровнем‏ ‎эксплуатации‏ ‎на ‎фабриках‏ ‎и ‎заводах.‏ ‎Всё ‎чаще ‎стали ‎слышны ‎голоса‏ ‎тех,‏ ‎кто ‎не‏ ‎боялся ‎террора‏ ‎и ‎говорил ‎о ‎демократизации ‎общества,‏ ‎об‏ ‎ограничении‏ ‎власти ‎корпораций,‏ ‎о ‎создании‏ ‎реального ‎профсоюзного‏ ‎движения.‏ ‎И ‎совсем‏ ‎робко, ‎так ‎как ‎за ‎это‏ ‎полагалось ‎суровое‏ ‎уголовное‏ ‎наказание, ‎стали ‎шептаться‏ ‎о ‎том,‏ ‎что ‎надо ‎бы ‎объединяться‏ ‎с‏ ‎Китаем.

Цзянь ‎Цзинго,‏ ‎мудрый ‎управленец,‏ ‎который ‎прошёл ‎свой ‎путь ‎политической‏ ‎революции,‏ ‎стал ‎всё‏ ‎более ‎склоняться‏ ‎к ‎тому, ‎чтобы ‎запустить ‎процессы‏ ‎демократизации‏ ‎общества,‏ ‎которые, ‎конечно,‏ ‎не ‎должны‏ ‎были ‎затронуть‏ ‎фундаментальные‏ ‎экономические ‎законы‏ ‎Тайваня. ‎К ‎тому ‎же ‎80-е‏ ‎годы ‎сильно‏ ‎изменили‏ ‎политический ‎ландшафт ‎мира‏ ‎в ‎целом‏ ‎и ‎Восточной ‎Азии ‎в‏ ‎частности.

Но‏ ‎об ‎этом‏ ‎мы ‎поговорим‏ ‎в ‎заключительной ‎главе ‎нашего ‎вводного‏ ‎цикла‏ ‎в ‎новейшую‏ ‎историю ‎Тайваня.

Глеб‏ ‎Таргонский ‎


Читать: 8+ мин
logo Цифровая история

Глава 3. ЧП 1954 года

В ‎1958‏ ‎году ‎на ‎экраны ‎советских ‎кинотеатров‏ ‎вышел ‎фильм‏ ‎«Ч.П.‏ ‎– ‎Чрезвычайное ‎происшествие»‏ ‎режиссёра ‎Виктора‏ ‎Ивченко. ‎Фильм ‎рассказывает ‎о‏ ‎судьбе‏ ‎экипажа ‎советского‏ ‎танкера ‎«Полтава»,‏ ‎захваченного ‎чанкайшистскими ‎войсками. ‎Он ‎стал‏ ‎лидером‏ ‎советского ‎кинопроката,‏ ‎и ‎его‏ ‎в ‎одном ‎лишь ‎1958 ‎году‏ ‎посмотрело‏ ‎более‏ ‎сорока ‎семи‏ ‎миллионов ‎зрителей‏ ‎только ‎в‏ ‎СССР.‏ ‎Успеху ‎способствовало‏ ‎множество ‎факторов. ‎Это ‎и ‎блестящая‏ ‎игра ‎обаятельного‏ ‎Вячеслава‏ ‎Тихонова, ‎сурового ‎Михаила‏ ‎Кузнецова ‎и,‏ ‎к ‎сожалению, ‎ныне ‎забытого‏ ‎украинского‏ ‎актера ‎Владимира‏ ‎Дальского, ‎перевоплотившегося‏ ‎в ‎хитрого ‎и ‎коварного ‎офицера‏ ‎тайваньской‏ ‎контрразведки. ‎Это‏ ‎и ‎лихо‏ ‎закрученный ‎сюжет, ‎который ‎держит ‎в‏ ‎напряжении‏ ‎до‏ ‎последней ‎минуты.‏ ‎Но, ‎наверное,‏ ‎главным ‎фактором‏ ‎было‏ ‎то, ‎что‏ ‎в ‎основу ‎фильма ‎легли ‎реальные‏ ‎события.

Всё ‎началось‏ ‎ещё‏ ‎в ‎конце ‎40-х‏ ‎годов, ‎когда‏ ‎Чан ‎Кайши, ‎видя, ‎как‏ ‎американцы‏ ‎уклоняются ‎от‏ ‎операции ‎по‏ ‎высадке ‎в ‎Красном ‎Китае, ‎понял,‏ ‎что‏ ‎ему ‎не‏ ‎суждено ‎вернуться‏ ‎в ‎Китай ‎на ‎чужих ‎штыках.‏ ‎На‏ ‎протяжении‏ ‎50-х ‎годов‏ ‎он ‎сделает‏ ‎всё ‎для‏ ‎того,‏ ‎чтобы ‎разжечь‏ ‎конфликт ‎в ‎регионе. ‎Ради ‎этого‏ ‎он ‎посылает‏ ‎своих‏ ‎солдат ‎умирать ‎на‏ ‎полях ‎Корейской‏ ‎войны ‎и ‎начинает ‎самую‏ ‎настоящую‏ ‎пиратскую ‎войну‏ ‎в ‎Восточно-Китайском‏ ‎и ‎Южно-Китайском ‎морях.

Формально ‎поводом ‎к‏ ‎ней‏ ‎послужило ‎объявление‏ ‎морской ‎блокады‏ ‎против ‎Красного ‎Китая. ‎Чан ‎Кайши‏ ‎объявил,‏ ‎что‏ ‎не ‎будет‏ ‎пропускать ‎морские‏ ‎транспортные ‎суда,‏ ‎которые‏ ‎могут ‎ввозить‏ ‎в ‎Китай ‎военные ‎грузы. ‎На‏ ‎деле ‎же‏ ‎Чан‏ ‎Кайши ‎разрешил ‎своим‏ ‎военно-морским ‎силам‏ ‎начать ‎самый ‎настоящий ‎морской‏ ‎грабёж.‏ ‎Созданное ‎для‏ ‎этого ‎морское‏ ‎соединение ‎«Патруль ‎пролива ‎Формоза» ‎по‏ ‎сообщению‏ ‎«The ‎New‏ ‎York ‎Times»‏ ‎только ‎за ‎период ‎с ‎сентября‏ ‎1949‏ ‎года‏ ‎по ‎октябрь‏ ‎1954 ‎года‏ ‎атаковало ‎67‏ ‎иностранных‏ ‎судов. ‎На‏ ‎деле ‎же ‎список ‎жертв ‎был‏ ‎гораздо ‎более‏ ‎солидным.‏ ‎Так, ‎Королевский ‎флот‏ ‎Великобритании ‎(по‏ ‎иронии ‎судьбы ‎поддерживающей ‎режим‏ ‎Чан‏ ‎Кайши) ‎зафиксировал‏ ‎141 ‎инцидент‏ ‎вмешательства ‎флота ‎Тайваня ‎в ‎свои‏ ‎операции‏ ‎и ‎подал‏ ‎целых ‎37‏ ‎нот ‎протеста. ‎В ‎ряде ‎случаев‏ ‎между‏ ‎британскими‏ ‎и ‎тайваньскими‏ ‎судами ‎состоялись‏ ‎настоящие ‎сражения‏ ‎с‏ ‎убитыми ‎и‏ ‎ранеными ‎с ‎обеих ‎сторон.

13 февраля ‎1951‏ ‎года ‎три‏ ‎тайваньских‏ ‎эсминца ‎захватывают ‎норвежское‏ ‎грузовое ‎судно‏ ‎«Хой ‎Хоу», ‎причём ‎в‏ ‎японских‏ ‎территориальных ‎водах.‏ ‎15 ‎апреля‏ ‎было ‎захвачено ‎панамское ‎судно, ‎а‏ ‎7‏ ‎декабря ‎1952‏ ‎года ‎при‏ ‎захвате ‎британского ‎грузового ‎судна ‎«Покума»‏ ‎чанкайшисты‏ ‎хладнокровно‏ ‎расстреляли ‎из‏ ‎пулемёта ‎его‏ ‎капитана ‎Роберта‏ ‎Адама.‏ ‎Также ‎нападения‏ ‎совершались ‎на ‎чехословацкие, ‎польские, ‎итальянские‏ ‎и, ‎разумеется,‏ ‎китайские‏ ‎корабли.

Все ‎нападения ‎объяснялись‏ ‎просто: ‎Тайвань‏ ‎борется ‎против ‎поставки ‎в‏ ‎Китай‏ ‎военных ‎грузов.‏ ‎Правда, ‎на‏ ‎захваченных ‎судах ‎оказывались ‎фрукты ‎и‏ ‎овощи,‏ ‎медикаменты ‎и‏ ‎игрушки, ‎к‏ ‎тому ‎же ‎иногда ‎предназначались ‎они‏ ‎не‏ ‎для‏ ‎Китайской ‎Народной‏ ‎Республики. ‎Но‏ ‎покровители ‎Чан‏ ‎Кайши‏ ‎в ‎лице‏ ‎США ‎и ‎Великобритании ‎предпочитали ‎выгораживать‏ ‎режим ‎пиратов,‏ ‎а‏ ‎Великобритания ‎во ‎имя‏ ‎интересов ‎короны‏ ‎предпочитала ‎даже ‎«скармливать» ‎Чан‏ ‎Кайши‏ ‎свои ‎грузы,‏ ‎корабли ‎и‏ ‎жизни ‎королевских ‎матросов ‎и ‎офицеров.‏ ‎Так‏ ‎что ‎в‏ ‎морях ‎вокруг‏ ‎Тайваня ‎шла ‎самая ‎настоящая ‎морская‏ ‎пиратская‏ ‎война,‏ ‎и ‎захват‏ ‎того ‎или‏ ‎иного ‎судна‏ ‎в‏ ‎начале ‎50-х‏ ‎годов ‎не ‎был ‎чрезвычайным ‎происшествием.

Летом‏ ‎1954 ‎года‏ ‎советский‏ ‎гражданский ‎танкер ‎«Туапсе»‏ ‎с ‎49‏ ‎членами ‎экипажа ‎и ‎с‏ ‎десятью‏ ‎тысячами ‎тонн‏ ‎керосина ‎шёл‏ ‎из ‎Одессы ‎во ‎Владивосток ‎через‏ ‎Шанхай.‏ ‎Естественно, ‎ни‏ ‎один ‎из‏ ‎членов ‎экипажа ‎не ‎был ‎вооружён‏ ‎даже‏ ‎холодным‏ ‎оружием. ‎24‏ ‎июня ‎в‏ ‎районе ‎Филиппин‏ ‎«Туапсе»‏ ‎атаковали ‎корабли‏ ‎тайваньской ‎эскадры. ‎По ‎приказу ‎самого‏ ‎Чан ‎Кайши‏ ‎танкер‏ ‎должен ‎был ‎быть‏ ‎или ‎захвачен,‏ ‎или ‎потоплен. ‎Любопытно, ‎что‏ ‎операцией‏ ‎по ‎захвату‏ ‎безоружного ‎гражданского‏ ‎судна ‎руководил ‎сам ‎главнокомандующий ‎военно-морским‏ ‎флотом‏ ‎Китайской ‎республики‏ ‎Ма ‎Цзи-чжуан.‏ ‎После ‎трёх ‎выстрелов ‎из ‎127-мм‏ ‎морских‏ ‎орудий‏ ‎чанкайшисты ‎заставили‏ ‎танкер ‎остановиться.‏ ‎Затем ‎была‏ ‎высажена‏ ‎абордажная ‎команда‏ ‎под ‎руководством ‎самого ‎Ма. ‎Были‏ ‎жестоко ‎избиты‏ ‎прикладами‏ ‎винтовок ‎трое ‎матросов,‏ ‎которые ‎хотели‏ ‎помешать ‎снятию ‎советского ‎красного‏ ‎флага,‏ ‎и ‎двое‏ ‎инженеров, ‎попытавшиеся‏ ‎затопить ‎корабль, ‎чтобы ‎он ‎не‏ ‎попал‏ ‎в ‎руки‏ ‎пиратов. ‎Радисты‏ ‎«Туапсе» ‎успели ‎послать ‎сигнал ‎бедствия.

Следует‏ ‎отметить,‏ ‎что‏ ‎советское ‎руководство‏ ‎немедленно ‎приняло‏ ‎все ‎необходимые‏ ‎меры‏ ‎по ‎спасению‏ ‎экипажа. ‎Посол ‎США ‎в ‎Москве‏ ‎получил ‎ноту‏ ‎протеста‏ ‎(Правительство ‎Китайской ‎республики‏ ‎СССР, ‎как‏ ‎и ‎большинство ‎стран ‎мира,‏ ‎не‏ ‎признавал). ‎Советская‏ ‎делегация ‎попыталась‏ ‎повлиять ‎на ‎тайваньское ‎правительство ‎через‏ ‎ООН,‏ ‎но ‎из-за‏ ‎позиции ‎США,‏ ‎к ‎сожалению, ‎безуспешно. ‎Тогда ‎заговорили‏ ‎пушки.‏ ‎Китайские‏ ‎союзники ‎начали‏ ‎демонстрационную ‎операцию‏ ‎в ‎Южно-Китайском‏ ‎море,‏ ‎которая ‎привела‏ ‎к ‎боестолкновениям ‎с ‎ВМС ‎США‏ ‎и ‎получила‏ ‎название‏ ‎Первого ‎Тайваньского ‎кризиса.‏ ‎Кроме ‎того,‏ ‎правительство ‎СССР ‎официально ‎высказалось,‏ ‎что‏ ‎члены ‎захваченного‏ ‎экипажа ‎по-прежнему‏ ‎будут ‎считаться ‎советскими ‎гражданами ‎и‏ ‎специалистами,‏ ‎и ‎даже‏ ‎их ‎семьи‏ ‎продолжали ‎получать ‎зарплату ‎согласно ‎окладу‏ ‎и‏ ‎должности‏ ‎захваченных ‎родственников.

Что‏ ‎касается ‎чанкайшистов,‏ ‎то ‎они‏ ‎разделили‏ ‎экипаж ‎на‏ ‎три ‎группы, ‎поместив ‎под ‎арест.‏ ‎Танкер ‎был‏ ‎направлен‏ ‎в ‎порт ‎Гаосюн.‏ ‎По ‎пути‏ ‎на ‎сушу ‎экипажу ‎объявили,‏ ‎что‏ ‎якобы ‎началась‏ ‎Третья ‎Мировая‏ ‎война ‎и ‎они ‎все ‎военнопленные,‏ ‎но‏ ‎если ‎они‏ ‎выберут ‎«свободный‏ ‎мир», ‎то ‎их ‎сразу ‎освободят.

Сперва‏ ‎чанкайшисты‏ ‎использовали‏ ‎тактику ‎«пряника».‏ ‎Пленных ‎посетила‏ ‎сама ‎жена‏ ‎Чан‏ ‎Кайши ‎Сун‏ ‎Мэйлин, ‎советских ‎моряков ‎стали ‎по‏ ‎очереди ‎возить‏ ‎в‏ ‎Президентскую ‎резиденцию ‎«Семь‏ ‎морей», ‎в‏ ‎ночные ‎бары ‎и ‎рестораны.‏ ‎Всем‏ ‎обещали ‎сытую‏ ‎и ‎богатую‏ ‎жизнь, ‎если ‎они ‎отрекутся ‎от‏ ‎советского‏ ‎гражданства ‎и‏ ‎выступят ‎с‏ ‎разоблачением ‎всех ‎«ужасов» ‎советского ‎строя.‏ ‎Никто‏ ‎из‏ ‎моряков ‎не‏ ‎согласился. ‎

Тогда‏ ‎в ‎действие‏ ‎пошел‏ ‎«кнут». ‎Советских‏ ‎моряков ‎избивали, ‎женщин ‎пугали ‎групповым‏ ‎изнасилованием, ‎Н.‏ ‎Воронова‏ ‎поместили ‎в ‎психиатрическую‏ ‎лечебницу, ‎а‏ ‎затем ‎имитировали ‎расстрел. ‎В‏ ‎фильме‏ ‎почти ‎дословно‏ ‎приведён ‎эпизод,‏ ‎когда ‎часть ‎команды ‎объявила ‎голодовку,‏ ‎и‏ ‎китайские ‎тюремщики‏ ‎демонстративно ‎ели‏ ‎ананасы ‎у ‎них ‎на ‎виду.‏ ‎Эти‏ ‎пытки‏ ‎и ‎давление‏ ‎выдержали ‎не‏ ‎все. ‎Двое‏ ‎моряков‏ ‎умерло, ‎ещё‏ ‎один, ‎не ‎выдержав ‎издевательств, ‎покончил‏ ‎с ‎собой.‏ ‎Под‏ ‎таким ‎давлением ‎20‏ ‎моряков ‎подписали‏ ‎документ ‎о ‎том, ‎что‏ ‎они‏ ‎хотят ‎получить‏ ‎политическое ‎убежище‏ ‎в ‎США. ‎Но ‎только ‎двое‏ ‎из‏ ‎них, ‎Татарников‏ ‎и ‎Ваганов,‏ ‎выступили ‎с ‎лживыми ‎заявлениями ‎о‏ ‎том,‏ ‎что‏ ‎советских ‎моряков‏ ‎никто ‎не‏ ‎пытал ‎и‏ ‎не‏ ‎бил, ‎на‏ ‎радио ‎«Свобода».

Только ‎Татарников ‎и ‎Соловьёв‏ ‎остались ‎в‏ ‎США.‏ ‎Остальные ‎разными ‎путями‏ ‎вернулись ‎на‏ ‎Родину, ‎прекрасно ‎понимая, ‎что‏ ‎их‏ ‎ждёт. ‎Они‏ ‎получили ‎различные‏ ‎сроки ‎за ‎измену ‎Родине. ‎Однако‏ ‎следует‏ ‎отметить, ‎что‏ ‎все ‎они‏ ‎были ‎помилованы ‎в ‎1963 ‎году.‏ ‎Ваганов‏ ‎сидел‏ ‎дольше ‎всех‏ ‎– ‎семь‏ ‎лет. ‎Один‏ ‎из‏ ‎подписантов, ‎Иваньков-Николов,‏ ‎оказался ‎в ‎психиатрической ‎лечебнице ‎в‏ ‎США ‎и‏ ‎был‏ ‎передан ‎советской ‎стороне‏ ‎в ‎1959‏ ‎году. ‎

Наиболее ‎трагично ‎судьба‏ ‎сложилась‏ ‎у ‎трёх‏ ‎подписантов ‎–‏ ‎Анфилова, ‎Бенковича ‎и ‎Саблина, ‎которые‏ ‎отказались‏ ‎от ‎выбранного‏ ‎ранее ‎политического‏ ‎убежища ‎в ‎США. ‎Они ‎тридцать‏ ‎пять‏ ‎лет‏ ‎томились ‎на‏ ‎Тайване. ‎Сперва‏ ‎они ‎отсидели‏ ‎семь‏ ‎лет ‎в‏ ‎тюрьме, ‎затем ‎находились ‎под ‎так‏ ‎называемым ‎домашним‏ ‎арестом.‏ ‎Только ‎в ‎1988‏ ‎году ‎они‏ ‎были ‎освобождены ‎и ‎вернулись‏ ‎на‏ ‎Родину. ‎

Что‏ ‎касается ‎тех,‏ ‎кто ‎остался ‎верен ‎СССР, ‎то‏ ‎битва‏ ‎за ‎них‏ ‎продолжалась, ‎и‏ ‎не ‎только ‎на ‎дипломатическом ‎поле.‏ ‎Примечательно,‏ ‎что‏ ‎именно ‎КНР‏ ‎в ‎январе‏ ‎1955 ‎года‏ ‎начинает‏ ‎операцию, ‎которая‏ ‎получила ‎название ‎«Битва ‎за ‎острова‏ ‎Ицзяншань», ‎в‏ ‎ходе‏ ‎которой ‎флот ‎Гоминьдана‏ ‎потерял ‎контроль‏ ‎над ‎Восточно-Китайским ‎морем, ‎а‏ ‎США‏ ‎вынуждены ‎были‏ ‎надавить ‎на‏ ‎правительство ‎Чан ‎Кайши ‎по ‎вопросу‏ ‎освобождения‏ ‎советских ‎моряков.‏ ‎При ‎посредничестве‏ ‎Шведского ‎Красного ‎креста ‎29 ‎членов‏ ‎экипажа‏ ‎во‏ ‎главе ‎с‏ ‎капитаном ‎Калининым‏ ‎вернулись ‎в‏ ‎июле‏ ‎на ‎Родину.‏ ‎Но ‎про ‎китайскую ‎морскую ‎операцию‏ ‎мы ‎поговорим‏ ‎в‏ ‎следующий ‎раз.

Что ‎касается‏ ‎танкера ‎«Туапсе»,‏ ‎то ‎его ‎модель ‎по-прежнему‏ ‎хранится‏ ‎в ‎Центральном‏ ‎военно-морском ‎музее‏ ‎в ‎Ленинграде. ‎А ‎оригинал, ‎переименованный‏ ‎чанкайшистами‏ ‎в ‎«Куайцзи»,‏ ‎как ‎грозный‏ ‎памятник ‎событиям ‎жаркого ‎лета ‎1954‏ ‎года‏ ‎находится‏ ‎в ‎порту‏ ‎Гаосюн.

Пока ‎находится‏ ‎в ‎порту‏ ‎Гаосюн.‏ ‎

Глеб ‎Таргонский


Читать: 4+ мин
logo Цифровая история

Глава 2. Остров белого террора

Ещё ‎в‏ ‎1945 ‎году, ‎когда ‎закончился ‎пятидесятилетний‏ ‎период ‎японской‏ ‎оккупации‏ ‎и ‎войска ‎Гоминьдана‏ ‎высадились ‎на‏ ‎Тайване, ‎островитяне ‎с ‎удивлением‏ ‎обнаружили,‏ ‎что ‎те‏ ‎ничуть ‎не‏ ‎лучше, ‎а ‎скорее ‎хуже, ‎чем‏ ‎японцы.‏ ‎Дело ‎в‏ ‎том, ‎что‏ ‎после ‎нарушения ‎торговых ‎связей ‎с‏ ‎Японией‏ ‎и‏ ‎отсутствием ‎альтернативных‏ ‎торговых ‎связей‏ ‎с ‎Китаем,‏ ‎где‏ ‎шла ‎жестокая‏ ‎гражданская ‎война, ‎многие ‎отрасли ‎экономики‏ ‎и ‎сельского‏ ‎хозяйства‏ ‎пришли ‎в ‎упадок.‏ ‎Стремительно ‎росла‏ ‎безработица ‎и ‎нищета. ‎Между‏ ‎тем‏ ‎новоиспечённые ‎хозяева‏ ‎острова ‎обложили‏ ‎население ‎непосильной ‎данью. ‎Процветала ‎коррупция.‏ ‎

Чем‏ ‎стремительнее ‎наступала‏ ‎развязка ‎в‏ ‎гражданской ‎войне ‎на ‎материке, ‎тем‏ ‎больше‏ ‎гоминьдановских‏ ‎офицеров ‎бежало‏ ‎на ‎остров.‏ ‎«Хлебных» ‎мест‏ ‎для‏ ‎них ‎оставалось‏ ‎всё ‎меньше, ‎а ‎аппетиты ‎их‏ ‎росли ‎стремительно.‏ ‎Кроме‏ ‎этого, ‎несмотря ‎на‏ ‎цензуру, ‎тайваньцы‏ ‎узнавали ‎последние ‎новости ‎с‏ ‎фронтов.‏ ‎Они ‎знали,‏ ‎что ‎Гоминьдан‏ ‎терпит ‎поражение, ‎что ‎не ‎добавляло‏ ‎авторитета‏ ‎его ‎офицерам.‏ ‎

В ‎то‏ ‎же ‎время ‎администрация ‎Тайваня, ‎будучи‏ ‎не‏ ‎в‏ ‎силах ‎остановиться,‏ ‎стремилась ‎создать‏ ‎как ‎можно‏ ‎больше‏ ‎постов ‎для‏ ‎убегающих ‎с ‎сокращающегося ‎фронта ‎офицеров.‏ ‎Так, ‎аппарат‏ ‎Бюро‏ ‎по ‎табачной ‎монополии‏ ‎просто ‎разбухал‏ ‎на ‎глазах. ‎Его ‎ретивые‏ ‎агенты‏ ‎стали ‎отлавливать‏ ‎всех, ‎кто‏ ‎занимался ‎продажей ‎табака ‎и ‎сигарет‏ ‎в‏ ‎обход ‎правительственной‏ ‎лицензии, ‎стоившей‏ ‎огромных ‎денег. ‎

27 февраля ‎1947 ‎года‏ ‎два‏ ‎агента‏ ‎Бюро ‎по‏ ‎табачной ‎монополии‏ ‎встретили ‎на‏ ‎Западной‏ ‎Нанкинской ‎улице‏ ‎сорокалетнюю ‎вдову ‎Линь ‎Цзянмай, ‎которая‏ ‎торговала ‎с‏ ‎лотка‏ ‎сигаретами ‎без ‎лицензии.‏ ‎Её ‎товар‏ ‎был ‎конфискован, ‎кроме ‎того,‏ ‎агенты‏ ‎прикарманили ‎все‏ ‎её ‎деньги,‏ ‎нарушив ‎даже ‎законы ‎администрации ‎острова.‏ ‎Когда‏ ‎вдова ‎попросила‏ ‎вернуть ‎ей‏ ‎хотя ‎бы ‎часть ‎денег, ‎так‏ ‎как‏ ‎ей‏ ‎не ‎на‏ ‎что ‎стало‏ ‎бы ‎жить,‏ ‎один‏ ‎из ‎агентов‏ ‎разбил ‎ей ‎голову ‎рукояткой ‎пистолета.‏ ‎Это ‎вызвало‏ ‎ярость‏ ‎случайных ‎прохожих, ‎которые‏ ‎вступились ‎за‏ ‎вдову ‎и ‎подхватили ‎её‏ ‎на‏ ‎руки. ‎Агент‏ ‎открыл ‎беспорядочную‏ ‎стрельбу ‎и ‎убил ‎наповал ‎мужчину‏ ‎по‏ ‎имени ‎Чэнь‏ ‎Вэньси. ‎

Весь‏ ‎вечер ‎и ‎всю ‎ночь ‎по‏ ‎Тайбэю‏ ‎распространялась‏ ‎новость ‎о‏ ‎преступлении ‎гоминьдановских‏ ‎агентов. ‎Утром‏ ‎28‏ ‎февраля ‎на‏ ‎улицы ‎вышли ‎десятки ‎тысяч ‎разгневанных‏ ‎граждан, ‎которые‏ ‎требовали‏ ‎справедливого ‎суда ‎над‏ ‎агентами. ‎Губернатор‏ ‎Тайваня ‎Чэнь ‎И ‎не‏ ‎придумал‏ ‎ничего ‎лучшего,‏ ‎чем ‎приказать‏ ‎открыть ‎по ‎толпе ‎огонь ‎из‏ ‎винтовок‏ ‎и ‎пулемётов.‏ ‎Тайваньцы ‎отступили,‏ ‎но ‎временно. ‎Среди ‎них, ‎несмотря‏ ‎на‏ ‎всю‏ ‎спонтанность ‎выступления,‏ ‎нашлись ‎талантливые‏ ‎организаторы. ‎Несколько‏ ‎отрядов‏ ‎восставших ‎(а‏ ‎это ‎уже ‎было ‎планомерное ‎восстание)‏ ‎захватили ‎несколько‏ ‎складов‏ ‎с ‎оружием ‎и‏ ‎развернули ‎настоящую‏ ‎городскую ‎войну. ‎К ‎4‏ ‎марта‏ ‎были ‎захвачены‏ ‎городская ‎администрация‏ ‎и ‎несколько ‎казарм. ‎

Власти ‎города‏ ‎спохватились‏ ‎и ‎ввели‏ ‎осадное ‎положение.‏ ‎В ‎город ‎стали ‎перебрасываться ‎подкрепления‏ ‎из‏ ‎разных‏ ‎гоминьдановских ‎частей.‏ ‎Восставшие ‎были‏ ‎объявлены ‎агентами‏ ‎коммунистов,‏ ‎хотя ‎фактически‏ ‎на ‎острове ‎после ‎неоднократных ‎чисток,‏ ‎проведенных ‎ещё‏ ‎японской‏ ‎контрразведкой, ‎их ‎не‏ ‎было. ‎Более‏ ‎того, ‎временные ‎органы ‎власти,‏ ‎созданные‏ ‎восставшими, ‎и‏ ‎по ‎социальному‏ ‎составу, ‎и ‎по ‎требованиям, ‎предъявляемым‏ ‎Гоминьдану,‏ ‎были ‎сугубо‏ ‎умеренными. ‎Так‏ ‎называемый ‎Комитет ‎по ‎урегулированию ‎возглавили‏ ‎представители‏ ‎местной‏ ‎интеллигенции ‎и‏ ‎студенчества. ‎Комитет‏ ‎выступал ‎за‏ ‎введение‏ ‎свободных ‎выборов‏ ‎(что, ‎кстати, ‎и ‎так ‎должно‏ ‎было ‎гарантироваться‏ ‎правительством‏ ‎Китайской ‎республики) ‎и‏ ‎борьбу ‎с‏ ‎произволом ‎властей ‎и ‎коррупцией.‏ ‎Кстати,‏ ‎в ‎обсуждениях‏ ‎и ‎переговорах‏ ‎часто ‎проскальзывала ‎популярная ‎мысль ‎восставших‏ ‎о‏ ‎том, ‎чтобы‏ ‎попроситься... ‎под‏ ‎протекторат ‎США. ‎

Тем ‎не ‎менее,‏ ‎гоминьдановцы‏ ‎по-прежнему‏ ‎называли ‎противников‏ ‎коммунистами ‎и‏ ‎перебрасывали ‎подкрепления‏ ‎к‏ ‎городу. ‎Силы‏ ‎оказались ‎неравны. ‎Против ‎восставших ‎применяли‏ ‎авиацию, ‎танки‏ ‎и‏ ‎артиллерию. ‎К ‎концу‏ ‎марта ‎город‏ ‎был ‎зачищен. ‎Гоминьдановцы ‎убивали‏ ‎всех,‏ ‎кто ‎вызывал‏ ‎подозрение. ‎Были‏ ‎расстреляны ‎без ‎суда ‎и ‎следствия‏ ‎сотни‏ ‎поэтов, ‎врачей,‏ ‎учителей. ‎Доходило‏ ‎до ‎того, ‎что ‎убивали ‎просто‏ ‎людей‏ ‎в‏ ‎студенческой ‎или‏ ‎школьной ‎форме‏ ‎и ‎даже...‏ ‎в‏ ‎очках. ‎После‏ ‎зачистки ‎города, ‎армия ‎прочесала ‎и‏ ‎сельскую ‎местность.‏ ‎Всего‏ ‎за ‎весну ‎1947‏ ‎года ‎было‏ ‎убито ‎по ‎самым ‎скромным‏ ‎подсчетам‏ ‎четыре ‎тысячи‏ ‎человек. ‎

Военное‏ ‎положение, ‎введённое ‎в ‎марте ‎1947‏ ‎года,‏ ‎продлилось ‎вплоть‏ ‎до ‎1987‏ ‎года. ‎Жертвами ‎этого ‎террора ‎стали‏ ‎не‏ ‎только‏ ‎тайваньцы. ‎На‏ ‎весь ‎мир‏ ‎прогремел ‎захват‏ ‎советского‏ ‎танкера ‎«Туапсе»‏ ‎23 ‎июня ‎1954 ‎года ‎у‏ ‎берегов ‎Тайваня.‏ ‎Это‏ ‎событие ‎станет ‎одним‏ ‎из ‎самых‏ ‎ярких ‎и ‎драматичных ‎в‏ ‎истории‏ ‎«Холодной ‎войны».‏ ‎Но ‎об‏ ‎этом ‎мы ‎поговорим ‎в ‎следующий‏ ‎раз.‏ ‎

Глеб ‎Таргонский


Читать: 5+ мин
logo Цифровая история

Глава 1. Тайвань — последний оплот Чан Кайши

Не ‎проходит‏ ‎и ‎года, ‎чтобы ‎проблема ‎Тайваня‏ ‎не ‎выходила‏ ‎на‏ ‎передовицу ‎мировых ‎СМИ.‏ ‎Вокруг ‎вопроса‏ ‎возможного ‎объединения ‎Китая ‎сплетены‏ ‎интересны‏ ‎могучих ‎держав.‏ ‎Это ‎потенциальная‏ ‎«горячая ‎точка» ‎Дальнего ‎Востока. ‎«Тайваньский‏ ‎конфликт»,‏ ‎наряду ‎с‏ ‎проблемой ‎воссоединения‏ ‎Кореи, ‎заставляет ‎вновь ‎и ‎вновь‏ ‎обращаться‏ ‎к‏ ‎запутанной ‎истории‏ ‎народов ‎Востока,‏ ‎которые ‎в‏ ‎начале‏ ‎ХХ ‎века‏ ‎мучительно, ‎но ‎упорно ‎освобождались ‎от‏ ‎колониальной ‎зависимости.‏ ‎

 В‏ ‎1911 ‎году ‎клика,‏ ‎стоявшая ‎за‏ ‎малолетним ‎императором ‎Пу ‎И,‏ ‎по‏ ‎сути, ‎выражала‏ ‎интересы ‎колониальных‏ ‎держав, ‎которые ‎поделили ‎Китай ‎между‏ ‎собой‏ ‎и ‎даже‏ ‎позволяли ‎себе‏ ‎воевать ‎за ‎влияние ‎на ‎его‏ ‎же‏ ‎территории,‏ ‎как ‎это‏ ‎было ‎в‏ ‎Русско-японскую ‎войну.‏ ‎Но‏ ‎в ‎китайском‏ ‎обществе, ‎несмотря ‎на ‎кровавое ‎подавление‏ ‎восстания ‎ихэтуаней,‏ ‎зрели‏ ‎силы, ‎которые ‎стремились‏ ‎к ‎установлению‏ ‎в ‎Китае ‎независимой ‎республики.‏ ‎Самым‏ ‎видным ‎деятелем‏ ‎этой ‎борьбы‏ ‎за ‎подлинную ‎независимость ‎заслуженно ‎стал‏ ‎Сунь‏ ‎Ятсен, ‎который‏ ‎после ‎революции‏ ‎и ‎отречения ‎Пу ‎И ‎получил‏ ‎пост‏ ‎«вечного‏ ‎президента». ‎

 Между‏ ‎тем ‎в‏ ‎Китае ‎по‏ ‎прежнему‏ ‎хозяйничали ‎иностранцы,‏ ‎пользуясь ‎слабостью ‎центральной ‎власти, ‎которая‏ ‎была ‎вынуждена‏ ‎непрерывно‏ ‎воевать ‎то ‎с‏ ‎военным ‎диктатором‏ ‎Юань ‎Шикаем, ‎провозгласившего ‎себя‏ ‎императором,‏ ‎то ‎с‏ ‎различными ‎полевыми‏ ‎командирами, ‎захватывающими ‎одну ‎провинцию ‎за‏ ‎другой.‏ ‎Для ‎укрепления‏ ‎проправительственной ‎коалиции‏ ‎в ‎1912 ‎году ‎создаётся ‎партия‏ ‎Гоминьдан,‏ ‎или‏ ‎Чжунго ‎Гоминьдан,‏ ‎что ‎буквально‏ ‎переводится ‎как‏ ‎«Китайская‏ ‎Национальная ‎партия».‏ ‎Изначально ‎Сунь ‎Ятсен ‎тяготел ‎к‏ ‎союзу ‎с‏ ‎Советской‏ ‎Россией, ‎причём ‎не‏ ‎только ‎на‏ ‎уровне ‎помощи ‎(в ‎основном‏ ‎в‏ ‎виде ‎военных‏ ‎советников). ‎В‏ ‎частности, ‎на ‎первом ‎партийном ‎съезде,‏ ‎где‏ ‎почетными ‎гостями‏ ‎были ‎и‏ ‎коммунисты, ‎он ‎провозгласил ‎так ‎называемую‏ ‎доктрину‏ ‎о‏ ‎трёх ‎народных‏ ‎принципах: ‎национализме‏ ‎(то ‎есть‏ ‎борьбе‏ ‎за ‎национальную‏ ‎самостоятельность), ‎демократии ‎и ‎процветании ‎(определялось‏ ‎Сунь ‎Ятсеном‏ ‎как‏ ‎социализм). ‎

 Однако ‎после‏ ‎смерти ‎Сунь‏ ‎Ятсена ‎власть ‎в ‎Гоминьдане‏ ‎и‏ ‎в ‎большей‏ ‎части ‎страны‏ ‎перешла ‎к ‎«китайскому ‎Наполеону» ‎Чан‏ ‎Кайши.‏ ‎Он ‎охотно‏ ‎пользовался ‎помощью‏ ‎СССР ‎в ‎борьбе ‎с ‎милитаристами‏ ‎на‏ ‎севере‏ ‎и ‎юге‏ ‎страны, ‎но‏ ‎в ‎уме‏ ‎держал‏ ‎установление ‎своей‏ ‎исключительной ‎диктатуры. ‎Он ‎начинает ‎жестокое‏ ‎преследование ‎китайских‏ ‎коммунистов,‏ ‎начав ‎с ‎печально‏ ‎знаменитой ‎Шанхайской‏ ‎резни ‎в ‎1927 ‎году.‏ ‎Коммунисты‏ ‎отвечают ‎на‏ ‎этот ‎террор‏ ‎партизанской ‎войной, ‎в ‎ходе ‎которой‏ ‎выдвигается‏ ‎талантливый ‎полководец‏ ‎и ‎организатор‏ ‎Мао ‎Цзэдун. ‎В ‎борьбе ‎с‏ ‎коммунистами‏ ‎Чан‏ ‎Кайши ‎судорожно‏ ‎ищет ‎помощи‏ ‎в ‎лице‏ ‎крупной‏ ‎империалистической ‎державы.‏ ‎На ‎его ‎призывы ‎откликается ‎США.‏ ‎

 Вообще ‎в‏ ‎отношении‏ ‎к ‎США ‎Чан‏ ‎Кайши ‎продемонстрировал‏ ‎двуличие, ‎которое ‎ему ‎долго‏ ‎припоминали.‏ ‎Едва ‎ли‏ ‎не ‎каждую‏ ‎свою ‎речь ‎он ‎загромождал ‎признаниями‏ ‎в‏ ‎любви ‎к‏ ‎исключительности ‎китайской‏ ‎истории, ‎культуре ‎и ‎религии. ‎Однако‏ ‎когда‏ ‎в‏ ‎1927 ‎году‏ ‎он ‎женился‏ ‎на ‎богатой‏ ‎дочери‏ ‎американского ‎бизнесмена‏ ‎Сун ‎Мэйлин, ‎то ‎почтительно ‎выполнил‏ ‎условие ‎её‏ ‎матери‏ ‎и ‎принял ‎крещение‏ ‎в ‎методистской‏ ‎церкви. ‎Кстати, ‎до ‎конца‏ ‎жизни‏ ‎этот ‎пламенный‏ ‎патриот ‎китайской‏ ‎культуры ‎выступал ‎ярым ‎христианским ‎проповедником‏ ‎и‏ ‎постоянно ‎подчёркивал‏ ‎преимущество ‎американской‏ ‎модели ‎общества ‎перед ‎традиционной ‎китайской.‏ ‎Если‏ ‎учесть,‏ ‎что ‎весь‏ ‎этот ‎коктейль‏ ‎противоречивых ‎идей‏ ‎был‏ ‎сдобрен ‎теорией‏ ‎безграничного ‎насилия ‎одной ‎вооружённой ‎партии,‏ ‎становится ‎ясно‏ ‎отношение‏ ‎к ‎нему ‎даже‏ ‎в ‎рядах‏ ‎его ‎Гоминьдана. ‎

 Война ‎между‏ ‎коммунистами‏ ‎и ‎националистами‏ ‎прерывается ‎во‏ ‎время ‎Японо-китайской ‎войны ‎1937–45 ‎гг.‏ ‎После‏ ‎капитуляции ‎Японии‏ ‎оказывается, ‎что‏ ‎коммунистическая ‎армия ‎— ‎самая ‎популярная‏ ‎сила‏ ‎в‏ ‎стране. ‎Гоминьдановцы,‏ ‎несмотря ‎на‏ ‎усиленную ‎поддержку‏ ‎США,‏ ‎теряют ‎одну‏ ‎провинцию ‎за ‎другой. ‎На ‎сторону‏ ‎коммунистов ‎переходит‏ ‎значительная‏ ‎часть ‎армии ‎Чан‏ ‎Кайши, ‎в‏ ‎городах ‎гоминьдановцы ‎не ‎могут‏ ‎чувствовать‏ ‎себя ‎спокойно‏ ‎из-за ‎красных‏ ‎подпольщиков, ‎а ‎деревня ‎практически ‎целиком‏ ‎поддерживает‏ ‎политику ‎Мао‏ ‎Цзэдуна. ‎

 В‏ ‎конце ‎1949 ‎года ‎вопреки ‎всем‏ ‎усилиям‏ ‎США‏ ‎Чан ‎Кайши‏ ‎бежит ‎на‏ ‎остров ‎Тайвань.‏ ‎Вместе‏ ‎с ‎ним‏ ‎бегут ‎около ‎двух ‎миллионов ‎политических‏ ‎беженцев ‎всех‏ ‎политических‏ ‎взглядов, ‎распространённых ‎в‏ ‎Китае ‎той‏ ‎поры. ‎

 Впрочем, ‎Чан ‎Кайши‏ ‎был‏ ‎уверен, ‎что‏ ‎столица ‎Тайваня,‏ ‎город ‎Тайбэй ‎— ‎это ‎его‏ ‎временная‏ ‎резиденция. ‎Скоро‏ ‎он ‎с‏ ‎триумфом ‎вернётся ‎в ‎Китай, ‎благо‏ ‎в‏ ‎этот‏ ‎период ‎ухудшаются‏ ‎отношения ‎между‏ ‎СССР ‎и‏ ‎Китаем‏ ‎с ‎одной‏ ‎стороны ‎и ‎США ‎и ‎их‏ ‎сателлитами ‎с‏ ‎другой.‏ ‎Назревает ‎серьёзный ‎конфликт‏ ‎в ‎Корее.‏ ‎Чан ‎Кайши ‎планирует ‎с‏ ‎помощью‏ ‎американских ‎штыков‏ ‎вернуть ‎себе‏ ‎потерянную ‎в ‎боях ‎с ‎коммунистами‏ ‎власть.‏ ‎Он ‎по-прежнему‏ ‎именует ‎себя‏ ‎Президентом ‎Китайской ‎республики ‎и ‎верховным‏ ‎главнокомандующим‏ ‎её‏ ‎вооружённых ‎сил.‏ ‎

 Что ‎касается‏ ‎населения ‎Тайваня,‏ ‎то‏ ‎оно ‎было‏ ‎подвергнуто ‎жесточайшему ‎«белому ‎террору», ‎который‏ ‎начался ‎ещё‏ ‎в‏ ‎1947 ‎году ‎с‏ ‎так ‎называемого‏ ‎Инцидента ‎228, ‎который ‎до‏ ‎сих‏ ‎пор ‎вспоминают‏ ‎на ‎острове‏ ‎как ‎величайшее ‎бедствие ‎за ‎всю‏ ‎его‏ ‎историю. ‎

 Глеб‏ ‎Таргонский ‎

На‏ ‎фото ‎– ‎Чан ‎Кайши ‎и‏ ‎его‏ ‎жена‏ ‎Сун ‎Мэйлин



Читать: 7+ мин
logo Цифровая история

Почему Верещагин сжёг свою картину «Забытый»?

Когда ‎в‏ ‎1867 ‎году ‎молодой ‎художник ‎Василий‏ ‎Васильевич ‎Верещагин‏ ‎получает‏ ‎приглашение ‎генерал-губернатора ‎Кауфмана‏ ‎стать ‎при‏ ‎нём ‎художником, ‎то ‎с‏ ‎радостью‏ ‎соглашается. ‎Верещагина‏ ‎не ‎устраивают‏ ‎надоевшие ‎академические ‎темы ‎про ‎седую‏ ‎античную‏ ‎древность, ‎он‏ ‎хочет ‎писать‏ ‎картины ‎по ‎современным ‎сюжетам. ‎Его‏ ‎привлекает‏ ‎также‏ ‎экзотический ‎Туркестанский‏ ‎край, ‎полный‏ ‎солнца ‎и‏ ‎зноя,‏ ‎ярких ‎и‏ ‎сочных ‎красок, ‎которых ‎ему ‎не‏ ‎хватало ‎в‏ ‎туманном‏ ‎Петербурге.

Формально ‎он ‎становится‏ ‎прапорщиком, ‎но‏ ‎по ‎сути ‎остается ‎сугубо‏ ‎штатским‏ ‎человеком, ‎который‏ ‎должен ‎был‏ ‎делать ‎путевые ‎наброски ‎и ‎зарисовки,‏ ‎исполняя,‏ ‎по ‎большому‏ ‎счёту, ‎роль‏ ‎художника-историографа ‎похода ‎русской ‎армии ‎в‏ ‎Среднюю‏ ‎Азию.

Он‏ ‎прибывает ‎в‏ ‎недавно ‎завоёванный‏ ‎Самарканд ‎в‏ ‎1868‏ ‎году. ‎Власть‏ ‎России ‎в ‎этом ‎краю ‎была‏ ‎непрочной, ‎поэтому‏ ‎шахризябские‏ ‎беки ‎поднимают ‎восстание,‏ ‎к ‎которому‏ ‎присоединяются ‎десятки ‎тысяч ‎найманов,‏ ‎каракалпаков‏ ‎и ‎других‏ ‎племен, ‎которые‏ ‎были ‎недовольны ‎колониальной ‎политикой ‎царских‏ ‎властей.‏ ‎Воспользовавшись ‎тем,‏ ‎что ‎значительная‏ ‎часть ‎русских ‎войск ‎ушла ‎из‏ ‎Самарканда‏ ‎вместе‏ ‎с ‎Кауфманом,‏ ‎а ‎также‏ ‎мятежом ‎в‏ ‎самом‏ ‎городе, ‎войско‏ ‎восставших ‎вошло ‎в ‎город.

Силы ‎были‏ ‎неравны. ‎Против‏ ‎660‏ ‎русских ‎выступило ‎более‏ ‎60 ‎000‏ ‎восставших. ‎Гарнизон ‎отступил ‎в‏ ‎цитадель.‏ ‎Здесь ‎молодой‏ ‎Верещагин ‎берёт‏ ‎ружьё ‎и ‎участвует ‎во ‎всех‏ ‎отбитиях‏ ‎штурмов, ‎вылазках‏ ‎и ‎последующих‏ ‎городских ‎боях. ‎Он ‎впервые ‎видит‏ ‎ожесточённость‏ ‎схваток,‏ ‎когда ‎противоборствующие‏ ‎стороны ‎часто‏ ‎переходили ‎в‏ ‎рукопашную,‏ ‎видит ‎пожар‏ ‎города, ‎который ‎русские ‎решают ‎сжечь,‏ ‎чтобы ‎не‏ ‎допустить‏ ‎скрытого ‎передвижения ‎восставших‏ ‎к ‎цитадели.‏ ‎Наконец ‎Кауфман ‎выдвигается ‎на‏ ‎помощь‏ ‎осаждённому ‎гарнизону,‏ ‎и ‎восставшие‏ ‎уходят ‎из ‎Самарканда.

За ‎этот ‎бой‏ ‎Василий‏ ‎Васильевич ‎получил‏ ‎орден ‎Святого‏ ‎Георгия ‎4-й ‎степени ‎и ‎был‏ ‎отмечен‏ ‎в‏ ‎«Ежегоднике ‎Русской‏ ‎армии ‎на‏ ‎1869 ‎год»:

«Когда‏ ‎3-го‏ ‎июня ‎неприятель‏ ‎в ‎огромных ‎массах ‎приблизился ‎к‏ ‎воротам ‎и‏ ‎кинувшись‏ ‎на ‎орудия ‎успел‏ ‎уже ‎занять‏ ‎все ‎сакли, ‎прапорщик ‎Верещагин,‏ ‎несмотря‏ ‎на ‎град‏ ‎камней ‎и‏ ‎убийственный ‎ружейный ‎огонь, ‎с ‎ружьём‏ ‎в‏ ‎руках ‎бросился‏ ‎и ‎своим‏ ‎геройским ‎примером ‎увлёк ‎храбрых ‎защитников‏ ‎цитадели».

Тем‏ ‎не‏ ‎менее, ‎и‏ ‎во ‎время‏ ‎Самаркандской ‎осады‏ ‎и‏ ‎в ‎последующих‏ ‎походах ‎Верещагин ‎не ‎мог ‎не‏ ‎отметить, ‎что‏ ‎русская‏ ‎армия ‎при ‎всей‏ ‎мужественности ‎солдат‏ ‎и ‎офицеров ‎— ‎при‏ ‎том,‏ ‎что ‎технически‏ ‎и ‎организационно‏ ‎она ‎превосходит ‎феодальные ‎армии ‎эмиров‏ ‎и‏ ‎беков ‎—‏ ‎эта ‎самая‏ ‎русская ‎армия ‎несёт ‎неоправданные ‎потери‏ ‎по‏ ‎причине‏ ‎плохого ‎руководства,‏ ‎того ‎факта,‏ ‎что ‎высшие‏ ‎военные‏ ‎чины ‎пренебрегали‏ ‎своими ‎прямыми ‎военными ‎обязанностями. ‎В‏ ‎своих ‎лучших‏ ‎полотнах,‏ ‎таких ‎как ‎«Окружили»,‏ ‎«Преследуют», ‎«Пусть‏ ‎войдут», ‎он ‎показывал ‎далеко‏ ‎не‏ ‎парадную ‎сторону‏ ‎войны, ‎чем‏ ‎вызвал ‎неудовольствие ‎своего ‎непосредственного ‎командира‏ ‎и‏ ‎начальника ‎Кауфмана.

В‏ ‎будущей ‎серии,‏ ‎получившей ‎название ‎Туркестанской, ‎выделялась ‎картина‏ ‎«Забытый».‏ ‎Молодой‏ ‎солдат, ‎судя‏ ‎по ‎всему,‏ ‎убитый ‎при‏ ‎отступлении‏ ‎русских ‎войск,‏ ‎лежит ‎под ‎палящим ‎солнцем ‎в‏ ‎пустыне. ‎Пока‏ ‎до‏ ‎него ‎не ‎добрались‏ ‎мародеры, ‎так‏ ‎что ‎ружьё ‎и ‎форма‏ ‎на‏ ‎нём. ‎На‏ ‎пиршество ‎слетелись‏ ‎птицы-падальщики. ‎На ‎заднем ‎плане ‎мы‏ ‎видим‏ ‎насыпной ‎холм‏ ‎с ‎крестом,‏ ‎очевидно, ‎обозначающим ‎приход ‎русской ‎армии‏ ‎в‏ ‎Туркестанский‏ ‎край. ‎Но‏ ‎этот ‎солдат‏ ‎не ‎будет‏ ‎погребён,‏ ‎о ‎его‏ ‎гибели, ‎скорее ‎всего, ‎не ‎узнают‏ ‎родные, ‎и‏ ‎никто‏ ‎из ‎начальства ‎не‏ ‎ответит ‎за‏ ‎эту ‎ретираду.

Верещагина ‎впоследствии ‎часто‏ ‎попрекали‏ ‎тем, ‎что‏ ‎он ‎дорабатывал‏ ‎свою ‎«Туркестанскую ‎серию» ‎в ‎Мюнхене,‏ ‎а‏ ‎первую ‎выставку‏ ‎провёл ‎в‏ ‎Лондоне, ‎в ‎столице ‎страны, ‎с‏ ‎которой‏ ‎Россия‏ ‎вела ‎знаменитую‏ ‎«войну ‎теней»‏ ‎в ‎Средней‏ ‎Азии.‏ ‎Верещагин ‎на‏ ‎Родине ‎подвергся ‎опале ‎за ‎свои‏ ‎картины, ‎и‏ ‎ему‏ ‎просто ‎необходимо ‎было,‏ ‎во-первых, ‎спокойно‏ ‎закончить ‎свою ‎работу, ‎во-вторых,‏ ‎получить‏ ‎признание ‎в‏ ‎Европе, ‎чтобы‏ ‎вынудить ‎своё ‎правительство ‎разрешить ‎ему‏ ‎всё‏ ‎же ‎провести‏ ‎выставку ‎в‏ ‎России.

И, ‎действительно, ‎расчёт ‎сработал: ‎царское‏ ‎правительство,‏ ‎боясь‏ ‎скандала ‎(а‏ ‎к ‎этому‏ ‎времени ‎даже‏ ‎высший‏ ‎петербургский ‎свет‏ ‎был ‎будирован ‎слухами ‎о ‎загадочном‏ ‎Верещагине, ‎который‏ ‎произвёл‏ ‎фурор ‎в ‎Лондоне)‏ ‎разрешило ‎ему‏ ‎провести ‎выставку ‎весной ‎1874‏ ‎года.

Между‏ ‎тем ‎царская‏ ‎пресса ‎обрушилась‏ ‎на ‎Верещагина. ‎Началась ‎самая ‎настоящая‏ ‎травля.‏ ‎Сам ‎император‏ ‎Александр ‎II‏ ‎отметил ‎своё ‎неудовольствие ‎«пасквилями» ‎художника.‏ ‎Впоследствии‏ ‎он‏ ‎вызывал ‎у‏ ‎императора ‎просто‏ ‎ярость, ‎потому‏ ‎что‏ ‎Верещагин ‎как‏ ‎свидетель ‎Русско-турецкой ‎войны ‎1877–78 ‎гг.‏ ‎не ‎стеснялся‏ ‎в‏ ‎своих ‎полотнах ‎отражать‏ ‎в ‎том‏ ‎числе ‎и ‎провалы ‎русской‏ ‎стратегии‏ ‎и ‎тактики,‏ ‎огромную ‎пропасть‏ ‎между ‎генералами ‎и ‎низшими ‎чинами.‏ ‎Его‏ ‎пронзительная ‎в‏ ‎своей ‎правдивости‏ ‎картина ‎«На ‎Шипке ‎всё ‎спокойно»‏ ‎всколыхнула‏ ‎русское‏ ‎общество ‎и,‏ ‎конечно, ‎подлила‏ ‎масло ‎в‏ ‎огонь‏ ‎дискуссии ‎о‏ ‎будущем ‎развитии ‎русской ‎армии. ‎И‏ ‎вновь ‎опальный‏ ‎художник‏ ‎был ‎вынужден ‎выставлять‏ ‎картины ‎за‏ ‎рубежом. ‎В ‎письме ‎к‏ ‎А.‏ ‎П. ‎Боголюбову‏ ‎21 ‎декабря‏ ‎1879 ‎года ‎император ‎пишет:

«Читая ‎каталог‏ ‎картинам‏ ‎Верещагина, ‎а‏ ‎в ‎особенности,‏ ‎тексты ‎к ‎ним, ‎я ‎не‏ ‎могу‏ ‎скрыть,‏ ‎что ‎было‏ ‎противно ‎читать‏ ‎всегдашние ‎его‏ ‎тенденциозности,‏ ‎противные ‎национальному‏ ‎самолюбию, ‎и ‎можно ‎по ‎ним‏ ‎заключить ‎одно:‏ ‎либо‏ ‎Верещагин ‎скотина, ‎или‏ ‎совершенно ‎помешанный‏ ‎человек! ‎Жаль, ‎что ‎это‏ ‎будут‏ ‎единственные ‎картины‏ ‎в ‎воспоминание‏ ‎славной ‎войны ‎1877–78 ‎гг., ‎и‏ ‎это‏ ‎всё, ‎что‏ ‎мы ‎оставим‏ ‎нашему ‎потомству».

Но ‎это ‎будет ‎позднее,‏ ‎а‏ ‎пока‏ ‎к ‎травле‏ ‎подключился ‎сам‏ ‎Кауфман. ‎Он‏ ‎устроил‏ ‎скандал ‎прямо‏ ‎на ‎выставке, ‎утверждая, ‎что ‎сюжет‏ ‎картины ‎«Забытый»,‏ ‎который‏ ‎изображал ‎русского ‎солдата,‏ ‎брошенного ‎при‏ ‎отступлении ‎своими, ‎был ‎Верещагиным‏ ‎выдуман.‏ ‎Верещагин ‎доказывал‏ ‎с ‎яростью,‏ ‎что ‎сюжет ‎не ‎выдуман, ‎тогда‏ ‎Кауфман‏ ‎«срезал» ‎Верещагина‏ ‎вопросом: ‎«Так‏ ‎вы ‎с ‎натуры ‎рисовали?» ‎—‏ ‎«Разумеется,‏ ‎нет!»‏ ‎— ‎«Ну‏ ‎вот, ‎господа,‏ ‎как ‎я‏ ‎и‏ ‎говорил!» ‎—‏ ‎и ‎Кауфман ‎демонстративно ‎повернулся ‎к‏ ‎художнику ‎спиной.‏ ‎Надо‏ ‎отдать ‎должное, ‎Верещагин‏ ‎ни ‎до,‏ ‎ни ‎после ‎не ‎позволял‏ ‎себе‏ ‎никаких ‎оскорблений‏ ‎по ‎отношению‏ ‎к ‎своему ‎начальнику. ‎В ‎воспоминаниях‏ ‎и‏ ‎письмах ‎он‏ ‎описывал ‎Кауфмана‏ ‎как ‎храброго ‎и ‎честного ‎офицера.‏ ‎Но‏ ‎это-то‏ ‎и ‎вывело‏ ‎Верещагина ‎из‏ ‎себя. ‎Даже‏ ‎таких,‏ ‎как ‎Кауфман,‏ ‎система ‎заставляет ‎идти ‎против ‎истины‏ ‎и ‎травить‏ ‎тех,‏ ‎кто, ‎как ‎истинный‏ ‎патриот, ‎пытается‏ ‎с ‎помощью ‎своего ‎таланта‏ ‎указать‏ ‎на ‎фатальные‏ ‎недостатки ‎этой‏ ‎системы.

Произошло ‎непоправимое. ‎Верещагин ‎сжигает ‎картину‏ ‎«Забытый».‏ ‎Как ‎вспоминал‏ ‎друг ‎художника‏ ‎Владимир ‎Стасов:

«Я ‎помню, ‎как ‎в‏ ‎то‏ ‎самое‏ ‎утро ‎Верещагин‏ ‎пришёл ‎ко‏ ‎мне ‎и‏ ‎рассказывал,‏ ‎что ‎он‏ ‎только ‎что ‎сделал. ‎На ‎нём‏ ‎лица ‎не‏ ‎было,‏ ‎он ‎был ‎бледен‏ ‎и ‎трясся.‏ ‎На ‎мой ‎вопрос, ‎зачем‏ ‎он‏ ‎это ‎совершил,‏ ‎ответил, ‎„что‏ ‎этим ‎он ‎дал ‎плюху ‎тем‏ ‎господам“.‏ ‎Выговаривать, ‎жалеть,‏ ‎доказывать ‎—‏ ‎было ‎бы ‎просто ‎уже ‎смешно.‏ ‎Я‏ ‎был‏ ‎поражён. ‎Эти‏ ‎три ‎картины‏ ‎были ‎одни‏ ‎из‏ ‎самых ‎капитальных,‏ ‎из ‎самых ‎мною ‎обожаемых».

После ‎этого‏ ‎художник ‎серьёзно‏ ‎заболел.‏ ‎Только ‎путешествия ‎вернули‏ ‎ему ‎вкус‏ ‎к ‎жизни ‎и ‎творчеству.‏ ‎Он‏ ‎путешествует ‎по‏ ‎Индии ‎и‏ ‎Тибету, ‎пишет ‎прекрасные ‎полотна, ‎в‏ ‎том‏ ‎числе ‎и‏ ‎обличающие ‎британский‏ ‎колониализм ‎в ‎Индии. ‎Но ‎война‏ ‎не‏ ‎оставляет‏ ‎его. ‎Как‏ ‎живописец ‎он‏ ‎принимает ‎участие‏ ‎в‏ ‎Русско-турецкой ‎войне‏ ‎1877–78 ‎гг., ‎получает ‎ранение, ‎а‏ ‎когда ‎начинается‏ ‎Русско-японская‏ ‎война ‎1904–05 ‎гг.,‏ ‎не ‎задумываясь‏ ‎едет ‎в ‎Порт-Артур. ‎Здесь‏ ‎он‏ ‎погибает ‎при‏ ‎подрыве ‎на‏ ‎мине ‎броненосца ‎«Петропавловск» ‎вместе ‎с‏ ‎адмиралом‏ ‎Макаровым.

Картина ‎«Забытый»,‏ ‎уничтоженная ‎Верещагиным,‏ ‎не ‎была ‎уничтожена ‎для ‎русской‏ ‎культуры.‏ ‎Она‏ ‎сохранилась ‎в‏ ‎более ‎чем‏ ‎30 ‎000‏ ‎каталогов,‏ ‎выпущенных ‎во‏ ‎время ‎выставки. ‎О ‎ней ‎говорили‏ ‎и ‎спорили‏ ‎ещё‏ ‎десятки ‎лет. ‎Наконец,‏ ‎сам ‎Мусоргский‏ ‎написал ‎про ‎забытого ‎солдата‏ ‎балладу‏ ‎для ‎фортепиано‏ ‎и ‎голоса.‏ ‎Великое ‎антивоенное ‎произведение ‎«Забытый» ‎вошло‏ ‎в‏ ‎историю ‎российской‏ ‎и ‎мировой‏ ‎живописи.

Глеб ‎Таргонский

Читать: 4+ мин
logo Цифровая история

«Море крови»: революционная опера на либретто Ким Ир Сена

Ким ‎Ир‏ ‎Сен ‎был ‎не ‎только ‎талантливым‏ ‎полководцем, ‎социалистическим‏ ‎деятелем‏ ‎и ‎основателем ‎КНДР.‏ ‎Он ‎также‏ ‎стал ‎одним ‎из ‎основоположников‏ ‎самобытного‏ ‎жанра ‎северокорейского‏ ‎искусства ‎—‏ ‎корейской ‎революционной ‎оперы.

Когда ‎Корея ‎освободилась‏ ‎от‏ ‎японской ‎оккупации,‏ ‎одной ‎из‏ ‎черт ‎которой ‎была ‎«японизация», ‎то‏ ‎есть‏ ‎попросту‏ ‎уничтожение ‎корейской‏ ‎самобытности, ‎то‏ ‎встал ‎вопрос‏ ‎о‏ ‎возрождении ‎корейской‏ ‎культуры. ‎Но ‎старые ‎формы ‎необходимо‏ ‎было ‎сочетать‏ ‎с‏ ‎достижениями ‎мировой ‎культуры,‏ ‎переосмысливая ‎их‏ ‎в ‎своём ‎национальном ‎ключе.

Революционная‏ ‎опера‏ ‎изначально ‎появилась‏ ‎в ‎Советской‏ ‎России ‎как ‎смелый ‎эксперимент ‎по‏ ‎отражению‏ ‎революционных ‎событий.‏ ‎Теоретики ‎ленинградской‏ ‎школы ‎предполагали, ‎что ‎в ‎этом‏ ‎новом‏ ‎жанре‏ ‎более ‎активно‏ ‎будут ‎использоваться‏ ‎те ‎выразительные‏ ‎музыкальные‏ ‎средства, ‎которые‏ ‎будут ‎подчёркивать ‎характер ‎и ‎коллективные‏ ‎чувства ‎широких‏ ‎народных‏ ‎масс.

Подобное ‎развитие ‎соцреализма‏ ‎в ‎музыке‏ ‎стало ‎знаковым ‎событием ‎в‏ ‎истории‏ ‎советской ‎музыки‏ ‎20–30-х ‎гг.

17 июля‏ ‎1971 ‎года ‎в ‎Пхеньяне ‎состоялась‏ ‎премьера‏ ‎корейской ‎революционной‏ ‎оперы ‎«Море‏ ‎крови». ‎Композитор ‎Ким ‎Вон ‎Гюн‏ ‎(к‏ ‎слову,‏ ‎автор ‎гимна‏ ‎КНДР) ‎взял‏ ‎за ‎основу‏ ‎либретто‏ ‎самого ‎Ким‏ ‎Ир ‎Сена. ‎Ким ‎Ир ‎Сен‏ ‎ещё ‎в‏ ‎1936‏ ‎году ‎написал ‎пьесу,‏ ‎посвящённую ‎антияпонской‏ ‎борьбе, ‎в ‎которой ‎он‏ ‎сам‏ ‎принимал ‎активное‏ ‎участие. ‎Пьеса‏ ‎должна ‎была ‎показать ‎логику ‎борьбы‏ ‎против‏ ‎японцев ‎за‏ ‎независимость ‎Кореи,‏ ‎отразить ‎различные ‎слои ‎населения ‎оккупированной‏ ‎Кореи‏ ‎и‏ ‎дать ‎надежду‏ ‎на ‎грядущее‏ ‎освобождение ‎Родины.

Сюжет‏ ‎оперы‏ ‎из ‎семи‏ ‎действ ‎«Море ‎крови» ‎несложен. ‎Корея‏ ‎начала ‎30-х‏ ‎годов.‏ ‎В ‎селении ‎у‏ ‎горы ‎Пэктусан‏ ‎жители ‎страдают ‎от ‎японской‏ ‎оккупации,‏ ‎голода ‎и‏ ‎нужды. ‎Жители,‏ ‎особенно ‎молодёжь, ‎пытаются ‎сопротивляться, ‎они‏ ‎мечтают‏ ‎о ‎том,‏ ‎что ‎когда-нибудь‏ ‎станут ‎свободными. ‎Японцы ‎приходят ‎в‏ ‎деревню,‏ ‎чтобы‏ ‎сжечь ‎её‏ ‎и ‎перебить‏ ‎население, ‎завязывается‏ ‎неравная‏ ‎схватка, ‎в‏ ‎ходе ‎которой ‎на ‎помощь ‎крестьянам‏ ‎приходит ‎отряд‏ ‎партизан.‏ ‎Японцы ‎выбиты ‎из‏ ‎деревни, ‎а‏ ‎партизан ‎и ‎примкнувших ‎к‏ ‎ним‏ ‎крестьян ‎ждут‏ ‎новые ‎бои.‏ ‎Хор ‎призывает ‎к ‎беспощадной ‎борьбе‏ ‎с‏ ‎врагом:

Вставайте, ‎товарищи,

на‏ ‎справедливую ‎войну!

Разгромим‏ ‎и ‎уничтожим

ненавистных ‎врагов!

Подняв ‎красное ‎знамя,

знамя‏ ‎революции,

пойдем,‏ ‎товарищи,

в‏ ‎смертный ‎бой!

Особенностью‏ ‎«Моря ‎крови»‏ ‎стало ‎осмысление‏ ‎концепции,‏ ‎что ‎в‏ ‎революционной ‎опере ‎соотношение ‎между ‎музыкой‏ ‎и ‎вокалом‏ ‎не‏ ‎похоже ‎на ‎классическую‏ ‎западную ‎оперу.‏ ‎Здесь ‎текст ‎должен ‎определять‏ ‎музыку,‏ ‎что ‎выражается‏ ‎преимущественно ‎в‏ ‎строфическом ‎характере ‎песен. ‎Это ‎привело‏ ‎к‏ ‎тому, ‎что‏ ‎создатели ‎«Моря‏ ‎крови» ‎отказались ‎от ‎традиционных ‎арий‏ ‎и‏ ‎речитативов.

Слова,‏ ‎которые ‎поёт‏ ‎артист, ‎должны‏ ‎быть ‎слышны‏ ‎и‏ ‎понятны ‎слушателям.‏ ‎Для ‎этого ‎создатели ‎внимательно ‎изучили‏ ‎традицию ‎пхансори‏ ‎—‏ ‎жанра ‎корейской ‎народной‏ ‎музыки, ‎произведения‏ ‎которого ‎чаще ‎всего ‎исполняют‏ ‎соррикун‏ ‎(певец ‎или‏ ‎певица) ‎и‏ ‎косу ‎(барабанщик).

Любопытно, ‎что ‎само ‎название‏ ‎«пхансори»‏ ‎происходит ‎от‏ ‎слова ‎«пхан»,‏ ‎что ‎значит ‎«место ‎для ‎собраний».‏ ‎В‏ ‎этом‏ ‎жанре ‎слушатели‏ ‎активно ‎включаются‏ ‎в ‎представление,‏ ‎комментируют,‏ ‎подпевают ‎и‏ ‎выражают ‎эмоции ‎возгласами. ‎Важно ‎отметить,‏ ‎что ‎слушатели‏ ‎понимали‏ ‎каждое ‎слово ‎песни.

Новшеством‏ ‎для ‎корейской‏ ‎оперы ‎был ‎и ‎панчанг‏ ‎—‏ ‎закулисный ‎хор.

Мелодии‏ ‎оперы ‎легко‏ ‎исполняемы, ‎так ‎как ‎чаще ‎всего‏ ‎происходят‏ ‎из ‎народных‏ ‎и ‎революционных‏ ‎песен. ‎Поэтому ‎слушая ‎оперу, ‎корейский‏ ‎зритель‏ ‎вспоминает‏ ‎обо ‎множестве‏ ‎исторических ‎событий,‏ ‎во ‎время‏ ‎которых‏ ‎те ‎песни‏ ‎были ‎написаны.

Опера ‎«Море ‎крови» ‎стала‏ ‎первой ‎из‏ ‎пяти‏ ‎классических ‎революционных ‎опер‏ ‎КНДР: ‎«Цветочница»‏ ‎(1971), ‎«Верная ‎дочь ‎партии»‏ ‎(1971),‏ ‎«Расскажи, ‎тайга»‏ ‎(1972), ‎«Песня‏ ‎о ‎Кымгансане» ‎(1973). ‎Кроме ‎того,‏ ‎по‏ ‎мотивам ‎оперы‏ ‎был ‎написан‏ ‎роман ‎и ‎снят ‎фильм.

Традиции ‎революционной‏ ‎оперы,‏ ‎оказавшиеся‏ ‎забытыми ‎и‏ ‎изгнанными ‎уже‏ ‎из ‎позднесоветских‏ ‎театров,‏ ‎получили ‎самобытную‏ ‎форму ‎в ‎музыкальной ‎культуре ‎КНДР.

Глеб‏ ‎Таргонский


Показать еще

Подарить подписку

Будет создан код, который позволит адресату получить бесплатный для него доступ на определённый уровень подписки.

Оплата за этого пользователя будет списываться с вашей карты вплоть до отмены подписки. Код может быть показан на экране или отправлен по почте вместе с инструкцией.

Будет создан код, который позволит адресату получить сумму на баланс.

Разово будет списана указанная сумма и зачисленна на баланс пользователя, воспользовавшегося данным промокодом.

Добавить карту
0/2048